В июле на малой сцене Театра Наций состоялась премьера спектакля «Жюли» по пьесе «Фрекен Жюли» Августа Стриндберга. За инсценировку трагической истории отношений молодой аристократки и ее лакея взялся режиссер из ЮАР Джеймс Нобо, художественный руководитель Объединенных театров Йоханнесбурга.
Джеймс, как вам Москва?
Я восхищаюсь этим городом! Всё это время я просыпался в пять утра и, пока не начиналась репетиция, гулял по московским улицам - шёл, куда глаза глядят. Я любовался городом, просто смотрел по сторонам, забывая обо всём. Я был в нескольких музеях, побывал в лучших театрах и видел совершенно потрясающие спектакли. Конечно, заходил в местные рестораны, и мне особенно понравились русская и грузинская кухни.
Расскажите, какое мнение у вас сложилось о российских коллегах?
У россиян есть репутация людей сдержанных в проявлении чувств. У меня сложилось обратное впечатление - русские достаточно эмоциональные, страстные, а русский язык экспрессивен!
Я впервые имел удовольствие работать с русскими артистами и был впечатлен их талантом ещё во время кастинга. Я сразу понял, что это будет взаимообогащающий опыт.
Почему для постановки выбрали именно это пьесу?
Это было наше совместное решение вместе с художественным руководством Театра Наций. Евгений Миронов когда-то и сам играл в спектакле «Фрекен Жюли». Я решил предложить театру свою версию этой истории.
Почему не взяли что-то из русской классики, или, наоборот из южноафриканской драматургии?
Я прекрасно понимаю, чего от меня ждут. Да, я южноафриканский режиссер, приехавший в Москву, чтобы поставить европейскую классику, которая никак не связана с моей культурой. Я не хочу себя ограничивать какими-то рамками. Мы не стали переносить действие пьесы в современную Россию или Южную Африку. Для меня было очень важно сохранить аутентичность произведения, чтобы оно звучало так, как было задумано автором. Мы взяли эту интригующую историю, сохранили место действия, но при этом эстетически немного сдвинулись в сторону современности.
Что же современного вы нашли в этой пьесе?
Для меня первостепенен конфликт, основанный на истории социального неравенства. Казалось бы, прошло столько времени, но разница между классами по-прежнему велика. Я попросил художника по костюмам Екатерину Злую отразить коллизию времён. Первая сцена будто погружает нас в эпоху конца XIX века, но по мере развития сюжета костюмы становятся всё современнее, это напоминает смену масок. Я хотел подчеркнуть, что спектакль не ограничен одной эпохой. Гений Стриндберга в том, что он создал пьесу, актуальную для любого времени и любой страны. Везде есть этот разрыв между роскошью и нищетой.
Расскажите немного о главных персонажах спектакля
Особое место в пьесе занимают Жан и Жюли — лакей и аристократка.
Жан - человек из ниоткуда, у него совершенно ничего нет. А это значит, что, во-первых, ему нечего терять, а во-вторых, он из тех людей, которые хотят всегда забраться как можно выше, и идут по головам. Жюли, наоборот, родилась с серебряной ложкой во рту, и не предпринимала никаких усилий для своего благополучия. Больше всего она боится, что всё развалится, потому что не умеет жить по-другому.
В вашем спектакле задействованы и другие персонажи, которых нет в пьесе…
Мы работаем здесь и сейчас, для современной аудитории. Эта пьеса слишком текстоцентрична, что, конечно, вполне укладывается в традиции русского психологического театра, но мне был интересен и другой тип существования, поэтому в свой спектакль я добавил шесть персонажей, которые существуют пластически! Танцовщики дают тексту возможность дышать. Танцы не раскрашивают спектакль эмоционально, они лишь подчеркивают отдельные моменты.
Вы планируете вернуться в Россию?
Да, конечно! Теперь часто думаю о том, как наладить культурные связи между Россией и Южной Африкой. Лично для меня постановка «Жюли» положила начало большой дружбы с вашей прекрасной страной.
#премьера, #постановка, #театр наций, #спектакль, #Жюли, #режиссер, #интервью