Ирина только заступила на смену, когда к моргу подкатила машина скорой помощи, а за ней, к всеобщему изумлению, выстроился свадебный кортеж. Коллеги, работавшие в тот день, гурьбой высыпали на улицу, привлечённые невиданным зрелищем. Свадьба у ворот морга — явление настолько редкое, что, пожалуй, и вовсе небывалое. В тот момент в морге был пересменок, и народу собралось изрядно. Ирина держалась чуть в стороне, не желая попадаться на глаза. Она устроилась на эту работу всего пару недель назад и почти никого не знала. Да и не стремилась к знакомствам — её прошлое, о котором, кажется, знали все, не располагало к дружелюбному общению. На неё косились, не слишком явно, но вполне ощутимо. Все были в курсе, что Ирина недавно вышла из мест заключения. Никто толком не знал, за что она там оказалась, но ярлык «бывшей зэчки» говорил сам за себя. С ней не заговаривали, не пытались сблизиться. Ирина молча мыла полы, и, судя по всему, это всех устраивало — лишь бы не воровала, если, конечно, она сидела за кражу.
Но Ирина попала в тюрьму не за воровство. Её осудили за убийство мужа. Замужем она пробыла всего год. Уже на второй день после свадьбы она поняла, что связала жизнь с человеком жестоким и беспощадным. Целый год он издевался над ней, а заступиться было некому — Ирина росла сиротой, без родных и близких. Муж поднимал на неё руку, и в какой-то момент её терпение лопнуло. Когда он в очередной раз замахнулся, Ирина схватила нож. У мужа была большая родня, и на суде они требовали для неё самого сурового наказания. Но судья, женщина в годах, вынесла неожиданное мнение: за такие преступления, мол, не сажать надо, а благодарить, ведь мир становится чище. Ирине дали семь лет, но через шесть она вышла по условно-досрочному освобождению.
Найти работу оказалось почти невозможно. Куда бы она ни обращалась, везде получала отказ. Она вспоминала, как бродила по улицам, избегая любопытных взглядов, пока не наткнулась на объявление у входа в морг. Вакансия санитарки с вполне достойной зарплатой казалась спасением. Ирина честно рассказала о своём прошлом, ожидая очередного отказа, но, как ни странно, её приняли. Первые смены дались тяжело. Холодные стены, запах дезинфицирующих средств, тишина, нарушаемая лишь шорохом её шагов, — всё это пугало. Ирина вздрагивала от каждого звука, от каждого движения. Но однажды старший патологоанатом, Виктор Павлович, с лёгкой усмешкой произнёс:
— Не пугайся, Ира. Бояться надо живых, а эти уже никому вреда не причинят.
Ирина улыбнулась, запомнив его слова. С четвёртой смены она начала привыкать. Даже случайное касание тел уже не вызывало у неё дрожи. Она научилась сосредотачиваться на работе, стараясь не замечать косых взглядов коллег, которые шептались за её спиной.
В тот день, когда к моргу приехал свадебный кортеж, скорая доставила носилки, на которых лежала невеста, Юлия. Рядом шёл жених, мужчина лет тридцати, с застывшим лицом. Он смотрел только на свою возлюбленную, не замечая ни суеты вокруг, ни любопытных взглядов. Родственники пытались увести его, но он вырывался, плакал, цеплялся за носилки. В конце концов его увели почти силой. Позже Ирина услышала обрывки разговоров санитаров. Они шептались, что Юлию отравили прямо на свадьбе. Врачи скорой помощи ошиблись, приняв её состояние за смерть, хотя она впала в кому из-за передозировки лекарства, которое ей подсунула подруга. История казалась дикой: жених когда-то встречался с той подругой, но, познакомившись с Юлией, влюбился. Они планировали долгую жизнь вместе, строили планы, мечтали о детях. Подруга не смогла смириться и решилась на преступление. Её уже арестовали, но Юлию это не вернёт.
Ирина, проходя мимо каталки с Юлией, на миг остановилась. Лицо девушки выглядело поразительно живым: кожа без следов синюшности, черты спокойные, как у спящей. Ирина нахмурилась, но тут её окликнул Виктор Павлович:
— Ира, как закончишь в том боксе, здесь всё убери и закрывай.
