Все мои знакомые знают, что я по образованию - историк-архивист и почти полвека проработал в цнтральных государственных архивах нашей страны.
Поэтому они периодически дарят мне какие-то любопытные артефакты. То пришлют из Сызрани – с родины моей мамы - миниатюрную книжицу, изданную к 300-летию Дома Романовых. То подарят найденный при сносе старого бревенчатого дома на Бауманской улице дневник московского студента, где тот описывает события в столице в 1918 году. То принесут с дворовой помойки потрясающие интересные неизданные рукописные воспоминания советских подводников (до сих пор для меня остаётся загадкой, кто их собирал и почему выбросил в мусорку).
А три дня назад соседка с нижнего этажа вручила мне записную книжку конца Великой отечественной войны.
Она нашла этот раритет в полуразрушенной избе в тверской деревне Богатырёво, в которой когда-то жили её родители. Почти все дома там давным-давно брошены и постепенно приходят в запустение. И в одной из таких развалин моя соседка Тамара нашла вот эту записную книжку.
Изящная вещица. Миниатюрная стилизация под старинные кожаные фолианты. Размер 11 на15 сантиметров. Нечто подобное я видел в руках прихожан в католических соборах Европы, где мужчины и женщины читали по таким блокнотикам-молитвенникам церковные псалмы.
Возможно, что и эта записная книжка была куплена в одном из католических прикарпатских городков, потому что на внутренней части обложки была надпись фиолетовыми чернилами: «Польша Краков Львов». А ниже, уже синими чернилами: «Польша район города Дембица оборона». И другими, более тёмными, чернилами: «1-й Украинский фронт I / ХII-44 г.».
Какое удивительное совпадение! Всего пару недель назад я выложил на ДЗЕНе свою большую трёхчастную статью про космодром Байконур. И там упомянул, что советская ракетно-космическая программа началась с города Дембица. С письма премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, который летом 1944 года попросил у Сталина разрешения осмотреть в этом польском городке, только что освобождённом Красной Армией, заводы по производству ракет Фау-2.
Сталин тогда впервые проявил любопытство к чужим ракетным исследованиям. Он спросил заместителя Председателя Государственного комитета обороны Лаврентия Берию – раз англичане так интересуются этой темой, может быть и нам нужно что-то предпринять в этом направлении? Тот воспринял вопрос Сталина как руководство к действию, и тут же распорядился перевести всех советских заключённых инженеров-ракетчиков на вольное поселение. В их число попал и Сергей Королёв.
Просьбу Черчилля Сталин удовлетворил, и осенью 1944 года на секретный ракетный полигон Вермахта в польской Дембице британских инженеров допустили – но там уже работали советские эксперты. Англичане первыми нашли уникальные детали систем управления «Фау-2», но наши инженеры Борис Черток и Николай Пилюгин раньше них смогли выяснить, в чём состоит принцип управления немецких ракет.
И вот, спустя две недели после того, как я описал это в своей статье, мне в руки попало ещё одно напоминание про польский город Дембица.
Как это совместилось во времени? Странное совпадение. Очень странное.
Это был рукописный песенник. Владелец записной книжки записывал в неё популярные в военное время песни и стихи.
«Офицерский вальс» (Ночь коротка, спят облака...) её пел Леонид Утёсов.
«Огонёк» (На позицию девушка провожала бойца…) – она звучала по радио в исполнении Владимира Нечаева.
«В землянке» (Бьётся в тесной печурке огонь…) - кто только не пел в годы войны эту знаменитую песню: Георгий Виноградов, Вадим Козин, Марк Бернес, Леонид Утёсов.
«Пусть звенит гитара неустанно» - это была очень популярная песня предвоенных лет «короля русского танго» Петра Лещенко.
Очень много здесь было записано текстов известных довоенных и дореволюционных романсов.
«Вернись, я всё прощу…»
«Перебиты, поломаны крылья…»
«Ночь светла, над рекой тихо светит луна»
«Когда простым и нежным взором ласкаешь ты меня, мой друг…»
«Мы с тобой случайно в жизни встретились…»
«Мой милый друг, зачем все объясненья?»
