(Повесть о девочке, которая мечтала научиться летать и сохранять равновесие)
Дорогие мои подписчики и читатели! Спасибо вам огромное за донаты, за помощь, в том числе, благодарю за донаты, которые начали приходить целенаправленно на издание моей книги о советском детстве - повести "Равновесие".
Я обещала опубликовать несколько глав из книги на своем канале. И сегодня как раз есть для этого прекрасный повод - Всемирный день книголюбов. Я не только люблю читать книги и считаю себя книголюбом, но еще и пишу сама свои книги. Много новых задумок. Есть неоконченный роман, который пока застопорился на целых семь месяцев из-за различных внешних и внутренних обстоятельств. И как раз в этой паузе родилась новая книга - теплая и очень для меня дорогая, написанная в стиле нон-фикшн, то есть книга автобиографическая. И сегодня в этот большой для меня праздник предлагаю вашему вниманию первую главу повести...
Глава 1. Зеленый двор в Уфе, полный деревьев…
Майя любила лазить по деревьям. Это был какой-то неудержимый генетический инстинкт, подтверждающий теорию Дарвина о происхождении видов. Наверное, люди действительно произошли от обезьян. Иначе, почему девочку так тянуло забраться на высокое дерево и даже перепрыгнуть с одного клена на другой?
Ее семья жила на первом этаже желтого, цвета переспелого персика, двухподъездного двухэтажного дома барачного типа, по легенде построенного еще пленными немцами после окончания войны. Этот дом, уже нежилой, но пока еще не снесенный, до сих пор стоит на улице Владивостокской в Уфе. Его как скобочками окружают и защищают от внешнего мира два трехэтажных здания сталинской постройки, до сих пор еще заселенных людьми. А на первых этажах сталинок работают магазины, пункты Ozon и WB, парикмахерская и даже та библиотека, куда Майка записалась, едва научившись читать...
Сталинки, построенные буквой Г, образуют уютный двор, где и прошло детство героини этой повести. А за ее опустевшим и полуразрушенным домом до сих пор растут высокие тополя и американские клены, которые когда-то она облазила снизу доверху на зависть дворовым мальчишкам. У них не получалось так ловко карабкаться по голым стволам и добираться до самых верхушек. Усаживаясь там, наверху, на достаточно крепкую и надежную ветку, Майя смотрела на мир сверху. Видела крышу своего дома, окна своей квартиры, двор и… мечтала! Она представляла себя то принцессой, повелевающей этим царством деревьев – тополей и американских кленов, то волшебницей, заколдовавшей сотни черных змей. И теперь они застыли в воздухе и одеревенели, извиваясь и покрывшись зелеными листьями, словно чешуей.
У каждого дерева, как у живого существа, было свое имя для Майи. И она разговаривали с ними по очереди, рассказывала им все дворовые новости. Например, как вчера подралась с двумя мальчиками и одолела их, а позавчера чуть не упала, спускаясь с королевы ужей Магрибы. (Так она назвала тополь, росший возле ее подъезда). Королева сильно тряхнула под ветром своими многочисленными руками и Майя, потеряв равновесие, полетела вниз, но успела зацепиться за нижнюю ветку и повисла на ней. А потом подтянулась на руках и забралась на нее верхом. Она была сильной и ловкой девочкой…
Тополя росли выше и стройней, чем клены. А клены – удобней для лазания и уютней: меж их ветвями можно устроиться, как в кресле, и даже полежать на толстой ветке, глядя сквозь четко вырезанные листья в голубое небо. К тому же поздней весной и ранним летом по их стволам и веточкам тек сладкий кленовый сок, который можно было слизывать, а маленькие, свежие, зеленые веточки казались мягкими и вкусными
Майя попала в этот двор в шестилетнем возрасте. Папе дали на работе квартиру. И она, эта квартира, казалась девочке дворцом: кухня, прихожая с подполом и с большой круглой железной печью, которая отапливалась зимой газом и согревала две комнаты – одна побольше – зал, вторая, меньшая– спальня.
А до этого они жили в двухэтажном деревянном доме на улице Тендерной, на горе, с которой открывался вид на реку Белую и на железнодорожный вокзал, в квартире на втором этаже в совсем маленькой комнатке, куда умещалась только кровать, на которой спали мама с папой. А девочка укладывалась на ночь в другой комнате – около печки на сундуке.