— Виктор Павлович, а вы сегодня не будете работать? — удивилась она, поправляя швабру в руках.
— Нет, мне нужно срочно уехать, — отозвался он, поправляя очки. — Вскрытий сегодня не будет. Завтра приду пораньше и начну. Я, знаешь ли, тоже живой человек, у меня бывают свои дела.
— Поняла, — кивнула Ирина, задумчиво глядя на каталку.
— Вот и хорошо, — улыбнулся он. — Эти все уже никуда не спешат, подождут.
Виктор Павлович вышел, а Ирина подумала, что патологоанатом, рассуждающий о жизни и смерти с такой лёгкостью, — явление необычное. Работа в морге, видимо, заставляла всех становиться немного философами. Закончив уборку в одном боксе, она вышла на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Вдалеке, на скамейке в пятнадцати метрах от здания, кто-то сидел. Приглядевшись в сумерках, Ирина узнала жениха. Он неподвижно смотрел на морг, будто застыв в своей скорби.
Ирине стало не по себе, но она быстро взяла себя в руки и подошла к нему.
— Может, я могу чем-то помочь? — спросила она тихо, стараясь не нарушить его молчания.
Жених медленно поднял на неё взгляд, словно с трудом возвращаясь к реальности. Долго смотрел, потом кивнул.
— Можете провести меня к ней? — его голос звучал глухо, безжизненно.
— Нет, не могу, — ответила Ирина, опустив глаза. — Меня уволят. А на работу меня нигде не берут.
Он кивнул, без эмоций, будто ожидал отказа.
— Я так и думал, — произнёс он, помолчав. — А почему на работу не берут?
Ирина поняла, что он спросил просто так, чтобы не молчать. Но всё же решила ответить, надеясь отвлечь его от тяжёлых мыслей.
— Я недавно из тюрьмы, — сказала она, глядя ему в глаза. — Сидела за убийство мужа.
Он снова кивнул, без осуждения.
— Бывает, — выдохнул он. — Скажите, а Юля… с ней уже что-то делали?
— Нет, ничего, — ответила Ирина. — Всё завтра. Идите домой, правда.
Но он покачал головой.
— Не могу. Буду здесь, — он помолчал, опустив взгляд. — Мы с Юлей три года вместе. Мечтали о детях, о доме за городом. А теперь… Как похороню её, так и сам… Не хочу без неё жить.
— Так нельзя говорить, — Ирина попыталась возразить, чувствуя, как её сердце сжалось от жалости. — Вы ещё найдёте силы жить дальше.
Но он отвернулся, и Ирина поняла, что слова её бессильны. Она отошла, решив рассказать о его состоянии родственникам, когда те приедут за Юлией. Вернувшись в морг, она продолжила уборку. Протирая полы, она вдруг заметила, что рука Юлии соскользнула с каталки. Ирина остановилась, нахмурившись. Это было странно — тело должно было окоченеть за столько часов. Подойдя ближе, она заметила, что лицо Юлии выглядело слишком свежим, без малейшей синюшности. Вспомнив, как в тюрьме их учили оказывать первую помощь, Ирина осторожно взяла её руку, чтобы уложить вдоль тела, и вздрогнула. Рука была тёплой и мягкой, несмотря на холод в боксе.
— Что за чертовщина? — пробормотала она, снова коснувшись руки. Нет, ей не показалось.
Ирина бросилась в подсобку, где оставила свою сумку. Она вспомнила, что можно проверить дыхание, поднеся зеркало к лицу. Если Юлия дышит, зеркало запотеет. Дрожащими руками она схватила маленькое зеркальце и помчалась обратно. В коридоре она чуть не сбила Михаила, молодого санитара, который учился в медицинском.
— Ира, что случилось? — спросил он, заметив её растерянный вид.
— Миша, скорее, иди со мной! — выпалила она, не объясняя.
Михаил, не задавая вопросов, последовал за ней. Ирина поднесла зеркало к лицу Юлии, и оно тут же запотело.