«Вот письмо. Без гнева и без злобы…»
Есть цыганские песни, такие, как «Пой, звени, играй, гитара милая…» и другие. Есть народные – «Стенька Разин» и «Раскинулось море широко».
Есть песни, которые пела вся страна, хотя авторство их неизвестно. Например, знаменитый «Чуйский тракт» (Расскажу про тот край я суровый, где машины заносят снега…). Или «Сердце бьётся, как робкая птичка, лишь увижу случайно её…»
И под каждым текстом песни владелец блокнота ставил дату. Как правило, декабрь 1944 года, и лишь самые последние записи датированы 1945 годом.
Причём, было совершенно понятно, что этот воин записывал песни, что называется, «со слуха». Слушал патефон и запоминал слова. Например, явно не зная, что район в Одессе между морем и лиманом называется «Пересыпь», строчку песни «Шаланды полные кефали» записал так:
«Но и молдаванки и пересы обожают Костю моряка». С молдаванками всё понятно, но вот, спросить владельца блокнотика – кто такие эти «пересы» - интересно, что бы тот ответил?
Песня Вертинского «Златокудрою весной» у него начинается со слов: «Над лахудрою весной…»
А услышав стихи Сергея Есенина «Вечер чёрные брови насопил», явно этот офицер, не зная слова «насопил» (насупил), в свой песенный блокнот простодушно написал: «Вечер хмурый брови на супе…».
Как расслышал и запомнил – так и записал.
Поэзии в этой записной книжке много. Однако большинство текстов я не смог найти в интернете – возможно, это были стихи каких-то самодеятельных фронтовых поэтов, напечатанные в дивизионной газете и бережно переписанные владельцем этого рукописного песенника «на память».
Вот первые строки таких непритязательных, но искренних стихов:
«За бронёй грохочущего танка
В дни, когда настигла нас гроза,
Девушка с чужого полустанка
Ласково смотрела мне в глаза…»
Были в этом блокноте и анекдоты на тему любви, а также совершенно уникальные шаблоны любовных писем, составленные опытными ловеласами, чтобы фронтовики могли привлечь внимание девушек в тылу и завязать с ними романтическое знакомство. Остальные бойцы - менее искушённые в охмурении слабого пола - переписывали подобные военно-лирические послания под копирку и потом, как бы от своего лица, отправляли полевой почтой по городам и сёлам всего Советского Союза.
«С тех пор, как на линии моего наблюдения появилась огневая точка в виде вашего образа, все цели потеряли для меня прежние значения. Все объективы визирных трубок и приборы наблюдения направлены в то место, где время от времени вспыхивают огни любви…»
А вот стихи под название «Боевая ППЖ». Это аббревиатура выражения «походно-полевая жена». Не секрет, что подобные неуставные отношения между мужчинами и женщинами существовали на войне. Режиссёр Петр Тодоровский даже снял на эту тему фильм "Военно-полевой роман". Командование всё знало, но закрывало глаза на "окопную любовь". Более того, даже существовало негласное правило, что боевую подругу мог иметь офицер на должности не ниже командира батальона. А вот их подчинённым походно-полевые жёны не полагались, и приходилось бедным лейтенантам воображать чужую любовь примерно в таких стихах:
«Мина свищет, завывая, но со мню в блиндаже
Ночь проводит, сна не зная, боевая ППЖ.
Дома ждёт меня другая, разлучила нас война.
Но со мною боевая и походная жена.
В наступленьи, в окруженьи, на исходном рубеже
Приходилось целоваться с боевою ППЖ
Придёт время – ты узнаешь, как придёт конец войне.
Я скажу: «Иди ты на …!» Еду я к своей жене!»
Вот такой открылся мне из этой записной книжки армейский фольклор.
Вот такое отношение младшего офицерского состава к внебрачным связям вышестоящих командиров.
И к женщинам, которые «дали слабину».
Искренне и прямо. По-фронтовому!
На внутренней стороне задней обложки была указана фамилия владельца блокнотика. Лейтенант Мартыненко Степан Григорьевич.