Дом стоял на краю оврага. И Майя часто, залезая на маленький балкончик около двери на веранду, наблюдала за жизнью внизу. Там на деревянных кОзлах двое мужчин пилили дрова двуручной пилой, и ароматные опилки разносил в разные стороны ветер. По двору ходил петух с разноцветным хвостом и время от времени он хлопал крыльями и кукарекал. По дороге ехал велосипедист, а рядом с ним бежала собака…
Выйдя из квартиры на веранду, можно было спуститься на землю по лестнице из двух пролетов, от которой вдаль, к сараю, вел деревянный тротуар и начинался сад, где у калитки росло большое дерево – торн, а чуть далее – яблочные деревья и кусты смородины. А под ними грядки, на которых летом, в июле, вызревала крупная сладкая клубника. Грядки окружены клумбами с фиолетовыми и желтыми ирисами, издающими во время цветения особый, нежный, тонкий и терпкий аромат.
Но мама и папа в том доме постоянно ругались из-за бабушки, которую Майя называла абикай. Дедушка -бабакай – часто пил водку и ругался с абикайкой. Абикай была всегда недовольна мамой., ворчала, попрекала ее. И мама очень хотела уехать куда-нибудь. И, наконец, ее мечта осуществилась!
Квартира в бараке оказалась старой и грязной. Но все равно – такое счастье! Пришлось сделать ремонт. Стены в комнатах мама покрыла штукатуркой и покрасила краской ярко-желтого цыплячьего цвета, полы обновила красной краской. Печку на кухне побелила. Стало чисто и уютно.
Позже папа установил в квартире ванну, и семья перестала ходить в городскую баню на улице Пархоменко. Майя, конечно, жалела о том, что эти интересные походы прекратились. Маршрут пролегал через Ивановское кладбище со старинными каменными склепами, с каменными крестами над захоронениями, а также через поле ипподрома, где часто проводились скачки: пыля по беговой дорожке бежали лошадки, запряженные в одноместную конную повозку, в которой восседал жокей в маленькой каске с козырьком...
А потом на месте этого ипподрома построили Дом печати. Вместо кладбища разбили сквер. Во время строительства сквера долго из-под ковша экскаватора вылезали то человеческие кости¸ то человеческие черепа…
Особенно интересно было проходить через кладбище в родительские дни. Девочку постоянно угощали конфетами и печеньями посетители, которые пришли навестить могилы своих родных…
А на другой стороне от их дома, через дорогу, располагались корпуса психиатрической больницы, окруженные большим зеленым парком. Этот парк притягивал детей и в то же время пугал необычными людьми, которые гуляли по его аллеям и удивляли иногда своим странным поведением детвору. Однажды, когда Майка гуляла по больничному парку одна, навстречу ей повстречался странный мужчина с корзинкой. Увидев девочку, он поставил корзинку на асфальт и сделал вид, что хочет ее догнать. Майка страшно испугалась и пустилась наутек, что есть мочи…
Зимой от ворот психбольницы, как ее все называли, можно было долго катиться на санках вниз под горку, доезжая порой до самого военкомата.
Поначалу двор не принял Майю в свои ряды. Дети, обитатели трехэтажной сталинки, относились свысока к малышам из двухэтажного барака и запрещали им заходить на свою территорию. Однажды Майя нарушила запрет и вошла. И тогда дети сталинки, объединившись и выстроившись в ряд, стали наступать на нее с криком: «Баба-ежка, уходи отсюда!»
Шестилетняя девочка пришла в ярость от такого приема. Она нашла на земле длинную палку и с мощным негодованием бросилась на толпу обидчиков. Остановил ее старый сгорбленный дед, постоянно сидевший на лавочке во дворе. Он сказал:
– Погоди, покуда, деточка. Вырастешь, ты им покажешь!
– Да, пока я вырасту, они все разбегутся! – ответила Майка и снова ринулась в бой.
