«Всё-таки, права народная мудрость, утверждающая, что клин клином вышибают!»,- думал Павел, солнечным утром, пересекая Исаакиевскую площадь. Конечно, муки ревности не исчезли совсем, но боль уже не грызла так неистово, как последние два дня.
«Аня права. Сам во всём виноват. Но все же правильно сделал, что не поехал к ней. Осознание вины обиду не уничтожило. Спасибо Гале, что хоть ночью, об этом, не думал. Номер телефона, который она дала, в Московском районе. В субботу можно будет ехать к Парку Победы. От туда позвонить. Надо всегда быть готовым услышать обидные, но, в общем-то, справедливые слова о собственной не исключительности »,- роились в голове Брамского обрывки мыслей.
Он пересек Адмиралтейский проспект и, увидев строй курсантов-первокурсников выбегающих в форме «брюки - голый торс» из-за поворота западной аллеи Александровского садика, решил: «Позагораю на скамейке у розария. Рано меня девушка выпроводила. До завтрака еще минут сорок».
Теплое, солнечное утро, цветущие розы, голубое небо – что может быть целебней, в моём положении, разве что девичий поцелуй», - подумал, Павел, садясь на нагретую солнцем скамейку. Нежный запах чайных роз, смешивался со свежестью воды мелководного, гранитного бассейна, покрытый глянцевыми листьями лотоса.
Он снял и положил рядом с собой «мичманку», откинулся на пологую спинку, и подстав лицо солнечным лучам задумался: «Ни каких инициатив для восстановления контактов с Аней предпринимать не буду. Позвоню Лике, и постараюсь разобраться в ситуации. Возможно, я ей нужен, только для того, чтобы «наказать» неверного ухажёра. Если увижу, что Лика к Гукову « не ровно дышит», то отойду в сторону. До конца июня жду движений примирения от Ани. В субботу позвоню Гале, скажу, что готов встречаться. Но, до разрешения конфликта с Аней, ни каких серьёзных обещаний не делаю. Если же почувствую, что я Лике не безразличен, то начинаю выстраивать отношения с ней, и тогда уже ни каких метаний!».
Вечером, Павел поехал домой, втайне рассчитывая встретить Лику на пути от Парка Победы, до её дома. Выйдя из метро, пошел домой по маршруту, на котором две недели назад встретил Лику и Гукова. Не встретил. Однако, со двора заметил, что свет горит во всех окнах её квартиры. Он решил, было, навестить её дома, но подумал, что в 22 часа делать визиты поздновато.
Мать Павла была дома и он, перебросившись с ней парой фраз, начал звонить Гоголевой. К телефону подошла Лика и на предложение встретиться в субботу, сказала, что в субботу у неё, во второй половине дня, экзамен, Когда она освободится, точно не знает, поэтому предложила позвонить после 18 часов. А вот в воскресенье, сказала она, будет рада, если он согласится съездить с ней в Петергоф.
«Конечно, и я буду рад съездить с тобой в Петергоф и, обязательно, после 18 позвоню в субботу. Но если тебя не будет, на какое время и где, назначаем воскресную встречу?», - спросил Павел.
«Давай к 9.00 заходи за мной ко мне домой, заодно, покажу маме тебя», - сказала девушка весёлым голосом.
«Отлично, в 9.00 воскресенья буду у тебя!», - ликуя, ответил Павел на предложение Лики.
После разговора с Ликой Павел, заметно, повеселел и загадал: «Если в субботу вечером Лика окажется дома, то приглашаю её в кино, а Гале не звоню.
«С кем это ты договаривался на воскресенье!», - подозрительным голосом спросила мать сына. «Это Лика Гоголева, одноклассница из 366 школы», - ответил Павел, не очень желая распространяться о том, что поссорился с Аней. «А как же твоя Аня, на которой ты собирался жениться?», - спросила, настороженно, мать. «Ой, мама, не расспрашивай! Всё очень сложно. И до конца июня ни чего не буду говорить о своих лирических проблемах», -сказал Павел сердито. И добавил, смягчаясь: « Ты лучше расскажи, как съездила к Зое»
Да всё хорошо. Договорились, что вместе поедим в санаторий в Хосту. Ей дают парную путёвку. «На какое время путёвка, и когда уезжаете?»,- спросил сын, надеясь увести разговор с неприятной для него темы.
«С 5 июля, а уезжаем 3 числа! Только ты мне зубы не заговаривай, сознавайся, что я была права, когда отсоветовала тебе жениться в начале пятого курса?» - парировала мать.
«До конца июня ни чего не скажу. И не спрашивай. Лучше чаем напои, да и перекусить я не прочь», - ответил сын, зная, что мать, сразу переключится на накрывание стола.
«Ты бы лучше спросила, как у меня идут дела с дипломным проектом, а я бы тебе сказал, что всё идет прекрасно!»,- улыбаясь, сказал Павел, чтобы отвлечь мать от разговоров об Ани.
«Ну, и хорошо, что всё хорошо. Не хочешь рассказать сейчас, подожду. А ты, лишний раз убедись, что мама тебе плохого не посоветует», - сказала мама, поджаривая глазунью.
В следующую субботу Павел взял увольнительный билет у дежурного по роте до ужина. Дежурным по училищу стоял руководитель его дипломного проекта, у которого Павел с четвёртого курса работал в научном обществе курсантов, и проблем с ранним проходом через КПП не было. В 18. 20 он вышел из метро, и пошел по Московскому проспекту к телефону-автомату на углу улицы Фрунзе. Но, как на грех автомат оказался неисправным. Проглотив монетку, он молчал. Осталось три монетки. «Попробую еще раз»,- подумал Павел, опуская вторую монету. Но автомат продолжал молчать. Павел посмотрел на часы. «18.30. Надо поторопиться. Ближайший автомат у кинотеатра «Дружба», туда 2 минуты хода», - решил он, быстрым шагом направляясь к кинотеатру.
Подходя к телефонной будке, он увидел, что автомат работает: говорящая по телефону девушка оживленно жестикулировала. Он подошел к будке и стал так, что бы девушка видела, что за ней очередь. Подошел пожилой мужчина профессорского вида и спросил недовольным голосом: « Вы тоже хотите отсюда позвонить?» Павел кивнул и посмотрел на часы. « 18. 45. Подошло время позвонить Гале. Ну, ничего. Если Лики не будет, то и за 5 минут успею, а если договорюсь с Ликой, то отпадает необходимость во втором звонке», -подумал Брамский, но , на всякий случай, постучал по стеклу будки: «Девушка, вы уже 10 минут разговариваете! Тут уже очередь образовалась».
«Извините, ещё пару секунд! Очень важный разговор, сказала девушка»,- на секунду отрывая трубку от уха. Павел взглянул на циферблат «18. 48. Так можно и не успеть уложиться в назначенное время!», - нервно подумал он. Постучал в стекло «профессор»: «Девушка, освободите будку. Разговор на одну монетку – три минуты!» Девушка недовольно повесила трубку и вышла из телефонной будки.
