Судебное заседание назначили на вторник утром. Небольшой зал, строгая обстановка, запах казённых учреждений. Валентина Петровна с сыном сидели за одним столом со своим адвокатом — мужчиной лет пятидесяти в дорогом костюме.
Начало этой истории читайте в первой части. (Нажимайте на синюю надпись)
Я расположилась напротив с моим представителем Павлом Сергеевичем. Нотариус согласился представлять мои интересы, хотя исход дела был очевиден с самого начала.
Судья — женщина средних лет с усталым лицом — изучала материалы дела. Иск Валентины Петровны был составлен грамотно: требование признать право наследования на дом покойного сына, ссылки на семейное законодательство, указание на отсутствие детей у покойного.
— Слушается дело по иску Семёновой Валентины Петровны к Семёновой Анастасии Владимировне о наследстве, — объявила судья. — Истец, изложите свою позицию.
Адвокат поднялся, поправил галстук:
— Ваша честь, мой доверитель требует признать её право на наследование дома, принадлежавшего покойному сыну Игорю Викторовичу Семёнову. Согласно статье 1142 Гражданского кодекса, при отсутствии детей у наследодателя, его имущество переходит к родителям и супругу в равных долях.
— Ответчик возражает против иска?
Павел Сергеевич встал, держа в руках знакомую папку:
— Ваша честь, мы категорически возражаем. Более того, считаем данный иск необоснованным.
— На каком основании?
— На основании завещания, составленного наследодателем.
В зале повисла тишина. Валентина Петровна побледнела, Михаил округлил глаза. Их адвокат нахмурился — видимо, о завещании ему тоже не сообщили.
— Завещание? — переспросила судья. — Представьте документ суду.
Павел Сергеевич передал нотариально заверенную копию. Судья внимательно изучила бумаги, сверила подписи и печати.
— Завещание составлено в соответствии с требованиями закона, — констатировала она. — Согласно волеизъявлению покойного, всё имущество завещано супруге.
Валентина Петровна вскочила с места:
— Этого не может быть! Игорь никогда бы не оставил родную мать без наследства!
— Садитесь, — строго сказала судья. — Завещание подлинное, оформлено по всем правилам. Наследодатель имел полное право распорядиться своим имуществом по собственному усмотрению.
— Но мы же родственники! Кровная семья!
— Завещание отменяет действие норм о наследовании по закону. Всё имущество принадлежит ответчику.
Адвокат истцов попытался найти зацепки:
— Ваша честь, мы просим назначить экспертизу подписи. Возможно, завещание подделано.
— Завещание удостоверено нотариусом, — возразил Павел Сергеевич. — Подпись ставилась в присутствии двух свидетелей. Сомневаться в подлинности нет оснований.
— Кто были свидетелями? — поинтересовалась судья.
— Коллеги покойного по работе. Их показания имеются в материалах дела.
Михаил наклонился к матери, что-то горячо зашептал. Валентина Петровна качала головой, размахивала руками. Их мир рухнул в одночасье — никакого наследства, никакого дома, никаких миллионов.
— Есть ли у истца другие доказательства своих требований? — спросила судья.
Адвокат растерянно пожал плечами:
— Ваша честь, нам требуется время для изучения завещания...
— Время у вас было три года. Завещание составлено при жизни наследодателя, заверено нотариально, свидетели подтвердили его подлинность.
— Но моя доверительница — родная мать покойного!
— Что не даёт ей права оспорить волю сына. Наследодатель был дееспособен, находился в здравом рассудке, никто его не принуждал.
Валентина Петровна рыдала в платок, Михаил мрачно смотрел в пол. Их великолепный план захвата чужого имущества провалился с треском.
— Суд удовлетворяет возражения ответчика, — объявила судья. — В иске отказать. Дом остаётся в собственности Семёновой Анастасии Владимировны согласно завещанию.