Дети испугались и бросились врассыпную по своим подъездам. А через несколько дней после этой неравной баталии у Майи появилась первая подружка из сталинки. Ее звали Неля и у нее был брат Вова. Жили они на первом этаже. Неля сама подошла к Майе и предложила ей поиграть в классики, нарисованные на асфальте. А потом пригласила к себе домой. Она и стала ее первой подругой. Вместе с Нелей они мастерили «секретики», закапывая в землю фантики, камушки и цветы, накрыв их белым или зеленым стеклышком от разбитой бутылки и присыпав землей. С Нелькой они вместе лазили на клены и слизывали сладкий кленовый сок с шершавых стволов. Через Нелю и остальное детское дворовое сообщество примирилось с новенькой и приняло ее к себе.
И началось долгое, свободное и счастливое детство! Летом – ежедневные игры в «утки-охотники», в «краски», в «съедобное-несъедобное», в «кандалы-скованы-раскуйтесь!», в «казаки-разбойники», в нарисованные на асфальте классики с «раем» и «солнцем» наверху. А зимой – «царь горы». Вечером, забегая после долгих и шумных игр домой, Майя, иногда даже не поужинав, падала на диван и крепко засыпала…
Зимой папа привез дочке из командировки маленькие лыжи, а потом коньки на двух лезвиях, которые крепились к валенкам. Позже у нее появились «снегурки» – коньки с одним лезвием, прикрепленные к прелестным белым ботиночкам.
Она вышла во двор и попыталась покататься на новых коньках. Но ничего не получалось: девочка все время падала на лед. Дворовые ребятишки потешались над Майей и кричали ей: «Эх ты, горбатая, неуклюжая! Ничего у тебя не выйдет!» Обидно было до слез. Но она снова и снова поднималась и пыталась катиться вперед... Пока не научилась все же держать равновесие...
Когда Майя училась кататься на «снегурках» во дворе своего дома, то представляла себя фигуристкой, выступающей на соревнованиях. Чемпионкой! Таких она видела по телевизору, который появился в их квартире в начале 60-х годов…
Но мечта была отложена на потом. Сначала пришлось идти в школу в первый класс. Школу по месту жительства под номером 107 не успели достроить к началу учебного года в сентябре. Майя начала учиться в чужой – под номером 44. А потом в их доме начался капитальный ремонт, и семье вовсе пришлось переехать в деревянный барак в район железнодорожного вокзала, где на высокой горе над вокзалом прожили зиму. Там – чужая школа, чужая учительница! И как раз в это время родился младший брат, приехала нянчиться с ним из Перми бабушка, мамина мама, которую Майя стала называть бабусей! Бабуся вся была погружена в заботу о малыше и на внучку почти не обращала внимания. Мама через месяц вышла на работу: тогда длинных отпусков по уходу за малышом не давали. Папа тоже целыми днями пропадал…
Майка почувствовала себя в чужом доме, в чужом дворе, в чужой школе брошенной и никому не нужной. Даже ее друзей-деревьев здесь не было. Ей не хотелось больше видеть этот равнодушный к ней мир. И она действительно стала плохо видеть. Мама сводила ее к окулисту, и врач выписал девочке очки, которые ей пришлось потом носить всю жизнь…
Но все когда-нибудь кончается. Закончился ремонт дома, и семья снова переехала в свою квартиру. Достроили и школу. В большом трехэтажном кирпичном здании пахло свежей краской и новыми партами. Там был огромный гулкий спортзал с высокими потолками, где проходили уроки физкультуры. По стенам спортзала до верха поднималась шведская стенка. А с потолка до пола свисал толстый белый канат, заплетенный косичкой, по которому можно было залезать до самого верха.
Школа, построенная из серых кирпичей, стояла недалеко от дома. Майка самостоятельно ходила на занятия. Ни мама, ни папа, ни бабуся не провожали ее и не встречали. Впрочем, никого тогда не провожали в школу и не встречали с занятий. Жизнь в городе в те времена текла спокойно и безопасно...
Во втором классе в зимние каникулы Майя решила осуществить свою мечту – стать фигуристкой. Она уже свободно гуляла по всему городу одна. И на этот раз одна, самостоятельно, без мамы и папы, отправилась в детский парк, где, как она узнала, находилась школа фигурного катания и залили каток.
Она нашла эту школу сбоку от центральной аллеи и робко вошла в дверь. Ей навстречу вышла девушка-тренер.
– Чего тебе надо, девочка? – спросила она.
– Хочу поступить в вашу школу фигуристов!
– Ну, давай, проходи, посмотрим на тебя!
