Старый холодильник заворчал особенно противно, словно предчувствуя грозу. Настя машинально поправила штору и села за стол, где уже остывала жареная картошка с котлетами.
– Как дела на работе? – спросил Андрей, разминая затёкшую шею после долгого дня, проведённого за компьютером. На нём были выцветшая футболка и домашние джинсы с протёртыми коленями.
– Да всё как обычно – отчёты, шеф зверем рычит… А у тебя?
Он пожал плечами и принялся за еду. По телевизору равнодушно бубнили новости о тарифах и дорогах. Никто не слушал. Обычный семейный ужин в тесной двухкомнатной панельке.
Глафира Аркадьевна поджала губы и начала нервно перебирать бусы на шее – верный признак надвигающейся бури. В тёмно-зелёном кардигане и строгих чёрных брюках она выглядела как в те далёкие времена, когда работала главным бухгалтером.
– Андрей, сынок, мне нужно с вами поговорить, – произнесла она, отодвигая тарелку. – Поговорить о нашей квартире.
Настя напряглась. Когда свекровь произносила "нашей", это означало "моей", а значит, жди беды.
– Что случилось, мама? – Андрей отложил вилку.
– Соседи сверху опять нас затопили! Второй раз за месяц! Потолок осыпается, обои отсырели, в спальне дышать нечем от плесени. В общем, жить там невозможно.
Настя мысленно застонала. Ещё месяц назад Глафира Аркадьевна часами мусолила тему первого потопа, с упоением демонстрируя фотографии испорченной мебели и разводов на обоях.
– Так подайте в суд! – пробормотала Настя. – Пусть возмещают ущерб.
– Да на кого там подавать? Они сами еле концы с концами сводят. Муж пьёт, жена с детьми бедствует…
Свекровь замялась, украдкой поглядывая на сына.
– Может быть, пора что-то предпринять? Радикально решить жилищный вопрос?
Андрей потёр затылок с удвоенной силой, а по спине Насти пробежал холодок.
– Мам, ты о чём конкретно?
Свекровь посмотрела на сына умоляющими глазами.
– Ну, может быть, купить что-то новое…небольшую квартирку…но, конечно, рядом с вами, чтобы с внуками помогать…быть ближе к семье…
Настя едва сдержала саркастический смешок. "Помогать" – это когда Глафира Аркадьевна критикует каждое движение и навязывает свои порядки. Андрей медленно жевал котлету, переваривая информацию. Настя видела, как в его глазах загорается знакомый огонёк – взгляд программиста, нашедшего "идеальное" решение.
– А знаешь, как мы поступим? – Он посмотрел на жену. – Давай возьмём в ипотеку квартиру моим родителям.
Время словно остановилось. Гул холодильника стал оглушительным, а Настю медленно захлёстывала ярость.
– Просто гениально! – Её голос звенел от сарказма. – А ещё продай свою почку брату на иномарку, а детей в детдом отдадим, чтобы освободить комнату для твоей святой мамочки!
Андрей чуть не подавился куском котлеты, а Глафира Аркадьевна зашипела, как разъярённая кошка. Но Настю было уже не остановить. Она вскочила, опрокинув стул.
– Да мы уже семь лет эту ипотеку тянем! Семь лет! Я в одном пальто пятый год хожу, а ты предлагаешь ещё одну взять?
– Настя, успокойся!
– Не смей меня успокаивать! – Настя продолжала заводиться. – Ты знаешь, сколько мы платим в месяц? Сорок восемь тысяч – половину твоей зарплаты! И что теперь? Ты хочешь, чтобы мы вообще ничего не видели, чтобы жили в долгах до пенсии?
Глафира Аркадьевна поднялась во весь рост.
– Ты извини, девочка, но это мой сын! И если он хочет помочь родителям, которые всю жизнь жертвовали…
– У вашего сына жена и дети, если вы забыли! – Настя развернулась к свекрови. – Своя семья! Жена и двое детей! Или для вас это мелочь, пустяк?
Атмосфера накалилась до предела. Каждое слово било, как пощёчина.
– Настенька, ну не кричи… – Андрей попытался взять инициативу в свои руки.
– Не Настенька! Я устала быть вашей "Настенькой", которая всем улыбается! Мне тридцать два года!
Она металась по тесной кухне, словно зверь в клетке.
– Семь лет твоя мамочка учит меня, как готовить, как одеваться, как детей воспитывать! А ты всё молчишь! Ты всегда молчишь!
– Мама не учит, Настя, она советует! – вставил Андрей.