Павел опустил в щель монетку и по памяти набрал домашний номер Лики. К телефону опять подошла Зося. «Здравствуй Зоя, позови, пожалуйста, Лику»
«Привет, Паша! А Лики нет дома. Она позвонила с час назад и сказала, что получила четвёрку, и идет, с девчонками, отмечать это событие. Я думаю, прейдет поздно», - сказала Зося, как показалось Павлу, лживым голосом.
Брамский достал из кармана листок с телефоном, который дала Галя, и только хотел опустить монетку, как «профессор», открыв дверь, не дал ему этого сделать: « Извините, теперь моя очередь. Вы уже один раз позвонили!»
«Ну, что мне с ним драться, что ли! А ведь всё равно не даст говорить!», - подумал Павел, а вслух сказал : «Проходите. Один звонок, три минуты». «Конечно!»,- ответил «профессор».
Павел взглянул на часы. «18. 58. Если будет говорить кратко, то еще смогу успеть! А вот нужно ли! Загадаю так: если смогу связаться с Галей, значит, Лика сейчас с Гуковым. Если не успею связаться, значит, Зося не соврала!» Старичок всё говорил. Павел посмотрел на часы. «19.02. Всё, судьба распорядилась. Никуда не звоню, а завтра еду с Ликой в Петергоф», - спокойно, даже с некоторым облегчением, скал про себя Павел, и, махнув рукой, пошел домой.
Он шел, дворами, от кинотеатра, к своему дому и с удивлением ощущая, что принятое решение притупило и муки ревности и боль обиды, которые терзали его последнюю неделю. «Хорошо, что не удалось позвонить Гале! Хотя, трусики у неё, от поцелуев, стали мокренькими, снять не позволила. Не стоит ей морочить голову. Ей серьезные отношения нужны», - уже, как о чем-то давно прошедшем, думал Павел.
В десять вечера, уже из дома, Павел снова набрал телефон Гоголевых. На этот раз трубку взяла Лика, и, услышав голос Павла, спросила: «Что же ты не перезвонил! ».
« Зося сказала, что ты пошла на банкет, и будешь поздно. Вот я и проверяю, насколько поздно!», - ответил Павел.
« Какой банкет? Зашли с девчонками в мороженицу на полчаса. Я в 19 часов была уже дома, и ждала твоего звонка», - обиженным голосом, сказала Лика.
«Ну, извини, я уж тут нафантазировал, что ты гуляешь с очередным кавалером!», - начал оправдываться Павел.
«Смотри, завтра не опаздывай!», сказала Лика и повесила трубку.
В воскресное утро Павел, в преддверии свидания с Ликой, начал думать, в чем ему пойти. Хотелось надеть гражданскую одежду, легкие брюки и рубашку с коротким рукавом, благо, день обещал быть жарким. Но Лика сказала, что покажет его матери. А тогда, конечно, лучше быть в форме, с пятью шевронами, и мичманскими погонами. Не даром говорят, что по одёжке встречают. Народная мудрость победила, желание комфорта. И на свидание Павел пошел, как на парад. Но, желание произвести впечатление на родительницу, так и не реализовалось.
Когда он вошел во двор Ликиного дома, то увидел, что девушка сидит на качелях детской площадки, дожидаясь его. В легком, шелковом платье, стройная и грациозная, Лика показалась Павлу удивительно романтичной и трогательно прекрасной. «Привет, Лика! Рад тебя видеть», - сказал Павел, подходя к девушке, покачивающейся на качелях. Мраморное лицо девушки, с идеального цвета и фактуры кожей, светло-зеленоватыми, живыми глазами, опушенными чуть подкрашенными ресницами, обрамляли распущенные на плечи каштановые локоны.
«Привет!», - ответила Лика и тряхнула гривой волос.
«Какая она ладненькая и изящная! », подумал Павел, и сказал, любуясь девушкой: «Ты прямо как русалка с картины Константина Маковского».
«Спасибо за комплимент! Ты не поверишь, но меня в институте зовут русалкой»,- ответила, с улыбкой девушка.
«Почему не поверю, если я сам пришёл к такому же выводу», - сказал юноша.
«А тебе не жарко будет в шерстяной форме? Сейчас только девять, а уже прилично припекает», - заботливо спросила девушка и тронула рукой, нагретый на солнце, золотой галун нарукавного знака.
«Наверное, будет. Но, ты же собиралась меня своей маме предъявить, поэтому пришел в полном параде. Передумала?», - ответил курсант.
« Еще представлю. Надеюсь, сегодня у нас не последняя встреча. А сейчас мама спит. Она в будни уходит на работу рано», сказала девушка, вставая с качелей и беря за руку Павла.
« Сядем на проспекте на автобус до Балтийского вокзала, а до Петергофа на электричке», - объяснила девушка предполагаемый путь.
«Пошли, только давай я пойду, справа от тебя, раз я сегодня в форме», - сказал Павел и ласково взял девушку левой рукой за правый локоть.
«Мы едим к моей тёте. Сашенька работает бухгалтером Петергофского музея, и обещала на июль устроить меня кассиром аттракционов. Сашенька очень близкий мне человек, и ей будет приятно, что у меня такой кавалер», - говорила девушка и, иногда, доверчиво прижималась плечом к Павлу, так, что локоны касались его щеки.
За разговорами, в которых больше, чем слова, значили жесты, интонации и прикосновения, они успешно добрались до места назначения. Тётка Лики, Сашенька, оказалась улыбчивая, доброжелательная женщина лет 55. Сашенька, несмотря на все уверения, что они позавтракали, усадила их за стол, напоила чаем и заверила Лику, что проблему с трудоустройством на время каникул она решит. Павел Сашеньке явно понравился, и когда, распрощавшись с ней, они пошли гулять по Нижнему парку, Павел заметил, что тётка тайком перекрестила их.
Всё воскресение Павел и Лика были вместе, и чем искреннее были их разговоры, тем интереснее им было друг с другом. И хотя, до самого вечера, их отношения не были похожи на поведение влюбленных, Павел чувствовал удивительный душевный покой. Сердечные терзания последних недель поблекли, потеряли актуальность в атмосфере душевного трепета и нежной приязни, испытываемой к этой грациозной девушке, в которой изящная женственность соседствовала с простосердечной детскостью. Иногда, в особо доверительные моменты разговора, Лика ласково брала его за локоть, и тогда Павел представлял себе ту сладкую муку, с которой он мог бы привлечь к себе и целовать её милое, хорошенькое личико, её нежные, манящие губы, её, опушенные ресницами, сияющие глаза.
И только когда они возвращались домой, доехав на электричке до станции Броневая, и, прекрасной белой ночью, пошли пешком по Благодатному переулку в сторону Московского проспекта Павел решился её поцеловать. Было немного за полночь, но как всегда в это время года, довольно светло. Но, к счастью, любителям белых ночей, больше по душе центр Ленинграда, а не захолустье между железнодорожными ветками Балтийского и Варшавского вокзалов.
