Дмитрий смотрел в телефон, и его лицо медленно исказилось от досады. Сообщение от тёти Люды светилось на экране:
«Приезжаем на недельку, встреть нас с Вовкой. Будем к вечеру.»
Ни «здравствуй», ни «как дела». Даже не спросила, удобно ли им. Просто поставила перед фактом, как всегда.
Он глубоко вздохнул и поднял глаза на жену. Аня стояла у плиты, помешивая суп, но по напряжённым плечам было видно — она уже почувствовала неладное.
— Опять твоя тётя? — спросила она, даже не обернувшись.
— Да… — Дмитрий поёрзал на стуле. — Пишет, что сегодня приезжает. С Вовой.
Аня резко развернулась, и ложка громко стукнула о край кастрюли.
— На неделю?! У нас же ремонт в коридоре! И вообще, где они спать будут? Диван в гостиной разобран, матрасы на балконе…
— Я знаю, знаю… — Дмитрий провёл рукой по лицу. — Но ты же помнишь, как в прошлый раз было. Если скажешь «нет», она позвонит отцу, начнётся: «Ты семью предаёшь, мы тебя растили!»
Аня закатила глаза.
— В прошлый раз она оставила жирные пятна на новом диване, сломала дверцу шкафа и ещё сказала, что я плохо готовлю!
Дмитрий промолчал. Спорить было бесполезно — тётя Люда действительно вела себя так, будто квартира была её собственностью.
— Ладно… — Аня выдохнула. — Пусть приезжают. Но только на неделю. И если Вова опять будет раскидывать носки по всей квартире, я лично выброшу их в мусорку.
Дмитрий кивнул, но в душе уже сжимался от предчувствия беды.
Вечером раздался резкий звонок в дверь — не обычное «тук-тук», а долгий, настойчивый гудок, будто кто-то врезался в домофон кулаком.
Дмитрий открыл дверь, и перед ним предстала тётя Люда — в ярко-розовой кофте, с нарощенными ресницами и сумкой размером с чемодан. За ней топал Вова, её двадцатилетний «ангелочек» — в наушниках, с телефоном в руках и вечно недовольным выражением лица.
— Ну наконец-то! — тётя Люда сразу ввалилась в прихожую, даже не поздоровавшись. — Мы тут замерзли, пока ты ковырялся!
— Здравствуйте… — пробормотал Дмитрий.
— Ой, да ладно тебе церемонии! — махнула рукой тётя. — Где спать будем? Только предупреждаю — мы не на полу!
Аня, стоявшая в дверях кухни, медленно подняла брови.
— Диван разобран, — сказала она ровным тоном. — Есть два матраса на балконе.
Тётя Люда сделала вид, что не слышит, и прошла дальше, осматривая квартиру оценивающим взглядом.
— Ой, какие обои… — протянула она, касаясь стены. — А раньше тут бабушкин сервант стоял. Лучше бы оставили.
Вова тем временем плюхнулся на стул в кухне и сразу поставил ноги на стол.
— Вова! — Аня резко шагнула вперёд.
— Чего? — парень даже не поднял головы.
— Убери ноги со стола.
Тётя Люда фыркнула.
— Ой, да что ты придираешься? Растёт мужик, пусть чувствует себя как дома!
Аня сжала кулаки, но промолчала.
Дмитрий стоял посередине этого хаоса и понимал — самое страшное только начинается.
Тётя Люда, не дожидаясь приглашения, прошла в гостиную и уронила свою огромную сумку прямо на паркет. Раздался глухой стук – Дмитрий внутренне поморщился, зная, как недавно они с Аней перебирали эти доски.
— Ну что, показывай, где мы будем жить! – тётя окинула комнату властным взглядом. – В прошлый раз я спала в той комнате, но сейчас там, кажется, ещё хуже.
Аня перехватила взгляд мужа и намеренно громко сказала:
— Как я уже говорила, диван разобран. Можете взять матрасы с балкона и постелить в гостиной.
— На полу?! – тётя Люда всплеснула руками. – Ты что, с ума сошла? У меня спина больная!
— Тогда есть вариант с гостиницей, – невозмутимо продолжила Аня. – Недалеко от нас хороший мини-отель, я могу помочь с бронированием.
Лицо тёти Люды побагровело.
— Гостиница?! Да вы что, совсем семьи не уважаете? Мы приехали к родным, а не в какое-то заведение!