Мне захотелось узнать хоть что-нибудь об этом офицере. И я начал свои поиски с просмотра интернет-портала «Память народа», где собраны сотни тысяч документов о советских защитниках родины.
Введя в поисковую строку фамилию и имя-отчество нашего персонажа, я выяснил, что человек с таким именем, действительно, существовал и даже был награжден Орденом Красной звезды. А, потратив ещё пару часов, я отыскал и фотографию этого лейтенанта Степана Мартыненко с тем самым орденом на груди.
В армию он был призван в городе Новоалександровске. Это Ставрополье (тогда Орджоникидзевский край со столицей в городе Орджоникидзе – ныне Владикавказ) в октябре сорок первого.
Получается, в 1944 году Степану Григорьевичу было 28 лет.
В таком зрелом возрасте на фронте многие его сверстники были уже полковниками – следовательно, человек не имел специального военного образования и, скорее всего, начал воевать рядовым бойцом, а офицерское звание получил за свой боевой опыт и личные качества.
На фронте таких офицеров-выдвиженцев воевало огромное количество.
Однако, одного опыта мало. На фотографии у лейтенанта – погоны артиллерийских войск, а стало быть, он должен был хорошо знать математику, чтобы делать расчёты по ведению огня. Ведь нужно учитывать очень много вводных данных. Дальность до цели, скорость её движения по полю боя, разность высот, направление и сила ветра, давление ртутного столба. И даже температуру воздуха - в разрежённой атмосфере жаркого полудня снаряд летит на сто метров дальше, нежели в плотном воздухе холодного зимнего вечера. Нужно учитывать и состояние самого орудия (новое оно или старое, с изрядно изношенным стволом). Формулы, формулы, формулы… Едва ли человеку с недостаточным образованием доверят такое сложное дело, как артиллерия
И ещё я обратил внимание на то, что на фотографии у лейтенанта Мартыненко нет ни одной медали – это странно для человека, провоевавшего три года. Даже в далёких от фронта тыловых частях или в интендантских подразделениях людей награждали медалями просто за добросовестное несение службы. Видимо, наш артиллерист был из той породы участников войны, про которых говорят: "За наградами не гонялся".
А вскоре в интернете я нашёл и документ, из которого стало ясно, что наш лейтенант занимал должность командира огневого взвода 120-миллиметровых тяжёлых миномётов. Похоже было, что его взвод – а может даже вся миномётная батарея – недавно отличились в бою. Потому что в этом же приказе о награждениях упомянуты ещё пять бойцов-миномётчиков, телефонистов и разведчиков-корректировщиков огня.
Наш герой служил в 823-м стрелковом полку 302 стрелковой дивизии. Здесь у нас всё сходится – именно эта дивизия, входившая в 60-ю Армию 1-го Украинского фронта, освобождала город Дембицу.
Мы хорошо знаем о подвигах лётчиков или танкистов, воевавших на той войне. Меньше – про артиллеристов, разведчиков или связистов. И совсем мало - про миномётчиков, хотя без них не обходился ни один, даже самый короткий, бой.
Это очень удобное оружие – миномёт. Он предельно прост по устройству, поэтому недорог в производстве. С миномётом можно пробраться куда угодно и вести огонь даже из густого леса или из-за насыпи, оставаясь невидимым для противника. Он не такой тяжелый и неповоротливый, как пушка. Поэтому в бою миномётчиков всё время перебрасывали с фланга на фланг, они перебегали из одного окопа в другой, в зависимости от того, где сейчас прорывался враг.
Лёгкий 37-миллиметровый миномёт, с которым Красная Армия готовилась к войне, весил всего два с половиной килограмма, и бойцы могли носить его в одной руке. Но это оружие было признано малоэффективным, так как стреляло на небольшое расстояние.
Более популярен в войсках был ротный 50-мм. миномёт, он весил 10-12 килограмм и мог стрелять каждые 2 секунды на расстояние до 800 метров. Но после зимней войны с Финляндией он тоже был признан слабым оружием для современного боя, поэтому на фронте появился более крупный батальонный 82-мм. миномет. К нему хорошо подходили немецкие мины. Он весил 63 килограмма, имел небольшие стальные колёсики, и бойцы возили его за собой, как пулемёт.