— Миша, смотри! — воскликнула она, указывая на зеркало.
Михаил нахмурился, но тут же сорвался с места.
— Ира, звони Виктору Павловичу, срочно! — крикнул он, убегая за стетоскопом.
Ирина начала набирать номер, пока Михаил вернулся с прибором. Он приложил стетоскоп к груди Юлии, напряжённо вслушиваясь.
— Виктор Павлович, она жива! — Михаил выхватил телефон у Ирины. — Сердце слабое, но бьётся. Врачи ошиблись, приняли кому за смерть. Вызываю скорую!
Ирина бросилась на улицу, чтобы найти жениха. Он всё ещё сидел на скамейке, неподвижный, как статуя.
— Жива! Ваша Юля жива! — крикнула она, подбегая.
Он поднял на неё взгляд, полный неверия.
— Вы… не врёте? — его голос дрогнул.
— Нет, правда! Врачи ошиблись, она в коме, но жива! — Ирина указала на двери морга, где уже суетились медики.
В этот момент к моргу с сиреной подлетела скорая. Жених сорвался с места и подбежал к дверям, где врачи выносили Юлию. Один из медиков держал капельницу.
— Я с вами, — выпалил жених. — Я её муж, у нас сегодня свадьба была!
Врач строго взглянул на него, но кивнул.
— Быстро в машину, каждая минута дорога.
Скорая умчалась. Ирина проводила её взглядом, а рядом остановился Михаил.
— Ира, похоже, ты сегодня спасла жизнь, — произнёс он, улыбнувшись. — Врач сказал, ещё пара часов в холоде, и всё. Холод, кстати, её и спас. Лекарство замедлило все процессы в теле.
Ирина вытерла слёзы, невольно выступившие на глазах, затуманив взгляд.
— Жизнь за жизнь, — тихо произнесла она. — Одну забрала, одну спасла.
Михаил услышал, но не стал переспрашивать. Вместо этого он предложил:
— Ира, место, конечно, не самое уютное, но не выпить ли нам чаю?
Она кивнула, улыбнувшись.
— Можно на улице?
— Отличная идея, — согласился он.
Они устроились на той самой скамейке, где недавно сидел жених. Ирина разглядела Михаила внимательнее. Без очков он выглядел старше, чем казался на первый взгляд. Он рассказал, что после армии остался на контракт, помогал в госпитале. Именно служба подтолкнула его к учёбе в медицинском.
— Я насмотрелся всякого, — говорил он, держа чашку. — Врачи ошибаются, как сегодня. Но они же и чудеса творят, в таких условиях, что не каждому снится. Ира, можно спросить, что у тебя случилось в жизни?
Она помолчала, но потом решилась и рассказала всё: о муже, о годах унижений, о суде. Михаил слушал, не перебивая, а в конце лишь сказал:
— Какой подлец. И ты ещё из-за него страдаешь.
Ирина удивлённо взглянула на него. Впервые кто-то посмотрел на её историю не с осуждением, а с сочувствием, будто она была жертвой, а не преступницей.
Через несколько дней Ирина получила звонок из больницы. Юлия вышла из комы и быстро шла на поправку. Врачи подтвердили, что ошибка скорой помощи чуть не стоила ей жизни, но холод в морге замедлил действие лекарства, дав шанс на спасение. Ирина облегчённо вздохнула, радуясь, что её поступок помог.
Однажды вечером, когда они с Михаилом вместе убирали бокс, он вдруг сказал:
— Ира, ты заметила, как тихо здесь бывает? Иногда кажется, что мы одни во всём мире.
Она улыбнулась, протирая пол.
— Иногда это даже успокаивает. Но знаешь, Миша, я всё ещё не привыкла к тому, что кто-то со мной нормально говорит.
— Привыкай, — бросил он, поправляя каталку. — Ты не хуже других, а после того, что сделала для Юлии, так и вовсе герой.
Ирина смущённо отвела взгляд, но в душе её что-то дрогнуло. Впервые за долгое время она почувствовала, что её видят не как изгоя, а как человека.
Они ещё не допили чай в тот вечер, когда к моргу подъехала машина Виктора Павловича. Заметив их, он направился к скамейке.
