Дымный воздух ломбарда «Золотой Паук» содрогнулся не от грома, а от хлопка дверного стекла. В проем ввалился Гриша «Кувалда», его пальцы, привыкшие ломать кости, нервно теребили пачку купюр.
«Марта! Где ты, старая? Срочно сон нужен!» – его голос был как скрежет гравия по стеклу.
В углу, за заставленным пыльными безделужками прилавком, шевельнулась тень. Марта. Ее мутные, как застиранное молоко, глаза были устремлены куда-то в пространство за спиной Гриши. Лицо, изборожденное морщинами глубже ущелий, не выражало ничего, кроме вечной усталости. Она не видела «Кувалду», не видела ломбард, не видела этот мир уже двадцать лет. Но она видела другие миры.
«Опять твой шеф, мальчик?» – ее голос был шелестом сухих листьев. «Чего ему?»
«Крысы, Марта! В его деле крысы завелись. Кто сливает инфу? Где засада? Нужен сон! Четкий, ясный!» Гриша швырнул пачку на прилавок. Купюры веером рассыпались по пыли. «Все тут. Как договаривались».
Марта медленно протянула костлявую руку. Ее пальцы не нащупали денег. Они коснулись руки Гриши. Ледяное прикосновение заставило громилу вздрогнуть. В тот же миг его накрыло. Не сон – удар током сознания.
Видение: Подвал. Запах сырости и крови. Его шеф, «Патриарх», сидит за столом, на котором – распечатанный конверт с фотографиями. Фотографии Гриши, передающего папку незнакомцу в темном пальто. В глазах Патриарха – не гнев. Ледяное разочарование. Палец шефа медленно указывает на спрятанную за зеркалом камеру. На Гришу. «Кувалда» понимает: он и есть та крыса. И он пойман.
Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Гриша отпрянул, как от удара, лицо побелело. Он не просто узнал – он пережил этот момент будущего, эту ледяную волну обреченности.
«Ч-что это было?!» – выдохнул он, пошатываясь.
«Твой сон, мальчик», – прошелестела Марта, ее пальцы наконец нащупали купюры, судорожно сгребли их в ящик под прилавком. «Или его начало. Беги. Пока можешь».
Гриша выбежал, забыв про деньги, про угрозы, про все. В его глазах застыл ужас узнавания Судьбы.
Так жила Марта. Слепая бабка из ломбарда. Вещунья. Торговка сновидениями. Клиенты шли потоком: бизнесмены, ищущие преимущества, влюбленные, жаждущие узнать измену, политики, охотящиеся за компроматом. Каждый платил за кусочек будущего, вырванный из ее темноты. Каждая продажа оставляла в ней пустоту глубже прежней. Она не просто видела сны – она отрывала их от себя, как куски плоти. И с каждым оторванным сном мир вокруг нее тускнел, звуки становились приглушеннее, запахи – слабее. Она угасала, продавая видения собственного угасания.
Однажды вечером ломбард не открылся. У ветхой двери скопилась толпа. Те, кто купил «вещие сны» и был ими сожран: бизнесмен, разоренный предсказанной и спровоцированной сном паникой; женщина, зарезавшая мужа после сна об измене (сон, который Марта видела его глазами); политик, смытый волной скандала, точно совпавшего с купленным видением конкурента. Они пришли за ответами. За местью. За новым сном, чтобы исправить кошмар, который им продали.
Дверь выломали.
Марта сидела в своем кресле за прилавком. Неподвижная. Казалось, спящая. Но атмосфера была иной. Воздух гудел тишиной, густой и тяжелой, как смола. Слепота Марты больше не казалась ее личной трагедией. Она ощущалась как физическая сущность, черная дыра, всасывающая свет и смысл.
«Старая ведьма!» – закричал разоренный бизнесмен, шагнув вперед. – «Ты погубила меня своим враньем!»
Он схватил ее за плечо, чтобы встряхнуть.
В тот же миг его крик оборвался. Он замер. Его глаза – широко открытые, полные ярости секунду назад – стали… пустыми. Совершенно пустыми. Не бледными, не мутными. Просто отсутствием. Как у Марты.
Он медленно повернулся к толпе. Его лицо было абсолютно бесстрастным. Пустым.
Следующей была женщина с ножом. Она бросилась на «пустого» бизнесмена с воплем. Ее пальцы впились в его рубашку… и она тоже застыла. Ее безумные глаза погасли, превратившись в такие же мертвые, слепые зеркала.
Как чума, слепота распространялась по толпе. Прикосновение к Марте, прикосновение к уже зараженному – и человек превращался в пустую оболочку. Без эмоций. Без мыслей. Без зрения. Без снов.
Они не атаковали. Они просто стояли. Молчаливая, растущая армия пустоты. Их слепота была заразной. Она была не физической немощью, а экспроприацией души. Покупая сны Марты, они десятилетиями выкачивали из нее частицы ее сознания, ее способность воспринимать мир. Теперь, когда источник иссяк окончательно, когда сама Марта стала лишь хрупким сосудом абсолютной пустоты, эта пустота потянулась обратно. К тем, кто носил в себе украденные обломки ее видений.
Последним пал молодой курьер, принесший Марте пачку денег неделю назад. Он лишь коснулся плеча окаменевшей женщины с ножом. Его испуганные, живые глаза мгновенно помутнели, затем… погасли. Стали такими же бездонными колодцами отсутствия.
Ломбард «Золотой Паук» заполнила тишина. Толпа зараженных стояла неподвижно, их пустые глаза смотрели в никуда. Марта сидела среди них, как королева в своем мертвом королевстве. На ее лице, впервые за много лет, не было усталости. Было… ничего. Абсолютная пустота.
Они купили ее сны. Ее видения будущего. Ее фрагменты души. И в конце концов, они купили ее слепоту. Теперь она принадлежала им всем. И они видели только то, что видела она – бесконечную, всепоглощающую тьму. Сон, который они купили, стал их вечной явью. Слепота стала заразной.
Ставьте лайк, подписывайтесь👇 🤗