Все части повести здесь
Она попросила Свету отправить ей смс-сообщением это фото, чтобы она могла показать его сестре.
На следующее утро она отправилась к нотариусу. Если бы с возвратом на работу не нужно было торопиться, Лиля бы после этого заехала и к сестре тоже, дождалась бы ее с учебы, но она решила, что и так Бакланов в последнее время снисходителен к ней, а работу, тем временем, за нее другие делают, потому после нотариуса решила сразу ехать в Подпечинки. Кроме того, она хотела задержаться сегодня на работе, чтобы доделать все до конца.
Дом, в котором находилась нотариальная контора, она нашла быстро и без особого труда. Вошла в тесный коридорчик, оттуда – в приемную, где сидела строгая дама в очках лет пятидесяти.
Часть тридцать восьмая
– Что это? – Лиля взяла телефон подруги и внимательно всмотрелась в единственное фото. Оно было нечетким, размытым, не слишком качественным и снятым в сумерках, но этого все равно было достаточно, для того, чтобы понять, что на нем изображено – Свет, ты поэтому сама не своя сидела? Не знала, как мне сказать?
– На тебя и так куча всего в последнее время свалилось. Я даже сначала скрыть хотела, а потом подумала – какая я буду подруга, если не покажу и не расскажу?
– Но... что это? И где сфотографировано?
– Девчонки из техникума, с нашей группы, собрались и пошли в клуб, в новый ночной клуб, он совсем недавно на набережной открылся. Мне тоже звонили, звали, но я отказалась – какие уж тут танцульки – она всхлипнула – до сих пор от смерти Марии Ивановны отойти не можем. Вот там они и увидели ее.
– Но... это точно она? Фото нечеткое...
– Девчонки узнали Вику, Лиля. Они же ее помнили с того новогоднего вечера, еще помнишь, когда мы Тима встретили.
На фото был силуэт танцующей девушки, и даже несмотря на то, что качество фото было плохим, Лиля узнала сестру.
Она помотала головой, словно стараясь отогнать беспокойные назойливые мысли, роящиеся в там.
– Два месяца всего прошло со смерти бабушки... Два месяца, Свет! Ну, неужели так невтерпеж было, что побежала развлекаться?! Мне до сих пор тяжело, я ни о чем думать не могу – а она по клубам зажигает. На деньги, которые ей, между прочим, я даю.
– Лиль... ну вот я так и знала, что ты расстроишься! Не надо было тебе говорить.
– Да нет, наоборот, молодец, что сказала. Теперь я начинаю думать, что бабушка была права, утверждая, что за Викой нужен глаз да глаз. Но Света, я же не могу за ней круглосуточно следить!
– Лиля, мне кажется, ты должна настоять, что снимать квартиру больше не получится, пусть приезжает вечером домой. Так она хоть под каким-то контролем будет. В конце концов – у нее есть мать, есть отец...
– Света, о чем ты говоришь! Ты помнишь, при каких обстоятельствах мы у бабушки остались?! А в связи с последними поступками отца я даже думать о нем не хочу!
Света обняла подругу:
– Лилька, у тебя никакой жизни нет! Чем мне помочь тебе?
– А чем ты поможешь, Света?! Ну, вот чем? Будешь охранять мою сестру? Так это бесполезно... Ох, чувствую я – жду меня непростые времена. Чувствую, а поделать ничего не могу.
Лиля решила, что хватит ей думать обо всем сразу – с Викой она обязательно поговорит тогда, когда та приедет на выходные. Ничего, может быть, в ближайшее время и полегче будет – от съемной квартиры придется отказаться, скоро она вступит в наследство и сделает так, как и советовала бабушка – купит квартиру в городе, учебный год вот-вот закончится, а к новому, дай бог, хоть небольшая квартирка, но у них будет, а если нет, то ничего страшного – Вика может некоторое время и поездить из поселка в город. А на лето она, Лиля, устроит ее снова или в теплицы, или на производство, и сестра будет постоянно под ее контролем. Она попросила Свету отправить ей смс-сообщением это фото, чтобы она могла показать его сестре.
На следующее утро она отправилась к нотариусу. Если бы с возвратом на работу не нужно было торопиться, Лиля бы после этого заехала и к сестре тоже, дождалась бы ее с учебы, но она решила, что и так Бакланов в последнее время снисходителен к ней, а работу, тем временем, за нее другие делают, потому после нотариуса решила сразу ехать в Подпечинки. Кроме того, она хотела задержаться сегодня на работе, чтобы доделать все до конца.
Дом, в котором находилась нотариальная контора, она нашла быстро и без особого труда. Вошла в тесный коридорчик, оттуда – в приемную, где сидела строгая дама в очках лет пятидесяти. Она внимательно рассматривала какие-то бумаги и морщилась с досадой.
– Здравствуйте! – поздоровалась Лиля – а мне у Семена Дмитриевича назначено.
