– Ты, наверное, думаешь, что раз у тебя муж в городе работает, то и живёшь богаче меня? – с прищуром сказала Лида, облокотившись на калитку и прижав к груди сетку с картошкой.
– С чего ты взяла? – Анна нахмурилась и поправила косынку, которой прикрыла волосы. – Да и какая разница, кто богаче, мы ж сёстры.
– Разница есть, – Лида поставила сетку на землю, руки вытерла о передник. – Ты вот недавно куртку новую купила, сапоги, вон даже телефон поменяла. А у меня что? Старое пальто да телевизор, которому лет двадцать.
Анна вздохнула, опёрлась на створку ворот, чтобы Лида, не дай бог, опять не полезла в душу с расспросами. Её старшая сестра была из тех, кто всё меряет по вещам: у кого какой сервиз, сколько кур греется во дворе, у кого сарай новее.
– Лид, да я ж не прячу ничего, сама знаешь, у нас тоже не разгуляешься. Петя на стройке, то работа есть, то нет. А что куртку купила – так три года в старой ходила.
– Ага, а у меня и той старой не было, я вот недавно шубу соседка отдала, из моды вышла, но хоть теплее. Ты, конечно, молчишь, а я вижу: у тебя и шторы новые, и ковёр в комнате. – Лида вдруг ухмыльнулась. – Скажи честно, тебе муж деньги от меня прячет?
Анна опешила, даже слов не нашла. В груди защемило, будто Лида ножиком провела.
– С чего ты такое говоришь? – тихо спросила она.
– А чего ж нет? У вас всё новое, у нас старьё. Да и дети твои вечно в чистеньком, а мои в чём придётся. Не обижайся, сестрёнка, но я же вижу.
В этот момент из-за дома вышел муж Анны, Пётр, в руках ведро с водой, на лице – усталость после работы. Он глянул на женщин, понял, что разговор неприятный, и тихо сказал:
– Здравствуй, Лида. Чего встала-то? Проходи, чаю попьём.
– Да я так, на минутку, – пожала плечами Лида, но заходить не стала. – Ладно, не буду мешать, у меня ещё куры не кормлены. – И ушла, оставив после себя ощущение тяжёлого воздуха.
Анна проводила взглядом сестру и почувствовала, как внутри растёт ком. Не от того, что Лида завидует, а от того, что зависть эта ядовитая, с обидой и упрёком.
– Опять она тебе настроение испортила? – Пётр поставил ведро на крыльцо и подошёл ближе. – Я ж говорил, не слушай её.
– Она сказала, что я богаче… – Анна горько усмехнулась. – Как будто я в деньгах купаюсь.
Пётр пожал плечами, но спорить не стал.
Через пару дней Лида сама заявилась в гости, на этот раз с сыном Витькой, худеньким парнишкой лет десяти. Мальчишка сразу побежал к Анниным детям, а Лида, едва переступив порог, начала крутить головой:
– Ого, и холодильник новый! – воскликнула она, даже дверцу открыла. – Полки полные, колбаса, сыр… У меня вон только морковка да банка тушёнки.
– Лид, ну хватит, – Анна сжала губы. – Ты пришла в гости или на ревизию?
– Да что ты, я ж просто… – Лида подняла руки, будто оправдываясь. – Но согласись, у тебя лучше. Вот я и думаю: может, тебе муж денежки-то побольше даёт?
Пётр, услышав это из комнаты, вышел и спокойно, но твёрдо сказал:
– Лида, мы сами себе на жизнь зарабатываем. Не богатеем, но и голодными не сидим. Ты хочешь – мы тебе мешок картошки дадим, мясо.
– Не надо, – Лида отвернулась, и в её голосе прозвучала обида. – Я подачек не прошу.
Анна уже не выдержала:
– А что ты тогда хочешь? Чтобы я отдала тебе половину зарплаты? Или чтобы мы в рваном ходили?
– Я хочу, чтобы ты призналась, что живёшь лучше меня, – резко сказала Лида. – А то всё прикидываешься.
– Ну хорошо, живу лучше, – горько ответила Анна. – Только это не потому, что мне кто-то деньги даёт, а потому, что я считаю каждую копейку, экономлю, не пью, не гуляю. И мужа бережёшь – он у меня не в кабаке, а дома. Может, в этом разница?
Лида вспыхнула, как от пощёчины. Но вместо ответа только резко повернулась и вышла во двор.
После того случая они не разговаривали почти месяц. Анна скучала по сестре, но понимала: снова встреча – и снова начнётся то же самое.
Случайно встретились на рынке. Лида стояла у прилавка с яблоками, в руках держала пакет и торговалась с продавщицей.
– Лид, привет, – тихо сказала Анна, подходя. – Как дети?
– Нормально, – коротко ответила та, не глядя в глаза. – У тебя как?
– Тоже ничего. Петя дома, работу нашёл поближе.
– Ну, поздравляю, – с легкой иронией сказала Лида. – Ещё богаче станете.
Анна уже хотела уйти, но вдруг поняла: или она сейчас всё скажет, или так и будут жить в этой обиде.
– Лида, ты помнишь, как мы с тобой в одной комнате жили? На двух раскладушках, под одним одеялом. Помнишь, как мечтали, что хоть кто-то из нас вырвется, будет жить получше?
– Помню, – Лида смягчилась, опустила глаза.
– Так вот, я вырвалась. Но я ведь не забыла тебя. Я всегда тебе помогаю, просто ты это не видишь. Я и вещи детям твоим передаю, и продукты. Только ты всё воспринимаешь, как будто я хвастаюсь.
Лида молчала, но глаза у неё заблестели.
– Я просто… – начала она и запнулась. – Я просто боюсь, что ты станешь смотреть на меня сверху.
– Да ты что? – Анна взяла сестру за руку. – Ты же старшая, я всегда тебя уважала. Только перестань мерить любовь в рублях.
Лида выдохнула, и на её лице впервые за долгое время появилась настоящая улыбка.
Они ещё долго стояли у прилавка, разговаривая о детях, о хозяйстве, о планах на зиму. И Анна понимала: разговор этот был нужен, как воздух. Не для того, чтобы выяснить, кто богаче, а чтобы вспомнить, что они – сёстры, и это дороже любых вещей.