Вова, не отрываясь от телефона, буркнул:
— Да ладно, мам, тут и на матрасах перекантуемся. Только интернет быстренький подключите, а то у меня танки грузятся.
Дмитрий почувствовал, как у него начинает дергаться глаз.
— Интернет есть, пароль на роутере. А матрасы я сейчас принесу.
Когда он вышел на балкон, Аня последовала за ним.
— Ты серьёзно? – прошептала она. – Они даже не попытались быть вежливыми!
— Потерпи немного, – так же тихо ответил Дмитрий. – Через неделю они уедут.
— Через неделю у нас не останется ни посуды, ни нервов, – проворчала Аня, но взяла один из матрасов.
Вернувшись в гостиную, они застали тётю Люду за осмотром содержимого книжных полок.
— Ой, сколько всякого хлама, – пренебрежительно бросила она, беря в руки коллекционное издание, подаренное Ане её отцом.
— Пожалуйста, не трогайте, – резко сказала Аня.
— Что, даже книги нельзя посмотреть? – тётя нарочито громко вздохнула. – Ну и нравы пошли...
В это время Вова, наконец оторвавшись от телефона, подошёл к холодильнику и распахнул дверцу.
— О, пиво есть! – обрадовался он, доставая банку.
— Вова, это для гостей в выходные, – попытался возразить Дмитрий.
— Ну и что? Мы ведь тоже гости, – парень уже открывал банку. – Мам, тебе чего-нибудь?
— Принеси мне то вино, что на верхней полке, – сказала тётя Люда, усаживаясь на диван. – Ой, извините, "не трогать", да?
Аня резко развернулась и вышла из комнаты. Дмитрий бросился за ней.
— Держись, – шепнул он. – Они же скоро уедут.
— Они уже здесь двенадцать минут, – сквозь зубы ответила Аня, – и я уже готова их убить.
Из гостиной донёсся громкий хохот Вовы и довольное хихиканье тёти Люды. Дмитрий вздохнул – неделя обещала быть очень долгой.
Утро началось с громкого хлопка холодильника. Дмитрий, протирая глаза, вышел на кухню и застыл на пороге. Тётя Люда, в бигудях и растянутом халате, рылась в холодильнике, вываливая его содержимое на стол.
— А где у вас нормальные продукты? — буркнула она, разворачивая кусок сыра. — Сплошные эти ваши... как их... органические штуки.
Аня, стоявшая у плиты, сжала половник так, что костяшки пальцев побелели.
— Доброе утро, тётя Люда. Вы что-то ищете конкретное?
— Яичницу хочу! С колбасой! — тётя швырнула на стол упаковку тофу. — И что это вообще за гадость?
Дмитрий поспешил вклиниться:
— Мы не едим колбасу, она вредная. Могу сделать омлет с овощами.
— Овощи! — фыркнула тётя. — Вовка! Иди сюда, посмотри, чем нас тут кормят!
Вова ввалился на кухню в мятой футболке. Увидев стол, закатил глаза:
— Ну и бред. Мам, дай денег, я сбегаю в магазин.
— Конечно, сынок! — тётя Люда тут же полезла в сумочку. — Вот, возьми пятьсот... нет, лучше тысячу. Купи нормальной колбасы и чипсов.
Аня резко поставила сковородку на плиту.
— В нашей квартире не будет лежать колбаса. Если хочешь — ешь в кафе.
Тётя Люда округлила глаза:
— Ты что, мне указываешь, что есть?! Да я тебя...
— Мам, забей, — перебил Вова, разглядывая телефон. — О, Димон, у тебя же новая PlayStation. Можно глянуть?
Дмитрий нервно кашлянул:
— Она... в коробке ещё. Я не распаковывал.
— Отлично! — Вова уже шёл в гостиную. — Как раз распакуем.
Аня бросила Дмитрию убийственный взгляд. Он поспешил за племянником:
— Вова, подожди, там же...
Но было поздно. Вова уже рвал упаковку. Плёнка с треском разорвалась, коробка упала на пол.
— Опа! — парень поднял консоль. — Ничё так, лёгкая.
В этот момент из кухни донёсся визг. Все бросились туда.
Тётя Люда стояла над раскрытой банкой красной икры — подарком Ане от коллег.
— Вот же икра была! — ликовала она. — А вы говорите, вредно! Димончик, не стесняйся, бери ложку!
Аня побледнела. Эта банка стоила половину её зарплаты. Она медленно подошла к столу.
— Это мой подарок. На день рождения.