Оглядевшись и убедившись, что в пределах поля зрения никого нет, Павел остановился и мягко повернул девушку к себе. Лика с детской доверчивостью подняла своё свежее, чистое лицо, ясный блеск глаз которого подсказал Павлу, что не только можно, но и нужно завершить намерение. Он ласково обнял девушку и притянул её к себе, и нежно коснулся губами её рта. Лика прильнула к нему всем телом и, закрыв глаза, полу раскрыла губы. В ответ губы Павла впились в её губы, жадно пытаясь вобрать их в себя, а языком ощущая гладкость зубов и кончик её языка.
С нарастающим возбуждением, он чувствовал, как девушка прижимается к нему всем телом, руками обхватив его за шею. Упругие, девичьи бугорки, притиснулись, деформируясь, к его торсу, горячие бедра тесно прижались к его бедрам. В ответ, руки Павла, непроизвольно, скользнули вдоль гибкой спины, ощущая пальцами каждый позвонок и, с вожделением, легли на ложбинку, между гладкими, манящими полушариями, поглаживая и ласково сдавливая их. Юношеская неловкость оттого, что Лика животом чувствует его упругое возбуждение, прошла и сменилась желанием показать, как он сильно желает её.
«Успокойся, Павлик», сказала девушка, мягко освобождаясь от его объятий. И с шаловливой улыбкой добавила: «От таких поцелуев дети рождаются. Пошли, мне до часу ночи надо быть дома, а то мама с ума сойдёт»! Павел обнял девушку за плечи, а она обхватила за талию, и они, уже как настоящие влюблённые пошли пустынными улицами к Ликиному дому, периодически останавливаясь в укромных местах для жарких поцелуев.
Павел проводил Лику до двери квартиры, у которой они в последний раз поцеловались, и пошел домой, вполне уверенный, что он снова оказался в сказочном мире настоящей любви.
Весь следующий месяц в личной жизни Павла Лика занимала главное место. Еще раз, в июне, они съездили в Петергоф, чтобы отвести трудовую книжку и оформить необходимые документы для трудоустройства во время каникул. Опять гуляли по Петергофу, радуясь каждой минуте, проведенной вместе. С первого июля Лика приступила к работе на аттракционах. Павел каждое воскресенье приезжал к ней. Дожидаясь окончания работы аттракционов, бродил, неприкаянно- счастливый, по Нижнему парку, подходя, время от времени, к кассе, где работала Лика. Иногда, когда народу было немного, ему удавалось с ней переброситься парой слов и заверить, что он здесь, и, с нетерпением, дожидается, когда она освободится. Но, обычно, у кассы стояла небольшая очередь, и новому Ромео удавалось только поймать улыбку на её лице, когда она, продав очередной билет, махала ему рукой.
В середине июля они подали документы на регистрацию брака. В этот день у Лики был выходной, и Павел к 14 часам приехал за ней. Они уже было собрались выходить, как в дверь квартиры позвонили. Пришел Гуков, с намерением поговорить с Ликой. Лика сказала ему, что, говорить с ним не желает. Она намерена выйти замуж за Брамского, и они сейчас идут подавать заявление. Гуков набычился, и сказал, что тогда он должен без свидетелей поговорить с Брамским.
Павлу ни чего не оставалось, как согласиться выяснить отношения один на один. Оставив Лику догадываться, как они это собираются делать, Брамский и Гуков выскочили на улицу.
Прямо перед дверью парадной на игровой площадке бегала малышня из детского сада, расположенного в этом же доме. Понимая, что ему, одетому в курсантскую форму, махать кулаками перед детьми, совсем уж неприлично, Павел предложил перейти через улицу в соседнюю подворотню.
Они двинулись туда, но не успели даже издать боевого клича, а не то что начать махать кулаками, как следом за ними прибежала Лика, да не одна, а с матерью. Они так торопилась, что мать Лики, по дороге, потеряла одну босоножку.
Видимо, почувствовав, что драма превращается в фарс, Гуков горестно махнул рукой, и со словами: «Ты еще не раз, Лика, пожалеешь!», ретировался.
Эксцесс ревности пролетел так быстро, что влюбленная пара даже не успела осознать, что вместо Дворца бракосочетания, Павел, в этот вечер, мог оказаться на гауптвахте.
Но к счастью, все закончилось так, как и намечалось, и на 15 часов 17 августа 1966 года им назначили торжественную регистрацию брака.
В следующую половину июля Павел в Петергоф приехать не мог. В ближайшую субботу он заступал в суточный наряд помощником дежурного по факультету, а в последнее воскресенье июля праздновался День ВМФ. Но так как дежурство, и праздничные мероприятия были плановыми, то Лика знала, что Павел не приедет. В первых числах августа у Павла должна была состояться защита дипломного проекта, и несколько дней, свободных от любовной суеты, ему пошли только на пользу.
В День ВМФ, после обязательного праздничного построения с объявлений поощрений личному составу, и прохождения торжественным маршем, с оркестром, в строю училища по Невскому проспекту, Саня Ипатов предложил совместить празднование Дня ВМФ и проводы холостяка. Праздновать решили в квартире жены Дробинского. Все приятели Павла были с жёнами или невестами, а он, как и положено холостяку, один.
Первый тост выпили за ВМФ, второй, тут же, за тех, кто в море. Третий, не затягивая процесс, выпили за прекрасных дам. И, сразу же, четвертый тост – за проводы холостяка.
Светка, жена Володьки Дробинского, которая хорошо знала Аню, начала расспрашивать Павла о ней, и, наконец, осуждающе поджала губки: «Ты хотя бы сказал ей о свадьбе, нехорошо, встречаясь три года даже не известить». После четвёртой рюмки, Павлу тоже стало казаться, что он должен съездить к Ане и покаяться, что всё так получилось.
Разговор услышал Сашка Ипатов и зло шепнул: « Не вздумай поехать! И не пей больше!». И чтобы друг не наделал глупости, привел и посадил рядом с Брамским соседку Светки, Веру, семнадцатилетнюю школьницу в белом платье выпускницы с розовым личиком и грешно-томным взглядом. «Верочка! Это мой лучший друг, Павел. В ЦПКО им. Кирова, по случаю праздника, вывесили его портрет, и он рвётся его лицезреть. Не дай ему убежать из кампании!»
Как только Сашка отошел от них, девушка спросила: « Правду Саша сказал, или, как обычно, треплется?»
« Меня фотографировали на портрет ко дню ВМФ, а вот есть ли он там, я не знаю», - ответил Павел.
«Неужели, не интересно посмотреть?», - спросила девушка удивлённо.
«Не знаю, возможно, хотел бы глянуть», - сказал, неуверенно, Павел.
«Как только все начнут танцевать, так мы и убежим, только я маму предупрежу», - как, что то решённое, предложила девушка.
Когда Сашка завёл проигрыватель, и все потянулись в другую комнату танцевать, прибежала Вера и шепнула Павлу: «Пошли, я маме рассказала, куда мы идем, и она разрешила».
