Дождь за окном тянулся медленно, как вязкая мысль, от которой невозможно избавиться. Толстые капли стекали по стеклу, иногда срывались и падали вниз, оставляя тонкие, кривые дорожки. Лиза сидела на диване, поджав ноги и обняв подушку, как ребёнок, боящийся проснуться в пустой комнате. В квартире было тихо, слишком тихо, даже холодильник, казалось, затаил дыхание.
«Вот так теперь и будет? — думала она, глядя в одну точку на ковре. — Утро. Вечер. День. И всё без него. Холодная подушка и пустое место на кровати. Тишина, в которой я сама себе мешаю…»
Внезапно хлопнула дверь. Звук был такой резкий, что Лиза вздрогнула.
— Лизка! — громкий, уверенный голос Кати врезался в эту хрупкую тишину, как камень в гладь пруда.
«Конечно… без звонка, без предупреждения, как всегда. Катя умеет врываться, как буря», — промелькнуло в голове у Елизаветы.
Она появилась на пороге, сбросила сапоги так, что один из них упал набок, зонт поставила в угол, с плеч стряхнула капли дождя. Щёки розовые, волосы чуть растрёпаны. Катя всегда приносила в дом чужое тепло, и чужой шум, и чужую уверенность.
Подошла, села рядом и, не раздумывая, выдала:
— От тебя муж ушёл, а ты сидишь, как клуша! Развалилась, глаза заплаканные… Ну? Где твоя гордость, Лиза? Где твой характер?
«Гордость… характер… Они, Кать, где-то там же, где и он. Вынес вместе с вещами. Забрал, даже не спросив», —пронесся ответ в голове, но вслух она его не озвучила.
— Дай мне с собой разобраться, Кать, — голос Лизы был глухим, как будто слова шли через густую воду. — Не всё так просто.
Катя закатила глаза, вздохнула.
— Слушай… Я недавно видела Игоря. Случайно, в городе.
Сердце Лизы дернулось, словно кто-то резко дёрнул за ниточку.
— И? — тихо.
— Он сказал… что раньше ты была хорошей, легкой. А как только он женился на тебе, всё пошло не так. Всё тебе не так, всё не эдак. Мозги, говорит, выедаешь.
Лиза замерла. Слова были как холодная вода на лицо.
«Хорошая, лёгкая… Это я, да? А потом я стала тяжёлой, каменной, невыносимой. Как же так быстро меняется всё в его памяти? Или это я не заметила, как стала другой?..»
Она подняла взгляд и, сжав подушку, произнесла:
— Кать… Ты же помнишь, кто нас познакомил? Это была ты. Ты сама тогда говорила, что мы идеально подходим друг другу. Ты буквально нас свела. — В её голосе была обида, тихая, но острая.
Катя чуть отвела взгляд. На миг показалось, что она смутилась. Но уже в следующую секунду губы её скривились в привычной усмешке.
— Ну да, познакомила. И что? Я же не знала, что всё так обернётся.
«Конечно… Никто никогда ничего не знает. Все только толкают, советуют, а когда рушится, разводят руками».
В комнате стало ещё тише. Слышно было, как дождь ритмично стучит в стекло. Часы в углу громко, почти нарочно, отмеряли секунды — тик… тик… тик… Как будто напоминали, что время идёт, а ты всё ещё сидишь с подушкой в руках и не знаешь, что делать дальше.
Катя ушла, хлопнув дверью чуть громче, чем стоило бы. Лиза проводила её взглядом до поворота в коридоре и осталась в пустой комнате, будто в ней стало на целый метр холоднее. На кухне тикали часы также громко, слишком настойчиво, как будто они подталкивали: ну и что теперь?
«Позвонить Игорю… А куда? — горько усмехнулась она про себя. — Он же телефон оставил дома. Оставил. И меня оставил. Всё сразу».
Она подошла к окну. За стеклом вечер плавно перетекал в ночь: уличные фонари уже горели мягким, тёплым светом, под ним асфальт блестел, будто натёртый до зеркала. Мимо прошла пара, мужчина держал девушку за руку так уверенно, что Лиза даже почувствовала укол зависти. Она смеялась, откидывая голову, а он что-то шептал ей на ухо, и они оба улыбались одинаково тепло.
«Как голуби, — подумала Лиза. — Так близко, что одно дыхание на двоих. И ведь у нас с Игорем тоже было так… когда-то».
Её взгляд снова упал на телефон мужа, который так и лежал на тумбочке у двери молчаливый.
Воспоминания пришли, как часто бывает в тишине, без приглашения, но властно.
…Тот июньский день. Катя ворвалась в её жизнь, как ураган: «Собирайся, едем на дачу! Хватит киснуть, Лиз, у меня там будет компания, познакомлю тебя с хорошими людьми». Лиза отнекивалась: дела, усталость, никакого настроения. Но Катя умела убеждать, и она поехала.