— Ну что, сидите, голубки? — усмехнулся он.
Ирина смущённо кивнула, а Михаил вопросительно взглянул на коллегу. Виктор Павлович продолжил:
— В моей практике такое впервые. Подруга этой Юлии подсунула ей сильное снотворное, а не яд. Дыхание почти останавливается, сердце еле бьётся. Чуть больше дозы — и конец. Хорошо, что я сегодня решил её не трогать.
Ирина слушала, поражённая. Она и представить не могла, что такое возможно. Утром, закончив смену, она вышла из морга и направилась к остановке. Рядом притормозила машина.
— Ира, садись, подвезу, — это был Михаил.
Она замешкалась. Зачем ему это? С ней почти никто не разговаривал, а он вдруг предлагает подвезти. Ирина оглянулась на морг. У входа стояли санитары, курили и внимательно наблюдали за ними. Михаил заметил её взгляд, улыбнулся.
— Ира, неужели тебе не всё равно, что они думают?
Она решилась и села в машину. Через две недели таких поездок Михаил сказал:
— Ира, а может, сходим в кино или кафе?
Она покачала головой, отводя взгляд.
— Почему? — спросил он, нахмурившись.
— Зачем тебе это? Ты же знаешь, что я сидела, — ответила она тихо.
— А я воевал, — отрезал он. — И не игрушечным пистолетом. Не глупи, Ира.
— Я не знаю, — Ирина вздохнула. — Не хочу, чтобы это тебе навредило.
— Глупости, — бросил он, но не стал настаивать.
В тот вечер Ирина мыла коридор в морге, напевая под нос мелодию. Настроение было приподнятым. Она ещё не согласилась на свидание, но всё чаще думала о кино, о кафе, о жизни, где она не изгой. Вдруг из комнаты отдыха санитаров донеслись голоса.
— Мишка, ты что, глупец? Зачем тебе это? — говорил кто-то громко. — Хочешь просто поразвлечься?
Ирина остановилась, прислушиваясь. Михаил ответил:
— Это моё дело, и никого не касается.
— Да ты шутишь! Она же сидела! — продолжал голос. — Проведёт с тобой ночь, и всё, без лишних заморочек!
Ирина стиснула швабру, чувствуя, как гнев закипает внутри. Но в следующую секунду из комнаты вылетел санитар, чуть не сбив её. За ним вышел Михаил, потирая кулак.
— Слушай сюда, — сказал он, глядя на коллегу. — Ещё одно слово про Иру, и пожалеешь.
Санитар попятился.
— Да вы все тут ненормальные! — буркнул он, уходя.
Ирина подняла взгляд на Михаила. Тот шагнул к ней, крепко взял за локоть и повёл на улицу.
— Хватит, Ира. Так больше нельзя, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты мне очень нравишься. Давай уже что-то с этим делать.
Ирина растерялась, не зная, что ответить. Она хотела задать вопрос, но тут рядом раздался голос:
— Как что? Вам надо пожениться! — весело произнёс кто-то.
Ирина обернулась. Это были Юлия и её муж. Юлия, ещё немного бледная, но живая и улыбающаяся, сжала руку Ирины.
— Мы в благодарность устроим вам свадьбу! Такой пир закатим! — продолжала она, глядя на мужа, который кивнул в знак согласия.
Ирина и Михаил переглянулись. Они отказались от пышного торжества — всё-таки не восемнадцать лет, да и друзей немного. Но Юлия с мужем настояли на подарке: свадебном путешествии к морю. Ирина никогда не была на море. Перед свадьбой она встретилась с коллегой, которая работала в морге дольше неё.
— Ира, ты уверена? — спросила та, глядя на неё с тревогой. — После всего, что было с твоим мужем… Не боишься?
Ирина задумалась, глядя на свои руки, всё ещё хранившие следы тяжёлой работы.
— Боюсь, — призналась она. — Но Миша другой. Он видит меня, а не моё прошлое.
После свадьбы Ирина уволилась из морга. Михаил сказал, что найдёт работу по душе, а пока он будет её обеспечивать и баловать.