Они станцевали один танец, а потом, незаметно, выскользнули на улицу. Первой мыслью Павла, когда они подошли к станции метро Чернышевская, было извиниться перед Верой и поехать в Дачное, расставлять все точки в отношениях с Аней. Но Вера настойчиво потянула его от метро, со словами: «Нам не сюда! В ЦПКО лучше ехать на троллейбусе». Павел послушно пошёл за ней: « Неудобно, подумает, что я похвастался про портрет».
На центральной аллее парка, действительно, установили, ко Дню ВМФ, наглядную агитацию. После недолгих поисков, среди множества портретов матросов, с полным набором «значков воинской доблести», нашёлся портрет Брамского, с одиноко висящей на груди, юбилейной медалью «20 лет победы в Великой Отечественной войне», которой к тому времени наградили всех военнослужащих.
Пару часов они провели вместе, гуляя по Елагиному острову. Хмель из головы юноши постепенно выходил, и, по мере возвращения здравого смысла, возникало понимание, что к Ане ехать нельзя.
«Как здорово бы было, здесь, в этот праздничный день, гулять не с этой, девушкой в белом, а с Ликой! Тогда бы точно, не было поползновений рвануть в Дачное»,- подумал Павел.
Подгоняемый этой мыслью, Павел, понял, что надо отправлять Веру домой, и ехать к Лике. Он как раз успеет к окончанию работы аттракционов, и можно будет проводить её домой, тем, памятным для них, маршрутом.
Павел усадил девушку на троллейбус, идущий к её дому, а сам сел на автобус к Балтийскому вокзалу. Брамский успел вовремя. Он застал Лику, когда она, закрыв на замок кассовую будку, направлялась сдавать деньги и документацию. Это был её последний день работы, понедельник был выходным, а с 1 августа она увольнялась.
Приняв, от девушки, все причитающиеся ему в этот день поздравления, Павел рассказал Лике о парадном прохождении по Невскому, и о пирушке с друзьями, и о том, что по случаю праздника, его фотографию вывесили в ЦПКО. Он туда съездил, сожалея, что её с ним нет. Однако, рассказывая, упустил подробности и детали, которые могли Лике не понравиться.
В конце начинающейся недели, Павел должен был защищать дипломный проект. Не сомневаясь, что проблем не будет, предложил Лике, в пятницу вечером, поехать с палаткой на Карельский перешеек, чтобы отметить это событие романтическим двухдневным отдыхом на природе. Девушка согласилась, прикинув, что даже в чопорной Англии для помолвленных влюблённых, такая поездка не была бы сочтена предосудительной.
В первую пятницу августа, Брамский защитил на «отлично» дипломный проект, и окончательно закрепив за собой право на получение «красного» диплома, отпросился у командира роты на увольнение до 9.00 понедельника. Не мешкая, поехал домой, переоделся в спортивную форму и побежал в ателье проката взять двухместную палатку. Оттуда – снова домой, упаковал рюкзак, не забыв про спальник и одеяло, и полетел к Лике. Девушка его ждала, колдуя над списком совершенно необходимых, на два дня похода, вещей. Она заставила Павла выложить всё из своего рюкзака, и затем, они заново всё упаковывали в полном соответствии с положениями туристской теории. Эти собирательства и хлопоты оказались первыми в череде аналогичных, бессчетных приготовлений к отъездам, проводам и переездам, в которых им пришлось участвовать за многие годы совместной жизни.
После недолгих разбирательств и рассматривания карты, единогласно решили ехать на Большое Симагинское озеро. Остановиться лагерем у родничка, бьющего из под крутого холма, в сотне метров от северо-восточного берега. Сходив в магазин, и докупив необходимые на два дня продукты, Павел и Лика, экипированные, как два заправских туриста отправились на Финляндский вокзал.
По-видимому, собирались они слишком долго, потому что, когда приехали в Зеленогорск, было уже больше 22 часов. Последний автобус, на который они рассчитывали, уже ушел, и им не оставалось ничего другого, как пойти от вокзала пешком. Но что такое 12 километров, когда ты молод и влюблён, идущая через сосновый лес асфальтированная дорога, ровна, а лунная ночь начала августа тепла и светла!
Они легко шли, планируя предстоящую свадьбу, рассуждая, как в условиях дефицита средств, сделать это событие запоминающимся, и кого пригласить на торжество. Ни на ресторан, ни на кафе денег явно не хватало. Решили играть свадьбу в квартире Гоголевых. Закуски, как средства на них, так и приготовление, обещали выделить матери. Качество и количество напитков будет зависеть от найденных средств. Павел сказал, что ребята из его класса готовы скинуться на свадебный подарок деньгами. Их пустим в дело. Ориентировочно, будет 50 рублей. В пересчёте на водку это 17 бутылок. Конечно, не всё надо будет тратить на водку, нужно и шампанское и вино, но, прикидочно, должно хватить. Родственников приглашать по минимуму. Исходя, как из бюджета, так и из числа посадочных мест.
Когда влюблённые дошли до поворота с шоссе на озеро, был уже первый час ночи. Павел хорошо знал дорогу и через пол часа они вышли на поляну рядом с родником. Место было свободно, только груда еловых ветвей показывала, что здесь туристы бывают. Сбросили рюкзаки, быстро и умело поставили палатку.
Пока Павел разводил костер, что бы вскипятить, чай Лика разложила вещи для организации семейного ложа, а аккуратно упакованное продовольствие, чтобы не мешалось, уложила вне палатки, под стенку, прикрыв еловым лапником.
Как оказалось, это было опрометчиво. Когда на следующее утро они вылезли из палатки, оказалось, что почти все их продовольственные запасы исчезли. Остался только пакет с пшеном, да кулек с сушками. Хорошо ещё, что в одном из бесчисленных карманов Пашиного рюкзака затерялась пачка чая «со слонами» и грамм 150 сахарного песка в пластиковой баночке. Решив, что сутки можно, без труда, продержаться на сладкой пшенной каше и чае, ребята не стали грустить о потере.
И через много лет, и Павел, и Лика, с юмором вспоминали это забавное происшествие, твердо уверенные, что во всем остальном первый семейный день удался на славу.
Осколки любви
Второе сентября 1966 года. Павел едет домой. Последние дни плотно заняты оформлением разнообразных документов и аттестатов, положенных офицеру, подгонкой уже сшитой лейтенантской формы, получением вещевого имущества. Сегодня была последняя тренировки торжественного вручения диплома, погон и кортика.
В голове роятся обрывки мыслей: « Сколько было всего за последний месяц! Защита дипломного проекта, незабываемая ночь у родника, регистрация брака, веселая, курсантская свадьба. Завтра - выпуск. Присвоение первого офицерского звания!»