Та кинула взгляд на лежащий чуть в отдалении лист и спросила:
– Вы Задорожина? – получив утвердительный ответ, встала, оправила черную строгую юбку - карандаш и сказала – пойдемте...
У нотариуса Устинцева был большой светлый кабинет с дорогой мебелью и мягким диваном для клиентов. Улыбнувшись Лиле, он показал ей на этот диван и попросил женщину принести девушке кофе, а ему чай. Лиля подумала, что нотариус, пожалуй, ровесник ее бабушки, и она удивилась тому, что он до сих пор практикует.
– Лилия Павловна – начал он мягко и официально, но вдруг с легкой ностальгией произнес – вы очень похожи на Марию Ивановну в молодости.
– Разве... вы тогда знали мою бабушку?
– Я друг ее мужа... да, представьте себе... Как смеясь, называл нас Андрей – колхозник и интеллигент. Честно говоря, когда она похоронила Андрея, я... приобрел надежду на то, что когда-нибудь... может быть... Потом умерла моя жена, и я осмелился даже посвататься к Маше, но она... осталась верна своей любви. Тогда я еще не был нотариусом, как сейчас. Простите... я... сентиментальничаю.
– Ничего – смущенно ответила Лиля – я понимаю.
– Мария Ивановна много рассказывала о вас, и просила меня... Если что-то случится... помочь вам с оформлением и вообще. Я, конечно, не мог и не имел желания отказывать ей в этом, тем более, хорошо знаю вашу с сестрой историю.
– Но бабушка... никогда не говорила о вас нам...
– Этого было и не нужно. Достаточно того, что вы сейчас пришли ко мне. Скажите, вы нашли ее письмо к вам? Она писала его заранее, хотя я... говорил ей, что не стоит этого делать, достаточно завещания. Но она очень за вас переживала, именно за вас, Лиля.
– Да, я нашла письмо. И завещание.
– Это хорошо, то есть теперь для вас не тайна, кому достанется дом и средства на счете. Но для вступления в наследство вам нужно будет предоставить кое-какие документы – вот тут я все написал – он протянул ей список – как только вы мне все это привезете, мы с вами назначим дату оглашения завещания, и я оповещу ваших близких. Маша просила меня, чтобы я сделал именно так.
– Но отец... он, наверное, уже подал документы на получение наследства.
– Это ничего не изменит – мы должны следовать воле завещателя. Маша считала, что ее сын, после того, как самолично разрушил семью, не имеет права на получение чего бы то ни было, кроме того, она очень беспокоилась, что он может оставить вас с сестрой без всего. Если он сейчас подаст документы на получение наследства, они в любом случае окажутся у меня, и уж тут я постараюсь потянуть время до оглашения завещания покойной. Итак, Лиля, вот список – я жду вас с документами, ну, и примерно к концу лета мы огласим волю Марии Ивановны.
– Спасибо вам, Семен Дмитриевич, я все сделаю.
– Слишком не тяните. Маша просила меня также помочь вам в том случае, если вы решитесь последовать ее совету и купить квартиру в городе. Я помогу вам с поиском специалиста, чтобы он смог подыскать покупателя на ваш дом, а вам – найти подходящее жилье.
Лиля кивнула и, попрощавшись, направилась к двери, но вдруг остановилась и спросила:
– Она в тот день ехала к вам? А... зачем?
Мужчина вздохнул и взъерошил седой ежик редких волос.
– Она хотела внести кое-какие изменения в завещание, а именно, хотела, чтобы ее золото тоже досталось вам. За младшую свою внучку она очень переживает, говорит, что виновата, так как избаловала ее, а теперь поздно... Она очень надеялась, что у Вики еще остался шанс... на достойное будущее, но боялась, что сестра причинит вам много проблем.
– Видимо, не зря боялась – пробормотала Лиля – что же... спасибо вам за все! Я все соберу и привезу!
– Лиля! – позвал ее мужчина – после оглашения вы наверняка испытаете давление родственников – от угроз до жалости. Не давайте манипулировать собой ни тем, ни другим. Хорошо?
– Конечно. Спасибо, я пойду, мне на работу еще.
Она вышла на улицу, думая о том, что бабушка... как могла, обеспечила им будущее. Теперь рядом не будет ее – той, что может утешить, посочувствовать, обнять, если плохо и больно. Вспомнила, как в детстве она и Вика лежали с ней на ее большой кровати, по обе стороны, бабушка обнимала их, прижимая к себе и рассказывала сказку, в печке уютно трещал огонь... Благодатные картины детства, которое ушло навсегда и безвозвратно, и никогда больше не вернется...
Когда сестра приехала в пятницу вечером домой, она сразу по виду Лили поняла, что та на нее сердится. Искренняя, открытая Лиля плохо умела скрывать свои чувства, а Вика, сама того не зная, была очень хорошим психологом.
– Лиль, чего случилось-то? – спросила она ее за вечерним чаем.
– У тебя ведь учеба пятнадцатого июня заканчивается? Я имею в виду, экзамены?