Тётя Люда недовольно надула губы:
— Ну и что? Разве можно хранить такое в холодильнике? Испортится же! Лучше съедим сейчас.
— Вставайте, — вдруг тихо сказала Аня. — Собирайте вещи. Вы едете домой.
Наступила мёртвая тишина. Даже Вова оторвался от телефона.
— Что-что? — тётя Люда сделала шаг вперёд.
— Вы слышали, — голос Ани дрожал, но она продолжала. — Вы перешли все границы. Забирайте свои вещи и уезжайте.
Тётя Люда вдруг разрыдалась:
— Димончик! Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Да я тебя на руках носила!
Дмитрий стоял, как вкопанный. Вова хихикнул:
— Ну ты даёшь, тёть. Нашёл из-за чего скандалить. Ладно, пойду консоль подключать.
Аня вдруг резко развернулась и вышла из кухни. Через секунду из спальни донёсся звук захлопывающегося чемодана.
Тётя Люда перестала плакать.
— Ну и что, она что, серьёзно? — спросила она, вытирая несуществующие слёзы.
Дмитрий молча смотрел в пол. Впервые за много лет он чувствовал, что должен сделать выбор. И этот выбор был очевиден.
Вечером, когда Дмитрий пытался успокоить Аню в спальне, из гостиной донеслись громкие голоса и хлопанье бутылок.
— Они что, алкоголь принесли? — Аня резко подняла голову.
Дмитрий, не отвечая, вышел в коридор. Картина перед ним была удручающей: тётя Люда в развесёлом настроении разливала дешёвое вино по бокалам, а Вова, уже заметно навеселе, что-то громко кричал в телефон.
— Тётя, уже поздно, — осторожно начал Дмитрий. — Может, хватит?
— Ой, да расслабься! — махнула рукой тётя Люда, проливая вино на ковёр. — Мы же тихо!
В этот момент Вова громко заорал в трубку:
— Да ты чё, мужик! Конечно, приезжай, тут бухло есть, баба есть!
— Какая ещё баба?! — Дмитрий резко подошёл к племяннику.
— Ну твоя-то не хочет с нами общаться, — усмехнулся Вова. — А мамка ещё ничего сохранилась.
Дмитрий схватил его за руку:
— Ты совсем охренел?!
Тут раздался резкий стук в стену. Потом ещё один.
— Это что ещё? — нахмурилась тётя Люда.
— Соседи, — сквозь зубы сказал Дмитрий. — Они стучат, потому что вы орете в три часа ночи!
— Пусть потерпят! — Вова развалился на диване. — Мы же гости!
Стук повторился, теперь уже в дверь. Дмитрий пошёл открывать.
На пороге стояла соседка снизу — пожилая Валентина Степановна, в халате и бигуди.
— Молодой человек, — начала она дрожащим голосом, — у нас люди спят! Дети!
— Мы разберёмся, — начал было Дмитрий, но из-за его спины раздался голос Вовы:
— Бабка, иди отсюда, пока не получила!
Валентина Степановна побледнела.
— Вот как в наше время молодёжь разговаривает! — её голос дрожал. — В Советском Союзе за такое...
— В Совке вас уже нет, бабуль, — перебил Вова. — Катись колбаской!
Дмитрий резко захлопнул дверь перед носом ошеломлённой соседки и обернулся к родственникам:
— Всё, хватит! Тётя, забери своего дебила и марш спать!
Тётя Люда вдруг разрыдалась:
— Как ты разговариваешь с роднёй?! Да я тебя пеленала!
— А теперь вы меня хороните, — мрачно ответил Дмитрий. — В прямом и переносном смысле.
Из спальни вышла Аня, бледная, с покрасневшими глазами.
— Я вызвала такси, — тихо сказала она. — Через двадцать минут оно будет здесь.
Тётя Люда вдруг перестала плакать.
— Ты что, это серьёзно? — она встала, качаясь. — Мы же семья!
— Семьи так не поступают, — ответила Аня.
Вова вдруг захохотал:
— Да ладно вам театр устраивать! Мам, пошли, тут всё равно скучно. Вон бабуля ещё вызвала ментов, наверное.
Дмитрий вздрогнул:
— Что?!
За дверью действительно раздавались голоса и шаги.
Тётя Люда вдруг засуетилась:
— Быстро собираем вещи! Вова, ты чего сидишь?
Пока они метались по квартире, Дмитрий выглянул в глазок. В подъезде стоял участковый и две пожилые соседки.