Девушка провела Майю в небольшой спортивный зал и попросила ее наклониться и достать руками до пола. Потом она приказала ее присесть несколько раз сначала на двух ногах, а потом на одной, вытянув вторую ногу пистолетиком. Это упражнение у Майи не получилось. Она потеряла равновесие и упала на бок.
– О, нет! – разочарованно протянула тренер. – Ты нам не подходишь! Иди домой!
На обратном пути Майка чуть ни плакала от обиды… Ее мечта рассыпалась, раскололась вдребезги, растаяла как дым…
Но вскоре стали появляться новые мечты. Ей захотелось стать пловчихой и записаться в бассейн. Тогда в центре города только построили новый бассейн «Буревестник». Его показали по телевизору: по голубым дорожкам плыли дети. Это было так заманчиво!
То ей вдруг захотелось стать композитором и сочинять свою музыку. Она рассказала об этом бабусе. Бабуся отдала маме всю свою пенсию за месяц. И вскоре в их квартире появилось новое, сверкающее черным лаком пианино «Урал». От него так вкусно пахло… музыкой и новыми надеждами.
Майка начала учиться играть на пианино. Ходила на занятия в соседней дом к преподавательнице музыки Ларисе Ивановне. Занятия проходили в большой комнате такой же квартиры, как и у Майки, но на втором этаже дома барачного типа, стоящего углом к их дому. Лариса Ивановна учила девочку правильно сидеть за пианино, чтобы локти были на уровне клавиш, правильно ставить пальцы на клавиши – белые и черные, читать ноты, играть гаммы. И вскоре начала задавать на дом разучивать небольшие музыкальные пьесы – сначала, детские народные песенки, типа «Ходит зайка по саду…» или «На зеленом лугу – их, вох! Раз нашел я дуду – их, вох!» Затем пошли этюды Черни из специальной книжки, которую ей дала Лариса Ивановна, пьесы Мендельсона и вальсы Чайковского…
Так упоительно, когда из-под пальцев возникала вдруг чудесная мелодия вальса!
Наступило лето. Окна в квартире стояли распахнутые настежь. Пахло июньскими тополевыми свежими листочками, – маленькими и клейкими. Белая тюль вырывалась из створок раскрытого окна и раздувалась в саду, как парус.
Но однажды, когда Майя сидела за пианино и играла гаммы, кто-то бросил в окно подожженную газету. Она попала на занавеску. Тюль мгновенно вспыхнула и загорелась. Майя закричала. На крик из кухни прибежала мама и едва успела погасить разгорающееся пламя, которое чуть было не перекинулось на пианино и на большой радиоприемник.
Кто это сделал, так и не удалось выяснить. Майя подозревала, что это был Вова, брат Нельки, с которой они недавно яростно подрались за углом дома, в саду. Таскали друг друга за косы, кричали от боли, но не сдавались. Драка возникла просто так, из ничего, на пустом месте. Лишь много позже Майя поняла, что причиной потасовки было явное социальное неравенство, которое ее подружка почувствовала. Нелька росла в простой рабочей семье и ей ничего впереди не светило. Разве что работа где-нибудь буфетчицей всю жизнь. А братца ее, как и многих пацанов с района кирпичного завода, ждала колония за мелкие кражи и драки… А у Майки дома пианино, телевизор, радиоприемник, полки книг по стенам… Интеллигенция!
Приемник тогда удалось спасти от огня! У него наверху под лакированной крышкой был прикреплен прорезиненный кружок, на который мама укладывала маленькие черные диски пластинок и ставила на диск иглу проигрывателя. И тогда в комнате возникала дивная музыка – к примеру, вальс «На сопках Манчжурии», например, или «Полонез Огинского» и Майка начинала кружиться в легком обворожительном танце, представляя себя балериной…
Она садилась за пианино и воображала, что сочиняет новую музыку. Но вместо мелодии из-под клавиш возникала лишь какофония дисгармоничных и неприятных звуков…
– Ничего! – успокаивала девочку бабуся. – Всему рано или поздно можно научиться, если стараться и упорно стремиться к цели!
Бабуся спала на диване в большой комнате – в зале. А Майе теперь каждый вечер приходилось расправлять зеленую, брезентовую раскладушку и спать на ней рядом со своим пианино.
