Канал "Историческое оружиеведение" продолжает цикл публикаций о мало известных образцах оружия, разработанных советскими конструкторами. И сегодня поговорим о самозарядных карабинах, разработанных Михаилом Тимофеевичем Калашниковым в 1944 - 1948 годах (ссылка на другие статьи цикла будет в конце).
Небольшое введение
Как я уже упоминал в других статьях, в августе 1943 года ГАУ утвердило тактико-технические требования к семейству оружия под патрон 7,62х39 мм, в состав которого входил и самозарядный карабин.
В апреле 1944 года состоялись первые испытания предложенных образцов, победителем которых стали самозарядные карабины Симонова (два из трех предложенных на испытания). Но был нюанс: как и карабины других конструкторов, эти карабины Симонова испытания не выдержали, но, во-первых, показали себя лучше других, а, во-вторых, был ближе к ТТТ по конструктивным, весовым и габаритным характеристикам, чем другие модели).
По итогам испытаний два карабина Симонова были рекомендованы к доработке.
Над собственной конструкцией самозарядного карабина Михаил Калашников решил сделать в инициативном порядке (но одобрение руководства получил) и не ранее конца октября 1944 года (чем руководствовался молодой конструктор, вступая в соревнование с очевидным фаворитом, который был создан Сергеем Гавриловичем Симоновым на основе полутора десятков лет опыта работы над самозарядными системами - Бог весть).
Самозарядный карабин обр. 1944 года
В середине февраля 1945 года проект был завершен, рассмотрен ГАУ и одобрен для изготовления экспериментального образца с последующими испытаниями на полигоне.
Скорость с которой был подготовлен проект, объяснялась просто: Михаил Калашников не стал мудрствовать лукаво, а решил использовать уже отработанные принципы - в основу конструкции своего карабина он положил самозарядную винтовку М1 Джона Гаранда (сразу отмечу, что сам Михаил Калашников не скрывал этого).
От американской винтовки он взял принципиальную схему запирания, схему питания (пачкой, выбрасывающейся после отстрела патронов), схему управления предохранителем (в спусковой скобе) и способ крепления ствольной накладки.
Работало все просто.
Пороховые газы отводились в нерегулируемую газовую камеру, расположенную над стволом и приводили в движение короткоходный поршень, выполненный одной деталью со штоком.
Шток передавал импульс на затворный блок, затвор которого имел два боевых упора и запирался поворотом вправо. Для поворота затвора на правом боевом упоре имелся выступ, взаимодействующий с затворной рамой. Вес затворной рамы составлял 0,366 кг, вес затвора - 0,055 кг (при этом в отличие от винтовки М1 выступ располагался сверху, что уменьшало габариты узла в целом, а общее соотношение веса затвора и затворной рамы было гораздо лучше этого же соотношения в М1, увеличивая надежность работы).
Возвратная пружина была телескопической (стержень и две пружины).
УСМ (был позаимствован от американского карабина М1 Дэвида Уильямса) обеспечивал только самозарядную стрельбу, был смонтирован на основании спусковой скобы.
Рычаг предохранителя находился внутри спусковой скобы.
Питание осуществлялось из неотъемного магазина, рассчитанного на 10 патронов.
Заряжание осуществлялось симметричной пачкой, которая вкладывалась сверху и выбрасывалась после отстрела последнего патрона (при этом стоит отметить, что механизм питания патронами был самостоятельной разработкой Калашникова, сохранив от М1 только базовые принципы).
Карабин оснащался неотъемным откидным игольчатым штыком.
Необычным нюансом конструкции стало левостороннее расположение подвижной рукоятки заряжания (Михаил Калашников потом долго придерживался этой схемы).
Технические характеристики
Длина общая
- с разложенным штыком 1412 мм
- со сложенным штыком 1112 мм
Длина ствола 550 мм
Вес 4,06 кг
Патрон 7,62х39 мм
Практическая скорострельность 30 в/м
Испытания карабина начались 20 августа 1945 года и закончились 20 октября 1945 года.
Были получены следующие результаты:
- при отстреле на живучесть (11 245 патронов) карабин дал 0,84% задержек (требование - не более 0,5%) в большинстве случаев из-за механизма питания (стоит при этом отметить, что подавляющее большинство проблем с питанием были связаны с конструкцией и качеством изготовления пачки, сам механизм дал только 0,03% задержек);
- при этом живучесть деталей не соответствовала требованиям - требования разрешали не более трех поломок деталей при условии настрела не менее 5 000 выстрелов, тогда как карабин дал девять деталей, из которых пять отстреляли менее 5 000 выстрелов;
- при испытаниях в затруднительных условиях (650 патронов) карабин дал 1,25% задержек (требование - не более 2%).
Был отмечен и ряд конструктивных недостатков - выброс смазки в лицо стрелка, неудобная чистка газовых путей, сложности в разряжении при не полностью израсходованной обойме, недостаточная прочность газового цилиндра при ударах по нему и т.д.