— Господи, — прошептал он.
Аня взяла его за руку:
— Не бойся. Сейчас всё закончится.
Такси приехало раньше полиции. Когда тётя Люда и Вова, бормоча проклятия, выходили на лестничную площадку, Валентина Степановна торжествующе сказала:
— Вот и правильно! Таких надо гнать метлой!
Тётя Люда хотела было что-то ответить, но дверь захлопнулась перед её носом.
В квартире воцарилась тишина. Дмитрий прислонился к стене и медленно сполз на пол.
— Всё, — прошептал он. — Конец.
Аня села рядом и обняла его:
— Нет, это только начало.
На кухне раздался звонок телефона. Это был отец Дмитрия...
Дмитрий медленно поднялся с пола, чувствуя, как дрожат руки. Телефон на кухне продолжал назойливо звенеть.
— Не бери трубку, — прошептала Аня, но он уже шёл на зов, будто загипнотизированный.
— Алло? — голос Дмитрия звучал хрипло.
— Ты совсем охренел?! — в трубке гремел голос отца. — Сестру на улицу выставил? В три часа ночи?!
Дмитрий прислонился к стене.
— Пап, ты не понимаешь...
— Я всё прекрасно понимаю! Люда в слезах, Вова в шоке! Они сейчас у меня, на диване сидят, как беженцы!
Из спальни вышла Аня, её лицо было каменным. Она протянула руку — требовала телефон. Дмитрий колебался секунду, затем передал аппарат.
— Иван Петрович, — холодно начала Аня, — ваша сестра с сыном уничтожили половину нашей квартиры, оскорбляли соседей и устроили пьяный дебош. Вы хотите продолжить этот разговор?
Наступила пауза. Затем отец заговорил уже тише:
— Дай Диме трубку.
Аня нажала громкую связь и положила телефон на стол.
— Ну?
— Сын, — отец тяжело вздохнул, — ну ладно, может, они перегнули. Но родная кровь ведь! Ты не мог просто потерпеть?
Дмитрий сжал кулаки.
— Пап, они...
— Ладно, не оправдывайся, — перебил отец. — Завтра приезжайте обсудить. Без скандалов.
— Нет, — твёрдо сказала Аня. — Мы никуда не приедем.
Трубка захлопнулась. В квартире повисла тяжёлая тишина.
— Всё, — наконец сказал Дмитрий. — Теперь я стал изгоем в собственной семье.
Аня обняла его:
— Ты стал мужчиной, который защитил свой дом.
На столе телефон снова загорелся — теперь звонила мать Дмитрия. Он отвернулся.
— Хочешь, я отвечу? — предложила Аня.
— Нет, — Дмитрий глубоко вдохнул. — Давай просто ляжем спать.
Они шли в спальню, когда в дверь раздался резкий стук.
— Опять?! — Аня закатила глаза.
Дмитрий подошёл к глазку. На площадке стоял... почтальон с огромным букетом роз.
— Кто это? — удивилась Аня, выглядывая из-за плеча мужа.
Дмитрий открыл дверь.
— Вам, — буркнул почтальон, протягивая цветы и конверт.
В конверте была записка:
"Простите за беспокойство. Спасибо, что защитили наш покой. С уважением, жильцы 3-го подъезда".
Аня взяла одну розу, её глаза неожиданно заблестели.
— Может, не всё так плохо?
Дмитрий впервые за вечер улыбнулся.
— Да, — сказал он. — Не всё.
Телефон на кухне снова зазвонил. Они переглянулись и, как по команде, рассмеялись.
— Пусть звонит, — сказал Дмитрий, беря жену за руку. — Мы ведь уже сделали свой выбор.
И телефон, будто поняв их, внезапно умолк.
Утро началось с неприятного сюрприза. Аня, зайдя в ванную, застыла на пороге с округлившимися глазами.
— Дмитрий! Иди сюда быстрее!
Он подбежал и увидел: в стиральной машине барахталась горка белья — Анина блузка, его рубашки и... ярко-красные трусы тёти Люды.
— Что за... — Дмитрий потянулся к машине, но было поздно. Вода уже окрасилась в розовый цвет.
Аня молча достала свою любимую белую блузку. Теперь она была нежно-розовой.
— Это... — её голос дрожал. — Это мой выходной комплект. Для собеседований.
Из гостиной донесся довольный голос тёти Люды:
— Ой, вы уже стираете? Я там своё немного подкинула, не обессудьте!
