Утро в Лувре начиналось с лени. Солнце, пробивавшееся сквозь витражные стекла, раскрашивало мраморные полы в кроваво-красные и васильковые пятна. Слуги на цыпочках расставляли серебряные кубки с вином, уже разбавленным водой — *ведь даже королевы не должны пьянеть до полудня*.
Марго проснулась с легкой дрожью в пальцах — вчерашняя дуэль всё ещё витала в воздухе, как запах пороха после выстрела. Она потянулась, и её рыжие волосы рассыпались по подушкам, как расплавленная медь.
— Фаншон! — позвала она, и горничная тут же материализовалась у кровати, будто вынырнув из тени. — Мне нужен тот новый корсет. Тот, что с вышитыми амурами. И… — она зевнула, — принеси мне шоколад. Тот, что прислал испанский посол. Если он опять горький — скажи, что я его вылью ему в кружевной воротник.
Фаншон поклонилась и исчезла.
***
В соседних покоях маркиза де Монтеспан принимала ванну — вернее, изображала принятие ванны, потому что сидела в розовой воде ровно столько, чтобы её кожа приобрела нужный оттенок персика, но не сморщилась, как у старухи.
— Ты слышала? — шептала её компаньонка, подавая ей кубок с гранатовым соком. — Сен-Мегрен умер ночью. Рана загноилась.
Маркиза провела пальцем по краю кубка, оставляя алый след.
— Как неосторожно, — вздохнула она, но в уголках её губ играла усмешка. — А Бюсси?
— Бюсси пирует в таверне «Чёрная свинья». Говорят, он пьёт за здоровье королевы Марго.
Маркиза закусила губу.
— Значит, она выиграла пари, - прошептала она.
***
Тем временем в саду Лувра юный герцог де Гиз — высокий, с гордым профилем и привычкой касаться рукояти шпаги при каждом тревожном шорохе — разговаривал с Шарлем, графом д’Анси.
— Ты действительно вызвал Монморанси? — Шарль приподнял бровь, откусывая виноград с золотой ветки.
— Он посмел сказать, что королева Марго красива, но глупа, — прошипел де Гиз. — Я не мог оставить это без ответа.
Шарль рассмеялся:
— Боже, как же вы все предсказуемы. Она играет вами, как шахматными фигурами.
— А мы позволяем, — хмуро ответил де Гиз.
***
Вернувшаяся Фаншон подала Марго зеркало — венецианское, в оправе из черненого серебра. Королева рассмотрела своё отражение, затем провела пальцем под глазами, смазывая лёгкие тени бессонницы.
— Сегодня после обеда будет бал, — сказала она, словно размышляя вслух. — Надо, чтобы де Гиз и Монморанси оказались в одном конце зала. И… чтобы у них были острые шпаги.
Фаншон молча поклонилась.
Марго улыбнулась.