Дачный посёлок встретил запахом нагретых сосен и жужжанием пчёл в высокой траве. Игорь был там, друг Катиных друзей. Высокий, чуть небритый, в белой футболке, которая подчеркивала плечи. Он улыбался редко, но когда улыбался, казалось, что солнце выглядывает из-за облака.
Они гуляли по узким улочкам между деревянных заборов, иногда останавливались, чтобы погладить ленивых дворовых котов. Солнце клонилось к закату, и тени становились длиннее. У реки он сел на деревянный настил, свесил ноги в воду, и она последовала за ним. Вода была прохладной, журчала тихо.
— Красиво тут, — сказала Лиза, глядя, как золотые блики дрожат на воде.
— А ты красивая, — ответил он так просто, будто сказал «солнце светит».
В тот вечер он подвёз её к дому. Перед тем как она вышла, он слегка коснулся её руки, и почему-то это прикосновение запомнилось сильнее, чем многие слова, что она слышала до этого в жизни.
— Прошу твой номер, — сказал он. — Нам ещё нужно встретиться? Так ведь?
А потом начались вечера, лёгкие, как летний ветер. Они встречались в парке, пили кофе из маленьких бумажных стаканчиков, смеялись над чем-то своим. Игорь умел слушать и молчать так, что тишина не пугала.
И всё это время Катя повторяла:
— Лиз, ты только глянь. Такого мужчину нельзя отпускать. Он серьёзный, надёжный, но при этом романтик. Таких мало.
И Лиза верила. Она видела в нём будущее, где всё будет просто, без этой бесконечной борьбы за каждое слово и каждый жест.
Теперь же, стоя у окна и глядя на мокрый асфальт, она думала: «Где всё это потерялось? Когда он перестал видеть во мне ту самую лёгкую девушку? Или я перестала ею быть?..»
За окном ветер усилился, шевеля ветви деревьев. Лиза отстранилась от окна, медленно вернулась к дивану и снова прижала к груди подушку, как в детстве, когда за стеной бушевала гроза.
Вечер стягивался, как узел, медленно, туго, и Лиза чувствовала, как в этом узле запутаны её воспоминания. Они сами лезли в голову, будто кто-то открыл старый сундук и вывалил всё разом: запахи, звуки, лица, обрывки слов.
Она снова вспомнила тот день, когда Игорь сделал ей предложение.
…Это был конец осени. В городе уже лежал первый лёгкий снег, такой, что тает под ногами и оставляет мокрые следы на асфальте. Они сидели в маленькой кофейне, куда всегда заходили после работы. Кофейня была тихая, почти пустая, только за соседним столиком какая-то девушка листала книгу. Лиза помнила, как обхватывала ладонями кружку с капучино, согревая руки, а Игорь смотрел на неё чуть дольше обычного, будто собирался что-то сказать, но всё никак не решался.
— Лиза, — наконец начал он, и голос его был не таким, как всегда. Более твёрдым, серьёзным. — Знаешь… Я ведь хочу, чтобы ты всегда была рядом.
Он достал из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку. Внутри было кольцо, блеснувшее в свете лампы.
— Выходи за меня. — Эти слова, простые и короткие, будто зазвенели в воздухе. Лиза в тот момент почувствовала, как всё вокруг стало мягким, тёплым, уютным, даже холод за окном перестал существовать. Она кивнула, и он с облегчением улыбнулся так, как улыбаются только один раз в жизни.
Потом началась свадебная подготовка. Игорь сразу сказал:
— Я хочу сам выбрать тебе платье.
— Но это же… — Лиза тогда засмеялась. — Жениху нельзя видеть платье до свадьбы, плохая примета.
— Я в приметы не верю, — отмахнулся он. — Я просто хочу, чтобы моя невеста затмила весь белый свет своей красотой.
Мама была категорически против.
— Лиза, — говорила она, — мы сами всё подберём. Пусть он увидит тебя только в день свадьбы. Так положено.
Но Лиза уже знала: спорить бесполезно. Игорь умел настаивать. Они ездили по салонам вместе. Она примеряла белые с кружевом и без, с длинным шлейфом и совсем простые. Игорь критично щурился, иногда улыбался, но чаще качал головой.
— Нет. Это просто платье. А я хочу, чтобы ты была… не просто невестой.
Когда она надела то самое, лёгкое, но с изящной линией талии, с тонкой вышивкой, с длинной фатой, он посмотрел на неё так, что у Лизы в горле защекотало от эмоций.
— Вот оно. — Игорь сказал это так уверенно, будто нашёл не платье, а что-то, что искал всю жизнь.
Свадьба была солнечной, как назло. Даже мама в тот день, кажется, перестала хмуриться. Игорь всё время держал её за руку, и Лиза тогда думала: так будет всегда.
