лучи, пробиваясь сквозь листву старых яблонь, окрашивая дом в нежные медово-золотистые тона. Елена бережно поливала петунии в подвесных кашпо. Капли росы, словно крошечные самоцветы, искрились на бархатных лепестках. В воздухе витал пьянящий, сладковатый аромат цветущих роз.
Эта дача досталась ей от бабушки. Небольшой домик с резными наличниками, утопающий в зелени, стал для Елены настоящим убежищем. В это место она вложила не просто труд, а частицу своей души. Здесь, отрешившись от городской суеты и семейных неурядиц, она чувствовала себя полноправной хозяйкой.
Звук подъезжающей машины нарушил утреннюю идиллию. Елена узнала потрепанный автомобиль мужа. Но за рулем восседал не Игорь, а его мать, Леона Леонардовна, в безупречном сером костюме, словно высеченная из камня. Безукоризненно зачесанные волосы, плотно сжатые губы, навечно застывшие в гримасе недовольства – словно сама строгость воплотилась в этом образе.
– Приехали! – безапелляционно заявила свекровь, выходя из машины и окидывая оценивающим взглядом двор. – Оксана, сумки неси, что стоишь!
Оксана, дочь Леоны Леонардовны, в яркокрасном платье, неуверенно переминалась с ноги на ногу.
– Мам, а может, они нас не ждут? – робко пролепетала она. – Мы же вроде не договаривались…
– Лишнего не мели языком, – отрезала мать. – Семья должна быть вместе. И вообще, что это за хозяйство без хозяина? Игорь тут главный, а не она.
Последним появился Игорь. В помятых джинсах и бесформенной футболке, он, казалось, согнулся под невидимым бременем вины. Его взгляд беспокойно метался между женой и матерью. В глазах читалась виноватость.
– Лен, тут мама решила… ну то есть мы подумали, вместе выходные проведем, – пробормотал он, избегая смотреть в глаза. – Погода хорошая, место красивое…
Елена сжала губы в тонкую линию. Как всегда, за последние восемь лет замужества, ее мнения никто не спрашивал. Сначала ей указывали, где жить, потом – что покупать, а теперь – как проводить выходные.
– Ну, хорошо, проходите, – произнесла она через силу, натягивая на лицо дежурную улыбку и отставляя лейку.
На веранде был накрыт стол на двоих. Клетчатая скатерть в мелкий красно-белый квадратик, скромный букет полевых цветов в простой стеклянной вазе, тарелки с домашними соленьями и нежным домашним сыром. Рядом красовались румяные ватрушки с творогом и запотевший кувшин с лимонадом.
Леона Леонардовна критически осмотрела угощение, словно высокопоставленный инспектор, прибывший с внезапной проверкой.
– И это все? – недовольно нахмурилась она, презрительно поковыряв вилкой салат. – А мясо где? Шашлыка, что ли, не нашлось? Да и салат какой-то убогий. Помидоры недозревшие, огурцы какие-то корявые…
– Это с нашего огорода, – тихо проговорила Елена. – Без химии, экологически чистые.
– Огород у вас запущенный, – продолжала свекровь, окидывая участок недобрым взглядом. – Сорняки везде. И вообще, зачем тебе такая большая дача? Только деньги на ветер выбрасываешь. Налоги, ремонт, охрана…
Оксана, энергично поедая ватрушку, поддакнула.
– Точно, мам. Продать бы ее. Да квартиру в городе купить или машину новую, а то эта развалюха скоро вообще не поедет.
Игорь беспокойно заерзал на стуле.
– Мама, давайте не будем…. Это же бабушка Лене завещала…
– А ты помолчал бы! Тебя не спрашивают, – резко оборвала его Леона Леонардовна. – Мужчины в таких вопросах не разбираются. Тебе что, деньги не нужны? На детей копить надо, когда родятся. Кстати, а когда?
Все промолчали. После обеда свекровь принялась активно хозяйничать. Она передвигала мебель на веранде, критически осматривала каждый угол, безжалостно выбрасывала цветы из вазы.
– Эти сорняки только место занимают, – бормотала она, отправляя свежесрезанные астры в мусорное ведро. – И пыль собирают, и запах какой противный. Лучше бы искусственные поставила. И красиво, и практично, и надежно, и надолго.
Елена убирала за ней, чувствуя, как внутри нарастает тягучее, знакомое напряжение. Восемь лет замужества… восемь долгих лет она терпела упреки, критику, бесцеремонное вмешательство. Сначала матери мужа не нравилась ее готовка, потом – ее работа дизайнера, а затем – и отсутствие детей. "Наверное, что-то с тобой не так. К врачам надо обратиться…"
В саду стало еще хуже. Леона Леонардовна безжалостно выдернула целую клумбу петуний, которые Елена выращивала с весны.
– Безвкусица какая! – фыркнула она, отряхивая руки. – Фиолетовый с розовым… Это же какой-то кошмар! И беседку эту старую снести нужно. Деньги зря потратила. Лучше бы парник поставила, толку было бы больше.
Елена смотрела на разбросанные цветы, на комья земли, прилипшие к нежным корешкам. Каждый кустик она выбирала прошлой весной, каждый корешок поливала, ухаживала, радовалась первым бутонам.
– Леона Леонардовна, это мои цветы, – проговорила она дрожащим голосом.