Курсантская жизнь закончилась почти одновременно с переходом в непривычное состояние женатого мужчины, да еще живущего в одной квартире с тёщей. Положение «примака» Павла немного задевает. «Как ни уговаривал Лику начать семейную жизнь у меня – не согласилась! Конечно, её аргумент - серьезный. Я через месяц уезжаю, а ей еще год учиться. Комфортнее жить с матерью, а не со свекровью», мысленно оправдывает он позицию Лики.
При выходе из метро Павел заметил Людочку, стоящую почти на том же месте, где и Лика в тот июньский день, когда он расстался с Аней. Люда его увидела, и как показалось Брамскому, обрадовалась. «Рад тебя видеть, Людочка! Ты кого-то ждешь?», - спросил Павел, подходя к ней.
« Нет, ни кого не жду. Свекровь, отпустила погулять, пока дочка спит. Могу тебя проводить, если пойдешь по парку»
Стаяла ранняя осень, бабье лето, и желание пройтись по парку, казалось вполне естественным. Павел стал расспрашивать о её жизни, о Володьке. Она сказала, что Володька закончил СЗПИ и устраивается в НИИ работать, отношения у них хорошие, дочка растёт. Сама она работает в аптеке, очень устаёт, так как ночью девочка капризничает и не дает спать.
«Ты её, такую кроху, отдала в ясли?»- с участием, спросил Павел Любу.
«Нет, днем с ней сидит свекровь, но как только я прихожу домой, то девочка, почти всегда, на мне. Я рада с тобой пройтись по парку, дома ждут одни хлопоты»,- сказала она усталым голосом.
Паша мысленно вспомнил о последнем разговоре с Володиной мамой.
А Люба, как будто читая его мысли, сказала: « Она сказала мне тогда, что ты приходил, и расспрашивала меня о наших с тобой взаимоотношениях. Что ты ей тогда сказал?»- спросила она довольно равнодушно.
Павел подробно передал свои слова.
«Хорошо, хоть не ляпнул ни чего лишнего, от вас, мужчин всего можно ожидать», - сказала она тихо.
«Потом еще Володьку расспрашивала, но он ей выдал, так, что она с ним месяц не разговаривала», добавила она более эмоционально.
«Я сожалею, что сказал о нашем знакомстве»,- повинился Павел.
«Ладно, проехали, дело прошлое», – сказала она и замолчала.
Несколько минут они шли, слушая шорох опавших листьев под ногами. В памяти у Паши, вдруг, всплыли слова известного романса: «Прошла любовь, прошла любовь, по ней звонят колокола! Прошла любовь, пошла любовь, как хорошо, что ты была»
Наконец, она нарушила молчание: « А ведь я тебя сегодня не случайно встретила. Ждала тебя. Гуляя с коляской, постоянно видела тебя выходящим из метро в это время. Обычно я возвращаюсь с работы раньше и, по требованию свекрови, сразу иду гулять с дочкой».
Павел, не зная, что ответить, обнял её одной рукой и пробормотал, волнуясь: «В одну реку нельзя войти два раза. Пусть, что у нас было светлого, останется в нашей памяти».
« Ты, конечно, как всегда, прав»- сказала Люба, освобождая плечо от его руки и оглядываясь. У выхода из парка на бульвар проспекта Гагарина, они остановились, выбирая путь.
«Ладно, проводи меня последний раз. Только пойдем через сквер у «Малахита», а до «Дружбы» дворами»,- продолжила она холодным голосом.
Во дворе кинотеатра они расстались. Она пошла под арку, направляясь к своему подъезду, а Павел быстрым шагом пошел к дому. На душе у него было пасмурно.
« Надо сходить к маме, напомнить, чтобы взяла паспорт, для прохода в училище на церемонию выпуска», - подумал Павел, вспоминая первые шероховатости в отношении между Ликой и мамой.
«Ты что такой хмурый?»,- спросила мама, когда открыла дверь.
«А что, заметно?», - ответил вопросом на вопрос Павел и добавил:
«Люду встретил. Помнишь, я с ней встречался до третьего курса? Прошлым летом она вышла замуж за Володьку Сладовского и весной у нее родилась дочка».
« Дочка от тебя, что ли?», - суровым голосом поинтересовалась мать.
«Нет, конечно, откуда такое заключение?» - возмутился Павел.
«А зачем тогда хмуриться, что ребёнок родился? Радоваться надо»
«Я бы и порадовался, только, зачем ей меня было поджидать у метро, если всё хорошо?», - сознался Павел.
Мать помолчала немного, а потом сказала, удивлённо: « Что, твои девушки парами ходят?! Я не хотела тебе говорить, но, после твоей откровенности, скажу. Вчера сюда ко мне приходила Аня. Пришла с букетом цветов», - кивнула мама на три алых гладиолуса, стоящих в хрустальной вазе на столе.
«Она знает, что ты женился на Лике. Ей доложил об этом кто-то из твоих знакомых, но она не сказала кто. Очень она на тебя обижена, что ты сам ей об этом не сказал», - печально заметила мама.
«Меня самого мучает, что так получилось. А тебе что она сказала о цели визита?»,- настороженно спросил Павел
«Заявила, что принесла книгу, которую ты у неё забыл в день возвращения со стажировки», - сказала мать и показала на книгу «Диалектики природы», лежащую на этажерке.
Павел вспомнил, что брал её на стажировку для конспектирования по списку кандидатского минимума.
«Книга из училищной библиотеки. Аня поняла, что мне надо будет сдать её, а то не подпишут обходной лист», - с благодарностью к девушке, подумал Павел.
Он взял книгу и машинально открыл. Между страниц лежал лист почтовой бумаги, заполненный ровным Аниным почерком.
«Здравствуй, Паша!», - успел прочитать он и закрыл книгу.
«Ты видела, что тут письмо?», - спросил Павел мать.
«Нет. Аня положила книгу на этажерку, а я её не открывала! И что она пишет?»,- полюбопытствовала мама.
«Наверное, то же, что сказала тебе. Обижается на меня»,- сказал Павел, не желая читать письмо при ней, и добавил, отвлекая от темы:
« Я пришел предупредить тебя, что церемония выпуска состоится завтра в 10.00. Впуск в училище по пропускам и утвержденным спискам. Я подал тебя и Лику. А сейчас мне пора уходить», - сказал Павел, молодая жена ждет.
В скверике, обсаженном голубыми елями, сел на садовую скамейку и открыв книгу, начал читать Анино послание. Всё письмо умещалось на одном листке. Павел два раза прочитал текст и , в волнении, откинулся на спинку скамьи, охваченный тяжелыми мыслями: «Значит, в ту пятницу, когда я, неожиданно, встретил её, Аня хотела сказать мне, что у неё три дня задержки. Но куда она тогда направлялась в субботу? Вряд ли в такой ситуации у неё было желание веселиться. Может быть, ехала к подруге, ища сочувствия? Про субботу в письме ни слова». И снова перед глазами Павла всплыла сцена их ссоры в метро, когда, увидев злополучный халатик, он убежал от неё.
Аня написала в письме, что ждала, его до конца июля.