…А теперь она сидела на диване, обхватив колени, и в её голове крутилась странная мысль: «Может, всё пошло не так именно тогда. Может, мама была права. Может, нельзя нарушать какие-то вещи, даже если они кажутся глупыми. Жених не должен видеть платье…»
Её глаза снова наполнились слезами. Она вытерла их ладонью, но это не помогло, слёзы текли сами, тихо, будто знали, что им всё равно никто не помешает.
Телефон мужа продолжал лежать на тумбочке, как вещдок, который нельзя выбросить, но и прикасаться к нему страшно. Лиза весь день ходила мимо, то глядя на него, то нарочно отворачиваясь. Он был немым напоминанием о том, что Игорь всё ещё где-то есть, живёт, дышит, смеётся… только не с ней.
К вечеру она набралась решимости и позвонила Евгению, мужу Кати. Он ответил сразу, его голос был сухой, деловой, будто она отвлекла его от важного дела.
— Жень, — начала Лиза, чувствуя, как в груди что-то дрожит, — ты не знаешь, где сейчас Игорь? Как мне его найти? — Пауза. Таких пауз она не любила, в них всегда пряталась либо ложь, либо жалость.
— Лиза, — сказал он наконец, — не ищи его. Он сейчас с другой женщиной живёт. Пусть попробует, сравнит… Если что… сам прибежит, на колени упадёт, будет просить прощения. — Он говорил так, словно был уверен, что это случится. Но в голосе не было сочувствия, только усталость и чуть насмешки.
— Спасибо, Жень, — глухо ответила она и отключила.
После этого каждый день превратился в ожидание. Лиза стала вслушиваться в каждый шорох в подъезде, вздрагивала от лифта, шагов за дверью, даже от звука почтовых листовок, падающих в ящик. Казалось, стоит только распахнуть дверь… и он будет там, с тем же взглядом, что в день их свадьбы.
Но прошёл день. Потом ещё. И ещё. Неделя. Месяц. А Игорь не пришёл даже за телефоном.
Сначала она придумывала оправдания: «Занят. Может, ему неловко». Потом пошли варианты похуже: «Он уже забыл». Но хуже всего было то, что он забрал лишь часть вещей, оставив остальное, как будто ушёл на время, а не навсегда. Это давало надежду, ту самую, которая жгла и не давала жить.
На третьей неделе Лиза решила пойти к его офису. Она стояла у здания, наблюдая за каждым выходящим мужчиной. Люди торопились к метро, прятались от ветра в воротники, а она высматривала знакомые плечи, походку, профиль. Два раза сердце срывалось с места… и оба раза это были чужие.
На четвёртый день она подошла к охраннику, показала фото в телефоне:
— Он здесь работает?
Тот равнодушно глянул и пожал плечами:
— В отпуске он. Две недели как.
— А куда поехал? — спросила она, хотя понимала, что это глупо.
— Не знаю, — коротко ответил охранник и отвернулся.
В тот вечер Лиза шла по городу без цели. Мимо проплывали витрины с огнями, в кафе смеялись люди, где-то играла музыка. Она проходила мимо этих островков тепла и чувствовала себя прозрачной: никто не замечал, что рядом идёт человек, у которого жизнь сломалась тихо, без крика.
Возле моста она остановилась. Под ним шумела река. И вдруг ей показалось: если она прыгнет, всё это ожидание просто исчезнет. Не будет этих шагов за дверью, этой надежды, которая жжёт изнутри. Но она стояла ещё минуту, потом развернулась и пошла домой.
И вот Лиза шла по узкой улице, сжимая в руках пакет с хлебом и яблоками, когда заметила знакомый силуэт у витрины кофейни. Сердце пропустило удар.
— Игорь?.. — слова сорвались сами.
Он повернулся. Всё тот же, высокий, чуть сутулый, с тем внимательным взглядом, в котором когда-то можно было утонуть.
— Лиза… — произнёс тихо, как будто и правда удивлён.
Они зашли в кафе. Она не понимала, что говорит, смеялась, задавала вопросы, слушала обрывки его рассказов. В какой-то момент, не зная, зачем, достала из сумки его телефон, который носила всегда теперь с собой, как талисман, который поможет ей вернуться в прежнюю жизнь.
— Вот возьми… ты забыл… — голос ее дрогнул.
— Зачем? — спросил он.
— Как это зачем? Тут же все твои контакты… ну, вдруг…
— У меня новый телефон. Я старый специально выбросил, чтобы окончательно порвать с прошлой жизнью.
Лиза застыла, чувствуя, как слова обжигают сильнее кипятка из его чашки.
— И я… это прошлое? — еле выговорила она.
Игорь посмотрел прямо, холодно:
— Лиза, ищи того, кто будет вытягивать перед тобой шею и выполнять твои хотелки. Я давно устал от этого.
Он встал и вышел. Дверь тихо звякнула колокольчиком, а вместе с этим звоном в Лизе что-то оборвалось. Она сидела, глядя на пустое место напротив, и думала только одно: как абсурдно больно могут рваться невидимые нити, если их рвёт не время, а человек.