Мама, папа и братик обитали в соседней спальне. Они спали на панцирных кроватях, закрепленных на поручнях из нержавеющей стали
На ночь бабуся заплетала в косички свои жидкие волосы, завязывала их тряпочками на концах и пела свою любимую песню:
«Как дело измены, как совесть тирана осенняя ночка темна…»
Она рассказывала внучке сказки и интересные истории про двух пленников Жилина и Костылина, которых взяли в плен во время войны на Кавказе и посадили в сырую яму, а кавказская девочка, жалея пленников, приносила им воду и лепешки. Майе тоже было жаль русских солдат, а девочка ей нравилась: добрая!
Еще бабуся рассказывала внучке, как строили Великую китайскую стену и замуровали туда, якобы, живого мальчика, чтобы стена стояла долго и не разрушалась. Мальчика было очень жалко! Майя представляла, как он задыхается и умирает замурованный…
Бабуся в прошлом была учительницей русского языка и литературы в начальных классах. Но откуда появилась такая история – никто не знает
Лето прошло в играх во дворе. А один месяц Майке пришлось провести в пионерском лагере, где она очень скучала по родителям и по друзьям из родного двора. В маленьком светло коричневом чемоданчике, который приходилось сдавать в камеру хранения, лежала фотография родителей. У папы был фотоаппарат, и он очень много фотографировал, а потом проявлял снимки в темной ванной комнате, развешивая проявленные бумаги на веревке для просушки белья. Иногда Майе удавалось пробраться в камеру хранения, открыть чемодан и посмотреть на маму с папой. Ей было грустно без них. А особенно плохо стало, когда железные качели возле их корпуса сильно ударили ее по голове, и она упала на землю без сознания…
Иногда папа приезжал к ней на служебной машине, которую называл «газиком», навещал. И даже фотографировал дочку. Но все равно в лагере ей было скучно и несвободно. Вставали все утром по команде, по звуку горна, везде ходили строем, даже в столовую…
Единственное яркое воспоминание о том лагере – поездка в город, в кинотеатр имени Матросова, где их отряд посмотрел фильм «Дети капитана Гранта». Запомнилась веселая песенка:
«Капитан, капитан, улыбнитесь!
Ведь улыбка – это флаг корабля!
Капитан, капитан, подтянитесь!
Только смелым покоряются моря!»
Наконец, лагерная смена закончилась. А дома ждали друзья, с которыми снова лазили по деревьям и носились по двору, как угорелые, до полного изнеможения…
А еще в сталинке была детская библиотека, в которую Майя ходила каждую неделю, набирая стопками книги. Она просто глотала их. Это был удивительный мир «Робинзона Крузо» и «Гулливера», «Приключений Незнайки» и «Волшебника изумрудного города», мир сказок Джанни Родари – «Дженсольмино в стране чудес», «Путешествие голубой стрелы», «Приключения Чиполлино», а также волшебная страна русских народных сказок…
Так Майя добралась до четвертого класса, выпускного в начальной школе. Ее первая учительница Лидия Константиновна постоянно вызывала маму в школу и жаловалась ей:
– Ваша девочка слишком инфантильна и рассеяна, невнимательна. Постоянно витает где-то в облаках, не слушает объяснений на уроках. К тому же любит похулиганить. Подружилась с мальчиков сорви-головой, и они вместе залезают на перекладину школьных качелей и проползают по очереди поверху на животе. А то и вовсе они вместе сидят на подоконнике третьего этажа, свесив ноги вниз… Приглядывайте за ней, пожалуйста!»
Мама кивала головой, огорчалась, но снова, погружаясь в поток забот, забывала о разговоре с учительницей. И все текло по-прежнему…
Но все же начальную школу Майя окончила с похвальной грамотой и перешла в пятый класс, где все учителя уже были разные по разным предметам. Правда на прощальную загородную экскурсию с классом ей не удалось поехать: заболела корью и лежала дома на своей раскладушке вся в пятнышках зеленки, читая с упоением историю Робинзона Крузо и его друга Пятницы, которая стала любимой на всю жизнь
Физкультуру в школе преподавала полная женщина маленького роста, которую звали Елена Францевна. Однажды в начале нового учебного года на урок физкультуры в спортзал зашла какая-то незнакомка. Она представилась тренером школы по спортивной гимнастике и пригласила детей на занятия. Сказала адрес и объяснила, как доехать до стадиона «Динамо», где находилась спортшкола…