Аня стремительно вышла в коридор. Тётя Люда сидела на диване, намазывая лицо кремом из Аниной дорогой косметички.
— Вы... вы... — Аня задыхалась. — Вы специально положили красные вещи?
Тётя небрежно махнула рукой:
— Да ладно, подумаешь, цвет немного изменился. Зато чистое!
В этот момент из спальни вышел Вова, зевая. Увидев Аню с розовой блузкой, он фыркнул:
— Ничё так, в розовом симпатичнее.
Аня резко развернулась и ушла в спальню. Дмитрий последовал за ней.
Она стояла у шкафа, держа в руках свадебное платье — единственную дорогую вещь, которую берегла годами.
— Смотри, — прошептала Аня.
На подоле платья красовалось розовое пятно.
Дмитрий почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Она... она специально...
Аня не плакала. Она медленно положила платье на кровать и достала телефон.
— Что ты делаешь? — насторожился Дмитрий.
— Вызываю химчистку, — ровно ответила она. — А потом мы едем к твоим родителям.
— Но...
— Нет, Дмитрий, — Аня впервые за всё время посмотрела ему прямо в глаза. — Хватит. Либо ты сейчас едешь со мной, либо я собираю вещи.
Из гостиной донесся громкий смех тёти Люды. Она что-то рассказывала Вове, размахивая тюбиком Аниной дорогой сыворотки.
Дмитрий глубоко вздохнул.
— Я еду с тобой.
Когда они выходили из спальни, тётя Люда крикнула:
— Ой, куда это вы? А завтрак?
Аня остановилась у двери.
— В холодильнике есть еда. А ещё там лежит счёт за химчистку. На тридцать тысяч.
Тётя Люда фыркнула:
— Да ладно, разве это деньги...
— Для вас — нет, — холодно сказала Аня. — Потому что платить будете вы.
Она захлопнула дверь так, что задрожали стены.
В лифте Дмитрий пытался взять жену за руку, но она отстранилась.
— Прости, — прошептал он.
— Не мне, — ответила Аня, глядя прямо перед собой. — Себе.
Машина молча тронулась в сторону дома родителей. Дмитрий понимал — этот разговор станет точкой невозврата. В зеркале заднего вида он увидел, как Аня сжимает в руках испорченное платье. Её пальцы побелели от напряжения.
Машина остановилась у знакомого двухэтажного дома. Дмитрий не сразу выключил зажигание — пальцы не слушались, будто ватные.
— Ты уверена, что хочешь это делать? — спросил он, глядя на сжатые кулаки жены.
Аня молча открыла дверь. Ответом был стук её каблуков по асфальту.
Дверь им открыла мать Дмитрия — Людмила Степановна. Её лицо сразу стало каменным.
— Ну наконецто явились, — процедила она, отступая в прихожую. — Проходите, ваши гости уже заждались.
В гостиной на диване сидели тётя Люда и Вова, окружённые родственниками. На столе — недопитый чай, печенье и... фотографии маленького Димы, которые мать специально разложила для эмоционального удара.
— Садись, сынок, — отец указал на стул посреди комнаты, будто готовя подсудимого к приговору.
Аня осталась стоять у двери, скрестив руки.
— Мы пришли не оправдываться, — твёрдо сказал Дмитрий. — А объяснить, почему так произошло.
— Объяснить?! — тётя Люда вскочила, размахивая телефоном. — Ты выставил нас на улицу в три часа ночи! Я тут всем показала видео, как твоя стерва нас выгоняет!
На экране мелькнула запись — Аня в дверном проёме, с красными от слёз глазами. Видео было обрезано так, чтобы не было видно разгромленной квартиры и пьяного Вовы.
— Это монтаж, — холодно сказала Аня.
— Молчи! — мать Дмитрия резко встала. — Ты вообще не имеешь права здесь говорить! Это семейные разборки!
Дмитрий впервые в жизни повысил голос на мать:
— Она моя жена! И она имеет право!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Отец медленно поднялся.
— Сын, — он тяжело вздохнул. — Давай по-мужски. Извинись перед тётей, и мы забудем этот инцидент.
Дмитрий посмотрел на Аню. Она стояла бледная, но непреклонная.
— Нет.
— Что?
— Я сказал — нет. — Дмитрий вытащил из кармана чек из химчистки. — Они испортили Анино свадебное платье. Нарочно.
— Ой, да что за драма! — тётя Люда закатила глаза. — Тряпка какая-то!
