После того разговора тишина в нашей жизни продлилась ровно неделю. Ровно столько, сколько Мария Петровна обдумывала новый план атаки.
Вечером в пятницу, когда я вернулась с работы, Максим встретил меня на кухне с видом человека, которому поручили «важную миссию».
— Лер, мама звонила… — начал он и нервно потёр шею.
— О, начинается, — я поставила сумку и прислонилась к дверному косяку. — Что на этот раз?
— Она переживает, что мы из-за этой квартиры… ну… ссоримся. И что ты, — он сделал паузу, будто подбирая слова, — отдаляешься от семьи.
Я фыркнула.
— Интересно, кто у нас тут семья? Мы с тобой или мы с ней?
— Лер, ну… — он замялся. — Она сказала, что ты разбиваешь семью ради каких-то квадратных метров.
— "Каких-то"?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — Это не просто стены, это память о человеке, который был для меня роднее многих родственников!
Максим опустил глаза, а я продолжала:
— И знаешь, что самое неприятное? Не квартира ей нужна, а контроль. Сегодня она «переживает» за нас, завтра начнёт диктовать, где мы будем жить, с кем встречаться и на что тратить деньги.
Через час он снова вышел в коридор с телефоном. Я слышала приглушённый разговор:
— Мама, ну хватит… Да, она сказала, что квартира её… Нет, мы не продаём…
И вдруг голос на том конце зазвенел так громко, что я слышала каждое слово:
— Значит, Лера против нас! Она разбивает семью!
Максим посмотрел на меня растерянно, но я лишь улыбнулась.
— Пусть думает, что хочет. Если в её понимании семья — это когда все молча соглашаются, то да, я такую «семью» разбиваю.
И тут я поняла, что этот бой я веду не только за квартиру. Я веду его за своё право жить без чужих рук, тянущихся к моим ключам.
---------------------