И ещё в Красной Армии имелись тяжёлые 120-мм. полковые миномёты. Они по своим огневым возможностям приравнивались к артиллерийским орудиям, стреляли на расстояние почти в пять километров, но в отличие от пушек имели все преимущества других минометов: были очень мобильны и мгновенно разворачивались в боевое положение.
Мины к нему были двух типов: осколочно-зажигательные - для поражения живой силы противника и фугасные - для разрушения блиндажей и крупных зданий.
Но он, действительно, был тяжелым, даже по весу. В походном положении весил более полутонны, поэтому имел приставные автомобильные колёса и перевозился парой лошадей или небольшим автомобилем типа «Додж три четверти».
Кто же находился в подчинении у командира огневого взвода Степана Мартыненко?
Два миномётных расчёта. В них пара сержантов – командиров отделений (расчётов). И 18 рядовых бойцов: 2 разведчика-корректировщика, 2 наводчика, 4 заряжающих, 2 снарядных, 4 подносчика и 4 ездовых. Всего 20 человек и 6 артиллерийских лошадей. Ещё одна верховая лошадь была положена самому командиру взвода.
Два таких взвода составляли миномётную батарею, положенную по штату каждому стрелковому полку. В ней, кроме перечисленных выше военнослужащих, были: командир батареи в звании капитана, политрук, старшина батареи и 5 связистов-телефонистов.
Вот и всё, что мне стало известно о владельце той красивой записной книжки. Вы спросите – а в чём же загадка, заявленная в заголовке?
И тут я подхожу к самому главному. Вот какой документ мне выдал портал «Память народа».
Читайте внимательно.
Два лейтенанта с одной и той же фамилией, именем и отчеством.
Оба проходят службу в одном и том же 823-м стрелковом полку 302-й стрелковой дивизии. Оба занимают должности командиров огневых взводов 120-мм. миномётов.
И всего два различия между ними. Возраст: один 1916 года рождения, второй – на 7 лет моложе, он с 1923 года.
И место призыва. Который постарше – из города Новоалександровска Ставропольского края, а тот, что помоложе – из станицы Тимашёвской Краснодарского края (ныне это город Тимашёвск). Хотя, в масштабах СССР обе локации совсем рядом, на расстоянии каких-то двухсот километров друг от друга. Это Кубань.
Как стало возможным такое совпадение?
Я начал разбираться и искать документы на второго лейтенанта Мартыненко. Выяснилось, что тот погиб 14 июля 1944 года, на второй день начала Львовско-Сандомирской наступательной операции, в которой участвовал наш 823 стрелковый полк. Это случилось в Прикарпатье, примерно в ста километрах восточнее Львова. Похоронен лейтенант был в селе Белоголовы Тернопольской области.
Через несколько дней его дивизия получила название «Тернопольской».
Вот фрагмент из журнала боевых действий 302-й дивизии именно за тот день, когда был убит второй, более молодой лейтенант Мартыненко. Конечно, конкретно про него здесь ничего не сказано - но можно примерно понять, какие бои вёл его 823-й стрелковый полк.
А это карта западной части Украины с сёлами, перечисленными в журнале боевых действий: Белокриница, Олиев, Лопушаны, Гукаловцы. В том порядке, как их освобождала летом сорок третьего Красная Армия, двигаясь с востока на запад. И деревня Белоголовы - здесь находился штаб дивизии, и здесь же в братской могиле однополчане похоронили павших.
А это страница журнала учёта боевых потерь 302 стрелковой дивизии с 22 июня по 18 июля сорок четвёртого года. Строчку, в которой указан погибший в бою лейтенант Мартыненко, я обвёл красным контуром.
Вот здесь я её увеличил. Вы можете прочитать все данные, двигая пальцем вправо и влево.
Но в документах, выложенных на портале «Память народа» я нашёл ещё одну странность.
Смотрим учётную карточку офицера. Она состоит из трёх формуляров. В первом записано место рождения лейтенанта – Краснодарский край, станица Тимашёвская. И имя его матери – Бурлакова Александра Григорьевна.