— Для неё это память, — голос Дмитрия дрогнул. — Как для вас, мама, бабушкино кольцо.
Мать невольно коснулась пальцами украшения.
— Это... это другое...
— Чем? — Аня сделала шаг вперёд. — Тем, что вы считаете свою семью важнее?
Вова вдруг заржал:
— Ой, ну вас всех! Мам, давай свалим, тут тоска.
— Подожди, сынок, — тётя Люда злорадно улыбнулась. — Мне интересно, чем это закончится.
Дмитрий вдруг понял, что больше не боится.
— Вот чем, — он достал из сумки папку. — Это счета за ремонт после вашего визита. Сумма — 87 тысяч. Плюс химчистка. Или вы оплачиваете, или мы подаём в суд.
— Ты что, с ума сошёл?! — отец ударил кулаком по столу. — На родню в суд?!
— Да, — твёрдо сказал Дмитрий. — Если "родня" ведёт себя хуже врагов.
Тётя Люда вдруг разрыдалась:
— Да как ты смеешь! Я тебя нянчила!
— А теперь уничтожаешь мою семью, — Дмитрий положил бумаги на стол. — Решайте.
Аня молча открыла дверь. На пороге она обернулась:
— И да... — её голос был тихим, но чётким. — Больше вы никогда не переступите порог нашего дома.
Когда они выходили на улицу, за спиной раздался истошный крик тёти Люды:
— Предатель! Позор семьи!
Дмитрий впервые за много лет свободно вздохнул.
— Прости, — сказал он жене.
— Не мне, — Аня взяла его за руку. — Себе.
Они шли к машине, когда в кармане Дмитрия завибрировал телефон. Сообщение от отца:
"Деньги будут. Больше не звони".
Он показал Ане. Она ничего не сказала, просто крепче сжала его руку.
Дождь, начавшийся ещё утром, наконец перестал. Из-за туч выглянуло солнце.
Прошло две недели. Дмитрий стоял у окна, наблюдая, как во дворе играют дети. В квартире пахло свежей краской и кофе.
— Смотри, — Аня положила руку ему на плечо. — Пришло письмо.
Конверт был без обратного адреса. Внутри лежали деньги и обрывок бумаги с неразборчивыми цифрами — очевидно, банковский перевод от отца. Ни записки, ни подписи.
— Хоть это закрыто, — вздохнул Дмитрий, бросая конверт на стол.
Аня взяла его за руки:
— Ты сделал правильный выбор.
— Я знаю. Просто... — он замолчал, глядя на фотографию в рамке, где вся семья была вместе на его дне рождения пять лет назад.
Телефон внезапно завибрировал. Неизвестный номер.
— Алло? — настороженно сказал Дмитрий.
— Димочка, это тётя Люда! — в трубке звучал неестественно сладкий голос. — Ты же не будешь против, если мы зайдём на чай?
Дмитрий замер. Аня, видя его выражение лица, схватила свой телефон и быстро написала сообщение. Через секунду его аппарат тоже vibrated — на экране было одно слово:
"НЕТ".
— Нет, тётя, — твёрдо сказал Дмитрий. — Мы не будем пить чай. Ни сегодня, ни завтра, ни через год.
— Но мы же семья! — голос в трубке сразу стал визгливым.
— Семьи так не поступают, — он медленно выдохнул. — Прощайте.
Трубка захлопнулась. В тот же момент в дверь позвонили.
Аня пошла открывать — на пороге стояла соседка Валентина Степановна с пирогом.
— Это вам, мои хорошие, — улыбнулась она. — За то, что навели порядок в нашем доме.
Дмитрий вдруг почувствовал, как с плеч уходит тяжёлый груз.
— Спасибо, — искренне сказал он. — Заходите к нам на чай как-нибудь.
— Обязательно, — кивнула соседка и, понизив голос, добавила: — А те ваши... родственники... больше не беспокоят?
— Нет, — улыбнулась Аня. — И не будут.
Когда дверь закрылась, Дмитрий обнял жену:
— Знаешь, а ведь это только начало.
— Какого начала? — приподняла бровь Аня.
— Нашей новой жизни. Без токсичных людей, без вечных скандалов...
Она прервала его поцелуем.
Из кухни донёсся аромат свежего пирога. За окном светило солнце. Где-то далеко, в другом мире, существовала тётя Люда со своими претензиями, но здесь, в этой квартире, её больше не было.
И это было главное.