Заседание закрылось. Валентина Петровна с сыном быстро покинули зал, даже не взглянув в мою сторону. Их адвокат пожал плечами и извинился — мол, не знал о завещании, иначе бы не взялся за дело.
Павел Сергеевич собрал документы:
— Ну что, Анастасия Владимировна, довольны результатом?
— Очень. Спасибо за помощь.
— Это я должен благодарить. Такие дела выигрываются без труда.
— А если бы завещания не было?
— Тогда пришлось бы делить поровну. Половина вам как супруге, половина родителям.
Половина вместо целого. Четыре миллиона вместо восьми. Валентина Петровна могла получить половину дома, если бы не жадность и не попытки выгнать меня совсем.
На выходе из суда нас ждала разъярённая свекровь:
— Ах ты змея подколодная! Знала про завещание и молчала!
— Знала. И что?
— Как что? Ты нас обманывала! Заставляла мучиться, переживать!
— А вы меня не обманывали? Не пытались выгнать из собственного дома?
— Это другое дело! Мы же семья!
— Были семьей. До тех пор, пока не попытались меня ограбить.
Михаил подошёл ближе, лицо перекосилось от злости:
— Настька, ты же понимаешь — мы не оставим это так!
— А что вы сделаете? Подадите апелляцию?
— Подадим!
— Подавайте. Завещание от этого не исчезнет.
— Найдём другие способы, — пригрозила Валентина Петровна.
— Какие способы? Ваше право на наследство закончилось в этом зале.
Они ушли, громко хлопнув дверью машины. Я осталась одна на ступенях суда, наблюдая, как скрывается их автомобиль за поворотом.
Домой я вернулась с чувством полной победы. Дом действительно принадлежал мне, и никто не мог этого оспорить. Завещание Игоря защитило меня от жадных родственников и их попыток захватить чужое имущество.
Вечером позвонила Ольга, жена Михаила:
— Настя, давай без обид. Мы же не знали про завещание.
— Зато знали, что пытаетесь выгнать меня из моего дома.
— Ну мы думали, он наш по праву...
— Думали неправильно.
— Настя, может, всё же продашь? Детям очень дом нужен...
Дети опять. Универсальный аргумент для эмоционального шантажа. Детям нужно, дети мечтают, дети будут страдать — как можно отказать невинным созданиям?
— Ольга, дом не продаётся.
— А если мы хорошую цену предложим?
— Какую хорошую цену может предложить семья, которая живёт в двушке на окраине?
— Возьмём кредит...
— На восемь миллионов? Вы зарплату Михаила видели?
— Настя, ну помоги семье! Ради памяти Игоря!
Ради памяти мужа я должна отдать его дом людям, которые три года пытались меня из него выгнать. Логика железная.
— Ольга, больше не звони по этому поводу.
— Но дети...
— Дети здесь ни при чём. Это ваши проблемы, а не мои.
Я отключила телефон и налила себе чай. За окном желтели последние листья на деревьях. Скоро зима, новый год, новая жизнь.
Через месяц Валентина Петровна действительно подала апелляцию. Но результат был предсказуем — завещание признали законным, мои права подтвердили окончательно.
Родственники мужа исчезли из моей жизни. Больше не звонили, не приезжали, не предлагали сделки. Видимо, поняли бесперспективность дальнейших попыток.
А я осталась в доме, который построил мой муж. Одна, но свободная от притязаний жадных родственников. Игорь позаботился обо мне даже после смерти, оставив завещание, которое защитило от тех, кто считал меня временной помехой на пути к чужому богатству.
Валентина Петровна ошиблась, думая, что может выгнать вдову из собственного дома. Ошиблась, полагая, что отсутствие детей лишает меня права наследства. Ошиблась, не подозревая о существовании завещания.
А я получила главный урок: доверие нужно проверять документами. И хорошо, что мой муж об этом позаботился вовремя.
Дом остался за мной. По закону и по справедливости.