Смотрим второй формуляр. По почерку видно, что он был заполнен той же рукой, что и первый. Здесь указаны дополнительные сведения на офицера: до призыва в армию был рабочим, образование имел 7 классов, обучался в Урюпинском пехотном училище, звание лейтенанта получил 5 мая 1942 года приказом по Северокавказскому военному округу.
Комсомолец, а с 1944 года – член партии ВКП(б).
Удостоверение личности № 133337. Здесь всё сходится с журналом учёта боевых потерь.
Однако местом рождения почему-то указана не станица Тимашёвская. А город Сталино, нынешний Донецк. И фамилия отца – не Мартыненко, а Бурлаков И.З.
Как так? Почему «отец» носил другую фамилию и имя не Григорий? Получается, он не отец, а отчим?
Ничего не прояснил и вот этот документ с портала "Память народа". Здесь то же место рождения - город Сталино.
Имеется и третий формуляр, самый интересный. Из него мы можем узнать детали движения по службе нашего второго лейтенанта Мартыненко.
В тот день, когда ему было присвоено офицерское звание, он был назначен на должность командира миномётного взвода 21 мотострелковой бригады, которая – как я выяснил - находилась в городе Майкопе.
Провоевав на этой скромной должности полтора года, 10 марта сорок третьего, наш лейтенант был переведён в 256-ю стрелковую бригаду с повышением на следующую должностную ступеньку. Стал заместителем командира батареи отдельного миномётного дивизиона.
256 бригада входила в 9 стрелковый корпус 9-й Армии, потом – 37-й армии.
За этот период войны есть непонятная запись: «В распоряжение П/С (видимо, «пункт сбора») по освобождению из окружения противника». Похоже, что его часть попала в окружение, но благополучно из него вышла.
И последние записи в этом формуляре.
6 февраля 1943 года – направлен в распоряжение Командующего Южным фронтом. Затем 12 октября 1943 года – поступил в распоряжение Командующего Северокавказским фронтом.
И наконец, самая последняя. Командир огневого взвода в 823 стрелковом полку 302 стрелковой дивизии. Убит в бою 14.7 44.
И ни одной награды за более, чем два года боёв. Для строевого офицера с передовой, члена Коммунистической партии - это более, чем странно.
В общем, ничего эти документы из Подольского Архива Министерства Обороны не прояснили. Только всё ещё более запутали. Я так и не понял, каким образом оказались два молодых офицера с Кубани, имевшие одни и те же звания, имена и фамилии, в одном миномётном батальоне, на одинаковых должностях командиров взводов. При этом один был убит в июле сорок четвёртого, второй явно воевал до весны сорок пятого и сохранял в своей красивой записной книжке всякие песенки.
Может быть, это произошло потому, что командование 1-го Украинского фронта старалось формировать свой личный состав из этнических украинцев, или хотя бы из бойцов с украинскими фамилиями?
Их было здесь 32%, больше, чем вообще в РККА (20%) и даже в национальном составе СССР (16%). Тогда становится всё понятно : Мартыненко - фамилия явно украинская, и стало быть, где же служить офицерам с такой фамилией, как не здесь? (Национальный состав 1-го Украинского фронта где воевали люди 230 национальностей и народностей, живших в СССР, я привёл в самом конце этой статьи).
И напоследок – боевой путь 302 стрелковой дивизии.
Она была сформирована, как горнострелковая и в начале 1942 года участвовала в обороне Крыма. После того, как полуостров захватили немцы, дивизия отступила из Крыма через Керчь и продолжала вести оборонительные бои под Ростовом.
В Сталинградской битве перешла в наступление, освобождала Котельниково, Ростов-на-Дону.
Весной 1943 года вела бои на Донбассе и в Запорожье.
Осенью – наступала в районе Белой Церкви и Винницы
Летом 1944 года за освобождение Львова дивизия была награждена орденом Красного Знамени.
В августе. участвовала во взятии городов Дембица, Краков, лагеря смерти Освенцим в Силезии.
В марте 1945 года за взятие чешского города Оломоуц награждена орденом Кутузова 2-й степени.