Отдельной и самой яркой критики удостоилась вылетающая пустая обойма - генерал-майор Дубовицкий, начальник Управления заказов, производства и снабжения вооружением ГАУ, лично отстрелял карабин, а потом начал демонстративно искать в траве вылетевшую пустую обойму, а на слова о том, что обойма пустая и уже ненужная, ответил, что солдат все равно будет ее искать, подумав, что вылетела какая-то важная деталь оружия.
Резолюция была негативной: во-первых, карабин Калашникова не удовлетворял ТТТ (и проигрывал самозарядному карабину Симонова), а во-вторых, по мнению специалистов полигона доработка карабина потребует
"коренной конструктивной переделки, что приведет, по существу, к новой конструкции карабина".
Самозарядный карабин обр. 1946 года
Несмотря на в целом негативное заключение полигона, Михаил Тимофеевич Калашников продолжил работу над карабином (причем параллельно с работой над автоматом), и с 18 июля по 27 сентября 1946 года на полигоне НИПСМВО были проведены испытания его усовершенствованной модели.
Михаил Калашников сделал то, о чем писалось в заключении полигона - оружие было перепроектировано с учетом опыта испытаний.
Сохранив механизм запирания, конструктор внес целый ряд серьезных изменений:
- изменил конструкцию газовой камеры;
- усилил затворную раму;
- упрочил ведущий выступ затвора;
- включил механизм предварительного страгивания гильзы;
- изменил УСМ (было получено секретное авторское свидетельство);
- изменил принцип питания (вместо пачки - обойма по типу обоймы СКС);
- изменил способ крепления ствольной накладки.
Карабин стал легче (3,7 кг против 4,06 кг) и короче (1030 мм со сложенным штыком при длине ствола 500 мм против 1112 мм при длине ствола 550 мм). Меньше стало и деталей (98 против 106).
На испытаниях карабин уложился в ТТТ (кроме длины ствола - требовалось 520 мм), в целом был вполне сопоставим с карабином Симонова по кучности и продемонстрировал высокую надежность в затрудненных условиях (дал на 600 выстрелов 6 задержек, т.е. 1% при требовании 2%) и высокую живучесть (на 17 000 выстрелов 0,08% при требовании не более 0,3%), однако по-прежнему дал большое количество поломок деталей (14, из которых 5 произошли при настреле менее 10 000 выстрелов (был нюанс - перед началом испытаний из карабина уже настреляли 6 855 выстрелов, которые не были учтены)).
Карабин дальнейшего развития не получил, однако именно он стал действующей моделью автоматов АК-1 и АК-2, которые начали разрабатываться Михаилом Калашниковым в Коврове.
Самозарядный карабин обр. 1948 года
К своему самозарядному карабину Михаил Тимофеевич Калашников возвращается в 1948 году - уже в Ижевске при подготовке к запуску серии автоматов для войсковых испытаний.
Конструктор все-таки хотел завершить работу, а потому попросил главного конструктора ижевского завода № 524 разрешить ему изготовить несколько карабинов в заводских условиях.
Два карабина (с игольчатым и клинковым штыками) были готовы в кратчайшие сроки.
В их конструкции Калашников учел не только замечания, полученные в ходе испытаний карабина обр. 1946 года, но и опыт, полученный при разработке первых образцов автомата.
Основными изменениями стали: УСМ от АК-47 (он проще), пружина поршня стала многожильной (повышение надежности), крышка ствольной коробки получила фиксатор от самопроизвольного открывания (могла быть свободно открыта только при пустом магазине), останов затвора стал выполняться за раму.
Карабин был испытан в ноябре 1948 года вместе с серийным карабином Симонова и показал себя совершеннее по конструкции и надежности.
Однако, в доработке системы Михаилу Тимофеевичу Калашникову было отказано - СКС уже прошел войсковые испытания, а его серийное производство налаживалось в Туле.
Как вспоминал позже конструктор,
"Мой самозарядный карабин комиссия полигон признала не только не уступающим самозарядному карабину Симонова, а даже имеющим кое-какие преимущества, но решение о принятии карабина Сергея Гавриловича уже состоялось, и завод оснащался под его выпуск".
Небольшой комментарий от "Исторического оружиеведения"
В процессе работы над этим материалом в голову пришла мысль: в 1944 году старший сержант Калашников не был ни Дегтяревым, ни Симоновым, ни даже Судаевым, но может быть именно поэтому он смог позаимствовать у Гаранда и Уильямса удачные решения, применить их и усовершенствовать? Не боясь того, что будут говорить вокруг.
К чему я это? К тому, что опыты с системой запирания, разработанной Джоном Гарандом, проводились советскими конструкторами (в том числе и Судаевым), но поставить ее на свою систему решился только старший сержант Калашников.
Основной источник: Чумак Р.Н АК-47. История создания и принятия на вооружение Советской армии (очень содержательная книга!).
Цикл статей об истории советского огнестрельного оружия будет продолжен.
Не пропустите!
О промежуточном автомате Шпагина можно прочитать здесь.
Об автомате Шилина можно прочитать здесь.
Подписка, лайк и репост помогут развитию канала. Спасибо!