«Видимо, в День Флота она, особенно, ожидала меня. А я как будто чувствовал. Всё порывался бежать к ней»,- с удивлением думал Павел. Он достал письмо и еще раз прочитал, что в первую субботу августа Аня легла на прерывание беременности, что операция прошла не удачно и она до 17 августа пролежала в больнице.
«Мистика, какая то! И письмо получил сегодня.
Достали меня мои прошлые грехи в последний день курсантской жизни! Закончилась юность, пора быть мужчиной, и не повторять ошибок!», - горестно думал Павел. А острые осколки любви занозили сердце и рвали душу.
Светлана
«Проходите, пожалуйста, сюда, вот здесь будет Ваше место. Стол на троих, но у супружеской пары, которая здесь сидит сегодня заканчивается путёвка, так что завтра с утра Вы будете одни»- услужливо проговорила симпатичная, улыбчивая распорядительница, подводя Павла к стоящему за колонной столику. «Завтра в обед Вы сможете сделать заказ на следующий день, а пока у Вас будут дежурные блюда»- продолжала она дружелюбно и добавила, кивнув на вход в столовую: «А вот и Ваши соседи»! В дверях показался седовласый мужчина в форме капитана 1 ранга в сопровождении стройной блондинки «бальзаковского возраста». Хотя с тех пор прошло 10 лет, Павел её узнал сразу. Конечно, это была Света, девушка из лета 1963 года, когда он с двумя одноклассниками проводил каникулы, путешествуя по Кавказу.
Кроме них , трех курсантов второго курса, в туристскую группу, идущую из Кудепсты в Красную поляну входили, две пары одна моложе, другая постарше и две девушки, студенческого возраста. Да она, миловидная, блондинка лет двадцати пяти, как Павлу показалось тогда, строившая глазки старосте группы, мужчине лет сорока.
Собираясь с мыслями, он сделал вид, что не замечает подходящую пару. Только когда они остановились у стола, и поздоровались, он встал, и отвечая на приветствие, представился: « Капитан-лейтенант Павел Брамский»!
«Рад знакомству. Капитан 1 ранга Гаврилов Александр Фёдорович, а это моя супруга Светлана Васильевна», - вежливо ответил мужчина, отодвинул стул жене и протянул капитан-лейтенанту руку. «Здравия желаю»- еще раз поприветствовал Павел и, дождавшись, когда офицер сядет, сел сам.
Павел взглянул на женщину, внимательно изучающую листок заказов и понял, что она его узнала, но не намерена признаваться в этом.
«Ну что ты там высматриваешь, ведь мы после ужина уезжаем, а сегодняшний антрекот уже принесли», как будто прочитав мысли Павла, сказал мужчина.
«Потому и смотрю, что заказывала рыбу, а не мясо»,- недовольным тоном сказала женщина.
«Давайте обменяемся, мне как раз принесли рыбу, как дежурное блюдо, а я бы с удовольствием съел антрекот»,- вмешался Павел в разговор супругов. «Спасибо, сэр, Вы очень любезны», - чопорно, но с обаятельной улыбкой, ответила женщина, явно давая понять, что она всё помнит.
«Спасибо, сэр, Вы очень любезны», - чопорно, но с обаятельной улыбкой сказала Света, когда он, принеся вымытые ведра, протянул ей сорванную по дороге лилию.
С непривычки хождения по крутым склонам все порядком устали. Павел присел у костра, где кроме Светы сидели его одноклассники и две девушки.
Игорь с Ирой вскоре ушли, а через пол часа ушли и Толя с Таней.
Павел со Светой остались у костра одни и разговорились. Она была замужем за морским офицером из Гремихи, но уже два года, как они разошлись. Детей нет, бывший муж ей оставил квартиру, а она нашла себе работу в гарнизоне. К родителям в Донецк ехать не хочет.
«По-видимому, намерена найти там себе мужа. Холостых офицеров после училищ уезжает много. Девушка она вполне кондиционная, так что вариант не безнадежный»- подумал Павел. А вслух сказал: «Вот ушлые у меня приятели, разобрали девушек, и, похоже, развели по палаткам». «А ты что теряешься»,- спросила с усмешкой Света.
«Это намек»,- спросил Павел, воодушевляясь.
«Нет, я не про себя, а про этих студенток. Мы с тобой в разных возрастных категориях, так что с тобой у меня ни чего быть не может», - сказала Света твердо.
«Мне 23 года»,- соврал Павел. «А тебе лет двадцать пять. Не такая уж и разница»,- сказал он засмущавшись.
«К сожалению, не 25, а 30, да и не это главное»! – задумчиво ответила женщина.
Они надолго замолчали, глядя на угли догорающего костра.
«Иди, шугани их, если Ира с Игорем в моей палатке. Я спать хочу»,- сказала Света решительным голосом.
«Жестокий ты человек»!- ответил Павел, вставая и направляясь на край поляны к девичьей палатке. Но палатке была пуста.
« Ребята наблюдают звезды и читают стихи. В палатке ни кого нет»,- доложил Павел, подходя к костру.
«Отлично, пойду спать. С утра вскипяти воду для кофе и разбуди меня в пол седьмого. Подъем в семь часов», - сказала, командирским голосом, Света, направляясь к своей палатке.
Павлу стало немного грустно и одиноко. Посидев у костра еще с пол часа, он пошел спать. Ребят в палатке не было. Ночью шел сильный дождь, но палатка была хорошо поставлена, и Павел спал хорошо. Когда вернулись приятели, он не заметил.
Утром Павел встал в шесть часов, развел костер, вскипятил и заварил кофе. За пол часа, как договорились вчера, разбудил Свету, Света, которая делила палатку с Ирой и Таней, сказала, что их палатка текла, и она не выспалась. Павел ответил: «Надо выбирать с кем спишь» и она улыбнулась, не посчитав шутку за дерзость.
Уже в Красной поляне, перед переездом в Кудепсту, девушки предложили курсантам вечером устроить банкет по случаю окончания похода. Оказалось, что Света с девушками на турбазе живут в одном номере, и из разговора, как само собой разумеющееся, следовало, что на вечеринке Павел будет её кавалером.
Группа прибыла на турбазу за пол часа до начала обеда. Пока все товарищи по маршруту, разбежавшись по номерам, умываться и переодеваться, курсанты помогли инструктору отнести на склад палатки и ведра и отправились на свою поляну устраивать быт.
Поставили на старое место палатку, и пошли на пляж искупаться и пообедать в чебуречной. После обеда вернулись на пляж и, растянувшись на топчанах, стали загорать, одновременно обсуждая предстоящий банкет. « Ира намекнула, что мы можем прийти к ним в номера к семи вечера с хорошим вином, а закуску они приготовят»,- сказал Игорь, который весь поход опекал девушку.
«Потом, можно будет сходить на вечер танцев в клуб турбазы или пойти гулять к морю с вариантом ночного купания»,- предложил Толя, не менее ревностно ухаживающий эти дни за Таней.