В мае 1945 г. освобождала столицу Чехословакии г. Прагу. Закончила войну в польском Вроцлаве (Бреслау).
Вот сколько нового и интересного я узнал, пытаясь проследить фронтовую судьбу владельца этой записной книжки со стихами и песнями военной поры. Эти поиски заняли у меня четыре дня, но я ничуть не жалею о потерянном времени. Следя за передвижениями по Европе нашего героя, я вспоминал, как сам 20 лет назад ездил с автобусным туром по тем местам и гулял по чешскому Оломоуцу и польскому Вроцлаву.
Если бы я был лет на 20-30 моложе, то, наверное, продолжил бы свои расследования.
Съездил бы в Подольский военный архив, поискал там список всех офицеров 823-го полка, попробовал бы разобраться – как случилось, что два лейтенанта с одинаковыми именами и фамилиями оказались в одном минометном дивизионе на одинаковых должностях.
Написал бы запрос в Тверской областной архив и выяснил – жил ли в деревне Богатырёво ветеран войны Степан Мартыненко. Можно было бы поинтересоваться и в местном военкомате - не проживала ли в этой деревне женщина-участница войны. Потому что я вполне допускаю ситуацию, когда наш Степан после демобилизации подарил самое дорогое, что было у него на фронте - блокнотик с текстами песен и романсов какой-нибудь симпатичной связисточке или медсестричке, призванной на войну из тверской деревни Богатырёво.
Хорошо бы найти его (или её) потомков и отдать им этот старый военный блокнот, принадлежавший миномётчику с лицом чем-то похожим на лицо моего отца, такого же окопного лейтенанта-выдвиженца из простых бойцов. Тем более, что родом мой отец из тех же мест, что и этот Степан Григорьевич – только не с Кубани, а с Дона.
Но, к сожалению, мне уже 77 лет – это тот возраст, когда поздновато начинать подобные расследования. Поэтому я сделаю проще – передам этот изящный и неплохо сохранившийся фронтовой блокнот в Центральный государственный архив города Москвы, куда я уже сдал материалы моей личной коллекции: газетные и журнальные статьи, переписку с фронтовиками, фотографии и иные документы.
Там этому раритету военной поры самое место. Для истории и в назидание потомкам.
И в заключение - как я и обещал - справка о национальном составе 1-го Украинского фронта
В пятёрке представителей наиболее многочисленных народов СССР, возглавивших ударные части этого фронта, количество украинцев было намного выше их доли в населении страны (что естественно именно для Украинского фронта).
Количество белорусов — здесь гораздо ниже их доли. Из белорусских мужчин формировались три Белорусских фронта. Жители освобождённых территорий Полесья вливались именно в эти фронты, которые принесли им свободу от оккупантов. Количество татар — примерно равно их доле в составе населения Советского Союза, а количество солдат-евреев превосходило их долю среди граждан СССР на 60%.
Из 1 млн. 79 567 воинов 1-го Украинского фронта, освободивших узников Освенцима, по данным на май 1945 года было:
— русских (595 957 человек);
— украинцев (342 510) ;
— белорусов (21 690);
— татар (15 292);
— евреев (15 082);
— узбеков (11 779);
— молдаван (10 750);
— казахов (9 952);
— грузин (7 801);
— армян (7 675);
— поляков (6 170);
— мордвин (5 524);
— чувашей (5 327);
— азербайджанцев (4 273);
— таджиков (2 592);
— башкир (2 418);
— туркмен (1 954);
— киргизов (1 771);
— удмуртов (1 406);
— марийцев (1 363);
— осетин (1 124);
— дагестанцев разных народностей (773);
— бурятов (649); — коми (647);
— кабардинцев и балкарцев (436);
— чехов и словаков (407);
— греков (351);
— латышей, курляндцев и латгальцев (169);
— эстонцев (154);
— калмыков (153);
— финнов (112);
— болгар (98);
— китайцев (98);
— коми-пермяков (97);
— чеченцев и ингушей (70);
— литовцев (56);
— югославов (14).
и ещё 2853 человека 203-х других национальностей.