– Да ты чего, не нервничай, – равнодушно пожала плечами свекровь. – Все равно осенью погибнут. Зачем время тратить на ерунду?
Вечером за ужином разговор зашел о планах на будущее. На столе стояли домашние соленья, свежий хлеб и ароматный травяной чай.
– Ты вот послушай меня, Ленка, – начала свекровь, не скупясь намазывая толстый слой масла на хлеб. – Я тут с риэлтором, нашей соседкой, говорила…. Так она сказала, что дача твоя неплохо продастся. Пару миллионов, а то и больше можно выручить. Участок большой, дом хоть и неказистый, но крепкий еще.
– Мама, а может, не стоит? – слабо возразил Игорь, но в его голосе не было уверенности.
– Ты молчи, когда взрослые разговаривают, – отмахнулась от него мать. – Я ведь лучше знаю, что к чему. Прожила на свете больше, опыта тоже больше. В общем, так. Продашь дачу, купишь квартиру поближе к нам, и внуков растить будет кому помочь, когда родятся. А то тут одни комары везде.
– Ну да, если родятся, – ехидно хихикнула Оксана, потягивая чай. – Уже восемь лет замужем, а толку никакого.
Елена почувствовала, как что-то внутри начинает закипать. Привычное терпение трещало по швам. Но она промолчала. Как учила ее мама, в семье нужно терпеть, уступать.
На следующее утро ситуация достигла апогея. Леона Леонардовна с самого утра перевернула вверх дном весь дом, переставляя мебель по своему вкусу.
– Вот здесь холодильник должен стоять, а не в углу! – командовала она, пытаясь сдвинуть тяжелый агрегат. – И шкаф этот старый выбросить пора. Место только занимает. А плиту – да, к окну поставить, будет больше света.
Когда Елена попыталась робко возразить, что так неудобно готовить, свекровь взорвалась.
– Ты что вообще тут забыла?! – кричала свекровь, размахивая руками и надвигаясь на Елену. – Тебя никто не звал! И вообще, кто ты мне? Никто! Вали отсюда! Игорь без тебя прекрасно жил и жить будет. А ты только мешаешь, портишь все!
В этот момент что-то окончательно щелкнуло в голове у Елены. Все годы унижений, все проглоченные обиды, все сдержанные слезы обрушились мощной лавиной.
– Леона Леонардовна, – произнесла она ровным, холодным голосом. – Я прошу вас покинуть мою дачу сейчас же.
– Да ты что себе позволяешь, утка недощипанная! – опешила свекровь, не ожидавшая такого поворота.
– Собирайтесь и уезжайте немедленно, – повторила Елена, не повышая голоса. Но каждое слово звучало набатом.
– Да ты с ума сошла! – взвизгнула Оксана. – Игорь, усмири свою эту…
– Лена! Ну, перестань, ты что? – растерянно пробормотал муж. – Это же мама, родня как-никак…
Но Елена уже не слышала. Она спокойно вышла во двор, взяла садовый шланг и подключила его к крану.
– Ты что это надумала?! – испуганно спросила Леона Леонардовна, когда Елена вернулась на веранду.
Ответом ей стала мощная струя ледяной воды прямо в лицо.
– Ой! Ай! – взвизгнула Оксана, пытаясь укрыться за промокающей матерью.
– А ну выключи, выключи немедленно! – кричала насквозь промокшая Леона Леонардовна.
Но Елена методично поливала незваных гостей, словно они были надоедливыми сорняками в ее саду. Началась настоящая паника. Леона Леонардовна в промокшем сером костюме носилась по двору, скользя на мокрых дорожках. Оксана пыталась спрятаться за старыми граблями, а Игорь растерянно метался между ними, не зная, на чью сторону встать.
– Лена, ну перестань же! Да что с тобой?! – вопил он.
Однако жена продолжала хладнокровно поливать незваных гостей.
– Убирайтесь с моей территории, – сказала Елена, не выпуская шланг из рук.
– Игорь, сынок, скажи ей что-нибудь! – взмолилась мать, пытаясь добраться до машины по скользким дорожкам.
– Мама, бежим, бежим! Она же безумная! – кричала Оксана, волоча за собой мокрые сумки.
Через пять минут машина с грохотом и брызгами вылетела со двора. В заднем окне еще долго маячило красное от ярости лицо Леоны Леонардовны.
Елена выключила воду и аккуратно свернула шланг. Во дворе стояла блаженная тишина, нарушаемая только мерным капаньем с намокших деревьев и умиротворяющим пением птиц.
Игорь медленно подошел к жене, отряхивая мокрую рубашку.
– И зачем ты это сделала? – глухо спросил он.
– Потому что это мой дом, если ты еще не понял, – твердо ответила Елена. – И я больше не позволю никому меня здесь унижать, ни здесь, ни где-либо еще.
Они долго молчали, глядя на залитые водой дорожки сада, на разбросанные тапки и примятые цветы.
– Ты знаешь, – задумчиво произнес Игорь с улыбкой. – А ведь мама никогда еще так быстро не собиралась. Обычно эта канитель часа на три…. –. И он подмигнул жене и протянул ей руку.
Елена впервые за два дня искренне улыбнулась. В воздухе снова запахло любимыми цветами и свободой. Да и мужу она сегодня была рада.