«Если пойдем на танцы, то надо бы сходить в камеру хранения и взять брюки и рубашку, да и в кедах на танцы не пойдешь»,- продолжил его мысль Игорь. Павел не спрашивал приятелей насколько далеко у них зашли отношение с девушками, да и они не очень откровенничали, но, судя по тому, что разговор пошел о танцах, дальше поцелуев под луной они не добрались. Так как Павел расценивал свои шансы со Светой как минимальные, то он был согласен на любой вариант проведения вечеринки. В конце концов, приятели договорились, что после пляжа пойдут в магазин и купят хорошего вина, а потом возьмут необходимые вещи в камере хранения, что бы явиться в номер к девушкам готовыми пойти на танцевальный вечер.
И вот к 19 часам, готовые к танцам, приятели постучались номер. Там их уже ждали. Стол был накрыт, а девушки с прическами, в легких платьях и туфлях на высоком каблуке показались курсантам феями, совсем не похожими на тех туристок в спортивных костюмах, которыми они привыкли их видеть. А Светлана, с легким макияжем, в ярком крепдешиновом платье, с глубоким декольте, подчеркивающем её женское достоинство, и уложившая в высокую прическу светлые волосы, выглядела ни чуть не старше соседок-студенток.
«С такой девушкой и на танцы сходить удовольствие»,-подумал Павел и сказал: « Светочка! Первый вальс я танцую с тобой! И не говори «нет», иначе я умру».
«Умирать не надо, а вот пойдем ли мы на танцы, еще вопрос. С вами всех солидных женихов распугаешь»,- с улыбкой ответила Света, принимая от Павла пакет с бутылками.
«О, «Салхино» и «Псоу! Молодцы ребята. А тут нас на водку приглашали, мы не зря отказались»,- продолжала шутить Света. А Ира с Таней в это время наводили последний лоск на стол. Правда, тарелок было всего две - одна с нарезанной баночной колбасой, а вторая т с баночным же сыром. Но на бумажных салфетках лежали аккуратные дольки намазанных маслом французских булок, крупные аппетитные сливы и ароматные абрикосы. Салфетки же выполняли функции тарелок, а алюминиевая вилка и граненый стакан, вокруг каждой из них, фиксировали место за столом. В номере было всего два стула. Их поставили в торцах стола, а с боков придвинули кровати. Толя с Таней и Игорь с Ирой, как голубки, уселись на кровати, а Павел со Светой расположились друг против друга на стульях.
Глядя на vis-a-vis, Павел невольно прикидывал, как бы остаться с ней вдвоём.
Глядя на vis-a-vis, Павел невольно прикидывал, как бы остаться с ней вдвоём.
«Как Вам здешний санаторий?»- спросил Павел у соседей по столу, что бы как-то поддержать разговор.
«Всё было хорошо, отдохнули на славу. Правда, первую неделю штормило и купаться не разрешали, но со Светочкой мы каждый день ходили в бассейн, сегодня после ужина у нас последнее посещение». – ответил Александр Фёдорович, любовно глядя на жену.
«У нас, к сожалению, сегодня путевка заканчивается, завтра с утра едем в Адлер. А в 15 часов самолет », с легкой улыбкой сказала Светлана Васильевна и повернувшись к мужу продолжила: « Саша, нам в Адлере еще хорошего вина купить бы надо»! «А что бы ты хотела? Предлагаю «Улыбку» и «Букет Абхазии»,- живо откликнулся Александр Васильевич. «Можно и так, но я бы хотела местного, абхазского вина « Салхино» и «Псоу»- ответила Светлана Васильевна. И обращаясь к Павлу, продолжила:
«Сорт «Салхино» - сладкое, тяжелое вино, типа кагора, имя дано по названию села в Абхазии, стоящего на берегу реки Псоу. А от реки происходит название второго вина, очень легкого и вкусного».
« Сорт «Салхино» - сладкое, тяжелое вино, типа кагора, имя по названию села в Абхазии, стоящего на берегу реки Псоу. А от неё происходит название второго вина, очень легкого и вкусного. Говорят, что «Псоу» было любимое вино Сталина», – важно доложил Игорь, открывая бутылки
С этими словами он распорядился: «Как завхоз группы определяю держателем «Псоу» себя, а «Салхино» Толю, девушки выбирают, а мы наливаем».
Все дружно загалдели, высказывая предпочтение, и по команде Игоря выпили за успешное завершение похода. Так они сидели и болтали, потягивая вкусное вино и не забывая про бутерброды и фрукты. Когда все 4 бутылки были выпиты, Ира предложила пойти на танцы, но остальные особенного энтузиазма не высказали и они ушли вдвоем с Игорем.
Через пол часа после их ухода Таня предложила всем пойти на ночное купанье. Девчонки согласились, да и ребята были не против такого романтического продолжения вечера.
«Подождите нас на выходе, мы переоденемся для купанья», - сказала Света. Курсанты вышли из корпуса и сели на скамейку, стоящую в кустах самшита напротив входной двери. Во влажном воздухе, несущем свежесть моря, запахи субтропических цветов и целебного эвкалипта особенно волшебно звучало пение цикад.
В клубе на втором этаже заиграла музыка, приглашая желающих на танцевальный вечер.
В клубе на втором этаже заиграла музыка, приглашая желающих на танцевальный вечер. Ужин подходи к концу, в зале официантки убирали посуду. «Светочка, поторопись, мы опоздаем в бассейн», - сказал жене Александр Федорович, нервно поглядывая на часы.
«Иди сегодня один, мне что-то не хочется, я подожду тебя на скамейке у входа фуникулера. Там такой чудный вид на море», - ответила мужу Светлана, аккуратно помешивая чай . Александр Фёдорович, не стал её уговаривать и попрощавшись с Павлом быстро пошел к двери. Павел тоже закончил ужин, но, отодвинув пустой стакан, продолжал сидеть.
Немного помолчав, Светлана сказала, как бы оправдывая мужа, что он без возражений ушел : «Он у меня мастер спорта по плаванию, и любую возможность потренироваться не упускает. А я, тебя сразу узнала, как только увидела тебя за нашим столом. И первой мыслью было, как жалко, что я завтра уезжаю. Ну, пойдем, погуляем, пока муж развлекается в бассейне».
Они вышли из столовой и медленно пошли по тенистой аллее, в сторону его корпуса.
«Светочка, ты почти не изменилась, выглядишь превосходно», - сказал Павел беря её под левую руку
«Спасибо, конечно, но сорок не тридцать, я знаю, что ты это видишь, но всё равно, приятно»- ответила женщина, и положила кисть правой руки на его ладонь, сжимающую её локоть. Они свернули в кипарисовую аллею и сели на скамейку стоящей в темной нише, сформированной в самшитовом кустарнике.
Павел обнял женщину за плечи и слегка притянул у к себе. Светлана повернула к нему лицо и резко потянувшись, крепко поцеловала, обхватив голову Павла руками.