– Да, а что? – сразу насторожилась сестра.
– В городе потом не задерживайся, сразу возвращайся в поселок, устрою тебя в теплицы на работу – чего летом просто так балду пинать?
– Ммм – замычала Вика – Лилька... мы с девчонками хотели на море...
– На море? Хотела – заработай на море сама. Я не могу обеспечивать и твою учебу, и твой досуг одновременно.
Вика надула губы:
– А квартиру за мной оставим у Евдокии Платоновны? Я думаю, она будет не против.
– А я думаю, что в этом не будет необходимости. Я же как-то добиралась на учебу и обратно домой.
– Лиль, на третьем курсе нагрузки еще больше – не получив ответа от сестры, она спросила – ты за что-то сердишься на меня? Так скажи прямо...
Лиля молча сунула ей под нос свой телефон с фотографией, которую перенаправила ей подруга.
– Девочки из техникума видели тебя в клубе.
– И что? – не поняла Вика – я не сделала ничего преступного!
– Вика! Бабушка умерла всего два месяца назад! У тебя совесть есть?! Самого близкого нам человека нет всего два месяца, а ты по клубам шляешься, причем на мои деньги!
Вика вскочила, красивое ее лицо пылало, она тоже рассердилась.
– А я не собираюсь облачать себя в траур на долгий срок, как ты! Что от этого толку?! Бабушку не вернешь, а ты! Ты сама стала похожа на старуху! Ты старуха и сухарь! – она подтолкнула сестру к зеркалу – посмотри на себя, в кого ты превратилась, тебе же не двадцатый год, а сороковой можно дать! Ты сама путем не живешь, и мне не даешь, и хочешь, чтобы я жила, как ты! А я не хочу так жить, слышишь, не хочу! Я хочу, чтобы в моей жизни были не только учеба, работа, уныние, тоска и беспросветность! Это же не жизнь, как ты не поймешь?!
Она быстро переоделась, схватила сумочку и выскочила за дверь. Оглушенная Лиля так и осталась стоять напротив трюмо, глядя в мутную гладь зеркала. Неужели сестра права, и она слишком уж печется о ней, и нет у нее своей жизни? Но за что ей такая вот «благодарность» от Вики? За то, что она все время заботилась о ней, что училась, работала ради нее чуть не с раннего подросткового возраста? Но нужно ли это было ее сестре? Она, Лиля, выстроила в своей голове картину их жизни, но не спросила об этом Вику – какой она представляет себе ту жизнь?
Нет... Все она правильно делает, и бабушка была права, когда говорила о том, что нужно ей, Лиле, держать Вику в ежовых рукавицах. Сейчас она была сердита на нее, мало того, что все навалилось, и ей нужна была поддержка, так еще и Вика доставляла проблем... Она решила не звонить ей, и оказалась права – та сама позвонила через сутки и попросила у нее прощения, пообещав, что больше не будет так делать. Лиля поговорила с ней довольно сухо, и попрощалась. На следующие выходные сестра приехала с очень виноватым видом, и все три дня работала в доме так, что Лиля даже удивилась подобной работоспособности. Когда закончилась учеба, и Вика довольно успешно сдала экзамены, она вернулась в поселок и устроилась работать на ферму.
Но мало того, что проблем и так было выше крыши, так Лиля еще и новость узнала от Раи Величкиной – Анатолий снова стал захаживать к матери, тайком от горячей женщины Клавдии, которая пока ничего не знала. То-то мать в последнее время стала выглядеть, как начищенный гривенник – думала про себя девушка как-то вяло и равнодушно, ей было теперь все равно до этих людей, думать надо было о своем будущем и будущем сестры, только вот Олежку было жалко, рос он пацаном нервным и неуравновешенным, и Лиля уже заранее жалела учителя, в класс к которому попадет брат. Рае же Величкиной она сказала:
– Мне только их проблем недоставало и все. Пусть живут, как хотят – взрослые люди.
Когда она собрала все необходимые для принятия наследства документы, была назначена дата оглашения завещания. Павел был вызван, как сын Марии Ивановны, но столкнувшись у нотариуса с дочерьми, он заметно занервничал и спросил у того высокомерно:
– А что за необходимость была приглашать девочек? Я вроде как единственный наследник своей матери.
– Не торопитесь – улыбнулся ему спокойной улыбкой Семен Дмитриевич – девушки приглашены сюда не просто так.
Павел сидел в кресле, за его спиной, положив руки на его плечи, стояла Татьяна, которая плохо скрывала свою победную улыбку. Вообще, оглашение завещания исключало присутствие посторонних, но Павлу удалось уговорить нотариуса, чтобы его жена осталась с ним. Когда Семен Дмитриевич зачитал завещание покойной, самодовольное выражение быстро испарилось с лица мужчины. Он резко повернулся к Лиле и спросил ее чужим голосом:
– Ты знала? Скажи, ты знала?!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.