– Советует! – Настя истерически рассмеялась. – На прошлой неделе она заявила, что борщ у меня невкусный, потому что свеклу я режу кубиками! А позавчера она мне втирала, что детей в десять укладывать спать рано!
Глафира Аркадьевна надменно сжала губы.
– Ну да, я хотела помочь! У меня же больше опыта.
– Да нет, вы не помочь хотите! – Настя в упор посмотрела на свекровь. – Вы хотите контролировать! Контролировать всё и вся! А теперь ещё и заставить нас за это платить!
Андрей встал между женщинами.
– Я просто подумал, что так будет правильно…
– Ты не подумал! – Настя ткнула пальцем ему в грудь. – Ты никогда о нас не думаешь! Ты живёшь так, как удобно твоей мамаше! Это вообще нормально, что я работаю наравне с тобой и при этом отчитываюсь перед твоей мамой за каждую покупку? Помнишь скандал из-за дорогих игрушек?! – Настя уже была готова разрыдаться, но не могла остановиться. – Это справедливо, что мы экономим на всём? А теперь ещё должны содержать твоих родителей? После семи лет брака я чувствую себя просто прислугой в собственном доме!
Андрей побледнел.
– Настя, но ты же преувеличиваешь!
– Преувеличиваю? – Она вытерла слёзы. – В прошлом месяце твоя мамочка переставила мебель в нашей спальне! Пока нас не было! Это вообще нормально, по-твоему?!
Глафира Аркадьевна покраснела.
– Я просто хотела сделать сюрприз! Там тумбочка неудобно стояла!
На какое-то время воцарилась тишина. Было слышно только тиканье часов и шум машин за окном. Андрей стоял растерянный, словно впервые увидел их настоящими.
– Мам, – сказал он тихо, – Может быть, тебе стоит пока поискать другой вариант? Съездить к сестре, например?
Глафира Аркадьевна вздрогнула.
– Какие варианты?! Андрей, ты в своём уме? Я твоя мать! Всю жизнь для тебя жила!
– Я знаю, мама, и ценю…но, Настя… – Он посмотрел на жену. – Настя тоже права. Сначала мы должны решить свои проблемы.
Свекровь медленно опустилась на стул. Лицо её стало серым, руки дрожали.
– Вот значит как…. Значит, я лишняя после всего, что для вас сделала?
– Мама, не надо так говорить…
– Нет, нет, нет, я всё поняла. – Глафира Аркадьевна выпрямилась, напускным тоном произнесла: – Извините за беспокойство. Больше навязываться не буду.
Дверь за свекровью закрылась. Андрей и Настя остались одни на кухне, где пахло остывшим ужином и невысказанными обидами. Он подошёл к окну, глядя во двор, где под тусклым светом фонарей играли дети. Плечи его поникли.
– Слушай, я, правда, не понимал, – сказал он. – Мне казалось, мама просто заботится…
Настя опустилась на стул, чувствуя, как гнев покидает её.
– Ну да, она у тебя заботится, но очень своеобразно.
– И что мне теперь делать? – В его глазах читалась растерянность.
Настя пожала плечами.
– Поговорить с ней нормально, когда эмоции улягутся. Объяснить ей, где проходят границы. – Она посмотрела на мужа серьезно. – Научиться говорить "нет". Даже близким.
Андрей медленно кивнул.
– Говорить "нет"? Даже матери?
– Вот именно. Особенно ей, – ответила Настя. – Она уверена, что имеет право на всё.
Холодильник снова заворчал, но этот звук уже не раздражал. В окнах соседних домов зажигались огни – в каждой квартире кипели свои, непохожие на другие, драмы.
– Она ведь обидится, – проговорил Андрей тихо. – Надолго обидится.
– Знаешь что, дорогой? Лучше твоя обиженная мама, чем развод.
Он резко повернулся.
– Ты… ты об этом думала?
Настя не ответила сразу. Потом встала и начала убирать со стола.
– Последние два года… каждый день думала. Думала о том, что будет, если я возьму детей и уйду.
Её слова повисли в воздухе, как приговор, но отчего-то стало немного легче. Наконец-то всё было сказано вслух.
– Я не хочу, чтобы семья развалилась, – почти шёпотом произнёс Андрей.
– Тогда тебе придётся выбирать, – ответила Настя, не поднимая глаз. – Между матерью и семьёй. Третьего не дано.
Наступила тишина. Каждый думал о своём. Но впервые за долгое время они услышали друг друга по-настоящему. И это было началом – не концом, а началом честного разговора, которого они избегали целых семь лет.