Скамейка стояла в темноте, а вход в корпус был в свете фонаря
Скамейка стояла в темноте, а вход в корпус был в свете фонаря.
Толя закурил, и только по красному огоньку сигареты можно было определить, что на скамейке кто-то сидит. От клуба доносилась танцевальная музыка, теплый влажный воздух был напоён запахом самшита, а у Павла легкое опьянение и предчувствие романтического купания создавали настоящую эйфорию. Через десять минут, вышла одна Таня, и, ориентируясь на огонек сигареты, подошла к ребятам. «Света передумала идти на море и сказала, что бы мы шли без нее»,- произнесла она недовольным голосом.
«Зачем я буду им мешать»,- подумал Павел. А вслух сказал: « Идите одни, я посижу немного, а потом пойду на танцы». Ребят уговаривать не пришлось, и они тут же скрылись в темноте.
Павлу стало грустно, и он подумал: «Почему бы не считать за повод, желание вернуться к Свете, что бы пригласить её на танцы?» Он встал и направился в корпус.
«Если дверь закрыта изнутри, то стучаться не буду, а если открыта…»,- подумал Павел, и осторожно потянул ручку. Дверь открылась. Света, в одном халатике, стояла у двери и, без удивления, смотрела на него.
«Входи быстрее, и закрывай на ключ»- шепнула она заговорщицким тоном, выключая свет и одновременно вплотную приближаясь к Павлу.
Щелкнув замком, Павел обнял девушку, и легко проведя ладонью по талии, почувствовал, как выгнулась ее спина, а тело напряглось от сладостного ощущения предстоящих дальнейших ласк.
Нырнув, как в омут в объятия Павла, Света доверчиво, прижалась к нему своей, трепещущей от желания, плотью. Затем медленно потянулась к нему лицом, подставляя полураскрытые губы. Всё сильнее возбуждаясь, Павел крепко поцеловал её. Тонкий запах помады, и восхитительная жаркая влажность рта кружили голову
Ему не хотелось отрываться от её упругих губ. Его язык раздвинул её губы и проник внутрь.
Позабыв обо всем, она отдалась поцелую, обхватив голову Павла руками.
Позабыв обо всем, она отдалась поцелую, обхватив голову Павла руками.
Тонкий запах помады, и восхитительная жаркая влажность губ кружили Павлу голову. Ему не хотелось отрываться от её рта, в то время как ласковый язык её раздвинул его губы и проник внутрь. Но это продолжалось всего с десяток секунд. Внезапно женщина отстранилась от Павла и, откинувшись на спинку скамейки, спросила глухим голосом: «Ты в номере живешь один»? В ответ на недвусмысленный намёк, на Павла нахлынул острый жар желания немедленно почувствовать каждую частицу её тела.
В ответ на Павла нахлынул острый жар желания немедленно почувствовать каждую частицу её тела Руки юноши, медленно заскользили вдоль её спины, через тонкую ткань халатика, ощущая ребристость позвоночника, переходящую в углубляющийся овражек упругой попки. Его вмиг вздыбившаяся предмет жестко уперлась в девичий живот, в то время как грудь ощущала восхитительную упругость вздыбившихся от возбуждения девичьих сосков. Оторвавшись от поцелуя, Павел чуть присел и, раздвигая подбородком полы халатика, ухватил губами горячую ягодку на левой груди. Девушка слегка всхлипнула, и Павел понял, что его ласки ей приятны. Приподняв подол коротенького халатика, он ласково сжал руками две половинки её горячей попки, и начал осторожно мять их, массируя пальцами гладкую ложбинку. Немного раздвигая и нежно поглаживая ягодицы руками, он одной рукой нащупал в глубине ложбинки, под шелком тонких трусиков туго сжатую ямочку. Другая рука, скользнув между ее ног, явственно ощутила через мокрую ткань тонких трусиков, обритый лобок и трепещущий жар набухших губ. Девушка застонала каким-то странным грудным голосом, ноги ее почти подкосились, и она резко вывернувшись из его объятий, прошептала: «Прости. Пашенька, так больше не могу, я уже вся мокрая, давай скорее». Павлу повторять было не надо, и разделся он едва ли не быстрее, чем она сбросила халатик и сняла трусики. Но когда она повернулась к нему спиной чтобы расстелить кровать, он снова обнял её, ласково положив ладони на вздыбившиеся груди, с набухшими от возбуждения сосками. «Так мы и до кровати не дойдем», - грудным голосом шепнула девушка и, упершись локтями, наклонилась лицом над столом, одновременно расставляя ноги. Затем уверенным движением кисти захватила его вздыбленный ствол, настойчиво упиравшийся в ложбинку между округлыми ягодицами и пристав на цыпочки, и чуть подняв попку, с легким стоном, направила его во влажное и горячее, дрожащее от возбуждения вожделенное место. Дыхание девушки участилось, голова откинулась назад. Павел отчетливо почувствовал волнующий запах зрелой женщины, моментально пробудивший в нем острейшее желание слиться с ней в едином ритме. Чувствуя ладонями горячую упругость грудей, Павел, синхронно с движением, начал сжимать ее соски, что еще больше усилило возбуждение девушки. Оно нарастало волнами, все больше и больше, пока не заполнило полностью ее сознание. Двигаясь в унисон его движения она издавала сладострастные стоны, охала и вскрикивала, пока не почувствовала как ее полностью поглощает горячая волна и она куда-то летит. Протяжно застонав, она, часто дыша, уткнулась лицом в кисти рук, упирающихся о поверхность стола. Из Светы вырвался какой-то неопредёленный хрип, ее тело последний раз сильно напряглось, выгнулось и обмякло. Но Павел не прекращал фрикции, ибо его самого начинали захлестывать знойные волны возбуждения. Видимо почувствовав это, она стала мышцами лона и движением таза помогать ему. И вот тело юноши начала сотрясать конвульсии, а из перевозбужденного члена, несколькими порциями, вылетела долгожданная струя горячей спермы, орошая благодарное лоно и инициируя у девушки завершающий аккорд мощнейшего оргазма.
Через пару минут они лежали в кровати, и, крепко обнявшись, с сожалением вспоминали все упущенные возможности, которые им предоставлял туристский поход.
Еще через час, Павел подходил к палатке, опасаясь спугнуть, кого ни будь из своих приятелей, и вспоминал, как Света, провожая его, коротко поцеловала в щеку и сказала: « Жаль, что продолжения не будет. Я ведь завтра уезжаю».
Внезапно женщина отстранилась от Павла и, откинувшись на спинку скамейки, спросила глухим голосом: «Ты в номере живешь один»? На недвусмысленный намёк, у него начал непроизвольно нарастать жар желания немедленно почувствовать каждую частицу её тела.
Он ответил, в волнении: «Нет, номер четырех местный, так что скучать не придется».
Света на мгновение прижалась к нему, коротко поцеловала его в щеку и сказала, вставая: «Жаль, что продолжения не будет. Я ведь завтра уезжаю».
Предыдущая часть:
Продолжение: