— Андрей, скажи, а ты помнишь, для чего мы покупали дачу? — Люба сложила полотенце и аккуратно положила его в сумку, стараясь говорить спокойно.
Муж, увлеченно набиравший сообщение на телефоне, рассеянно кивнул:
— Конечно. Для отдыха от города.
— А для кого этот отдых предназначался? — продолжила Люба, методично складывая вещи.
— Для нас, разумеется, — Андрей наконец оторвался от телефона и с недоумением посмотрел на жену. — К чему эти вопросы?
Люба глубоко вздохнула и повернулась к мужу:
— Мне надоело, что твоя семья каждые выходные у нас на даче проводит. Я устала.
Её слова повисли в воздухе. Андрей моргнул несколько раз, словно не понимая сказанного.
— Но ведь... они всегда с нами ездили. Это как-то само собой получилось, — он растерянно провел рукой по волосам. — Тебе раньше вроде не мешало.
— Не мешало? — Люба покачала головой. — Я три года терпела. Три года я каждые выходные готовлю на восемь человек, убираю, развлекаю твоего племянника и выслушиваю бесконечные советы твоей мамы.
— Мама просто хочет помочь, — начал оправдываться Андрей.
— Помочь? — Люба хмыкнула. — Когда она в прошлый раз "помогла", переставив всю мебель в гостиной без моего ведома? Или когда выбросила мои любимые цветы, потому что они "не сочетались с садовой дорожкой"?
Андрей развел руками:
— Ты преувеличиваешь. Она имела добрые намерения.
— Дело не в намерениях, — Люба села на край кровати. — Дело в том, что дача превратилась в филиал дома твоих родителей. У нас никогда нет времени побыть вдвоем.
Телефон Андрея звякнул. Он взглянул на экран и слегка улыбнулся:
— Мама пишет, что они уже выехали. Папа прихватил новый гриль, будем шашлыки жарить.
Люба молча уставилась на мужа. Тот, наконец, понял, что происходит что-то серьезное.
— Подожди, ты действительно хочешь, чтобы они не приезжали? — он нахмурился. — Что я им скажу?
— Правду, — твердо ответила Люба. — Что иногда нам нужно побыть вдвоем.
Андрей выглядел так, будто его попросили совершить невозможное.
— Люба, они уже в пути. И Лена с Никитой тоже собирались. И тетя Валя обещала заглянуть.
— Вот именно! — воскликнула Люба. — Всегда так. Твоя мама зовет всех подряд, а мы должны всех принимать. Словно это не наша дача, а проходной двор.
Андрей сел рядом с женой и попытался взять ее за руку, но она отстранилась.
— Давай в этот раз уж как есть, а потом я с ними поговорю, — предложил он примирительно.
— Нет, — Люба покачала головой. — Я уже не еду. Хватит. Ты можешь ехать сам, развлекать свою семью. А мне нужен отдых.
Андрей выглядел потрясенным:
— Ты не можешь так поступить. Что они подумают?
— А что я должна думать? — тихо спросила Люба. — Что моё мнение и мои желания не имеют значения?
Телефон Андрея снова подал сигнал. И еще раз. И еще.
— Мама спрашивает, не забыли ли мы купить помидоры для салата, — сказал он, глядя в экран. — И еще она хочет знать, не возражаем ли мы, если она возьмет с собой свою подругу Надежду.
Люба рассмеялась, но в её смехе не было веселья:
— Ты даже сейчас не понимаешь, о чем я говорю? Она спрашивает задним числом, когда уже всё решила!
Андрей выглядел совершенно растерянным между двух огней.
— Что ты от меня хочешь? Чтобы я сказал маме не приезжать, когда они уже выехали?
— Я хочу, чтобы ты хоть раз встал на мою сторону, — Люба встала и подошла к окну. — Я устала быть вечной хозяйкой гостиницы "Добро пожаловать, семья мужа".
В этот момент телефон зазвонил. На экране высветилось "Мама".
Андрей вопросительно посмотрел на жену. Люба лишь пожала плечами и отвернулась к окну.
***
Машина въехала на территорию дачного участка под радостные возгласы встречающих. Юлия Михайловна, элегантная женщина с идеальной укладкой, уже накрывала на стол, а Роман Романович, её муж, суетился возле только что установленного гриля. Лена, сестра Андрея, пыталась утихомирить своего сына Никиту, который носился по участку с мячом.
— Наконец-то! А мы уж думали, вы передумали ехать, — Юлия Михайловна всплеснула руками и кинулась обнимать сына.
Андрей натянуто улыбнулся, выходя из машины один.
— А где Люба? — тут же поинтересовалась свекровь, заглядывая в салон.
— Она... приболела немного, — неуверенно ответил Андрей, доставая сумки из багажника. — Решила остаться дома, отлежаться.
Юлия Михайловна нахмурилась:
— Что с ней? Может, врача вызвать? Или я сама могла бы за ней присмотреть...
— Нет-нет, — поспешно возразил Андрей. — Обычная мигрень. Ей нужен покой.
— Как жаль, — протянула Юлия Михайловна, хотя в её голосе не слышалось особого сожаления. — Ну, проходи, я тут немного прибралась, пока вас ждали.
"Прибралась" в понимании Юлии Михайловны означало полную перестановку кухонной утвари и смену расположения садовой мебели. Андрей внутренне поморщился, представляя реакцию Любы.
— Мам, не нужно было...
— Ой, да что там! Все равно делать нечего было, — отмахнулась она. — А как Люба вчера отреагировала на новость, что я Надежду Петровну пригласила? Не возражала?
Андрей замер на полпути к дому:
— Надежду Петровну?
— Ну да, я же тебе писала вчера. Ты не сказал, что против, вот я и пригласила. Она через час подъедет.
Андрей почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Люба была права. Его спросили для галочки, а решение уже приняли.
— Проходи, сынок, — Роман Романович похлопал его по плечу. — Я твое пиво в холодильник поставил. И кстати, ты бы подровнял эту изгородь, совсем неаккуратно выглядит.
Андрей кивнул, хотя изгородь они с Любой недавно как раз подрезали точно так, как хотели.
В дом влетел Никита:
— Дядя Андрей! А где тетя Люба? Она обещала показать, как правильно кормить рыбок в пруду!
— Тетя Люба не смогла приехать, — ответил Андрей, чувствуя себя все более неуютно.
— О, Андрюша! — к дому подходила тетя Валентина, сестра отца. — А я тут пораньше решила приехать. И представляешь, дачу свою все-таки продала! Теперь буду к вам часто наведываться.
Позади нее стояла незнакомая женщина с ярким макияжем, видимо, та самая Надежда Петровна.
Андрей механически улыбался, здоровался, отвечал на вопросы, но мысли его были заняты Любой. Впервые он увидел ситуацию её глазами. И эта картина ему не понравилась.
— Андрюша, а что это у вас кастрюля такая маленькая? — доносился из кухни голос матери. — Как в ней на всех суп сварить?
— Я привезла свою, — отозвалась тетя Валя. — И половник новый, а то ваш совсем неудобный.
— А я занавески в ванной сняла, постирать надо, — продолжала Юлия Михайловна. — И вообще, не понимаю, зачем Люба их повесила, совсем не сочетаются с плиткой.
Андрей сидел на веранде, слушая, как его родственники по-хозяйски распоряжаются в доме, который они с Любой купили на собственные сбережения, обустраивали по своему вкусу, считая своим убежищем.
В этот момент калитка скрипнула, и на участок вошел высокий мужчина средних лет.
— Добрый день, — приветливо улыбнулся он. — Я ваш новый сосед, Сергей. Только вчера въехал. Хотел представиться.
— Здравствуйте, — Андрей встал и пожал ему руку. — Андрей. А это, — он обвел рукой территорию, где суетились его родственники, — моя семья.
— А где Любовь? — неожиданно спросил Сергей. — Я видел вас вместе в прошлые выходные, вы клумбу оформляли.
Андрей удивленно приподнял брови:
— Вы знакомы?
— Да, встречались пару раз. Я помогал ей с тяжелыми мешками земли, — Сергей улыбнулся. — Приятная женщина. Она рассказывала, как долго выбирала растения для этой клумбы.
— Клумбы? — переспросил Андрей и перевел взгляд на цветник, о котором говорил сосед.
Вместо аккуратных розовых петуний, которые Люба высадила в форме сердца, теперь росли какие-то незнакомые цветы, высаженные ровными рядами.
— Мама решила, что петунии слишком простые, и заменила их на что-то "более изысканное", — раздался голос Лены, которая подошла к ним. — Привет, я Лена, сестра Андрея.
Сергей представился и, словно почувствовав неловкость, быстро откланялся, пригласив всех заходить в гости.
— Где Люба на самом деле? — тихо спросила Лена, когда сосед ушел.
Андрей вздохнул:
— Дома. Сказала, что устала от постоянного присутствия нашей семьи здесь.
Лена понимающе кивнула:
— Я ее понимаю. Мама иногда бывает... чрезмерной.
— Почему ты раньше ничего не говорила? — с упреком спросил Андрей.
— А ты бы послушал? — парировала сестра. — Ты же всегда на стороне мамы.
Эти слова задели Андрея за живое. Неужели все вокруг видят его таким маменькиным сынком? Он никогда не считал себя таковым. Просто старался, чтобы всем было хорошо. Но кажется, забыл о самом важном человеке — своей жене.
***
Неделя в городе тянулась для Любы медленно. Она ждала, что Андрей позвонит, извинится, скажет, что понял её чувства. Но он лишь присылал обычные сообщения вроде "Как дела?" и "Что на ужин?". Словно ничего не произошло. И это молчаливое игнорирование проблемы ранило сильнее, чем открытый конфликт.
В пятницу вечером, когда Люба вернулась с работы, Андрей уже собирал сумку для поездки на дачу.
— Ты едешь? — спросил он, как будто прошлая ссора была лишь мелким недоразумением.
— Нет, — спокойно ответила Люба, проходя на кухню.
Андрей последовал за ней:
— Люба, не будь ребенком. Нельзя же просто так взять и перестать ездить на дачу.
— Почему нельзя? — она повернулась к нему. — Объясни мне, почему нельзя хотя бы иногда проводить выходные так, как я хочу?
— Но ведь... — Андрей замялся. — Моя мама уже готовится, она звонила, спрашивала, что приготовить. И отец хочет показать мне новую систему полива, которую придумал для нашего огорода.
— Для нашего огорода, — эхом отозвалась Люба. — Который он переделывает каждый раз, как я что-то сажаю по-своему. Андрей, ты не видишь проблемы?
— Какой проблемы? Что родные люди помогают нам с дачей?
— Они не помогают, они захватывают, — Люба подняла руку, останавливая возражения мужа. — И дело даже не в даче. Дело в том, что ты не можешь сказать "нет" своей маме. Даже ради меня.
Андрей нахмурился:
— Это несправедливо. Ты требуешь, чтобы я выбирал между женой и родителями.
— Я не требую выбора. Я прошу баланса, — Люба устало покачала головой. — Поезжай на дачу, Андрей. Я останусь здесь.
— Как хочешь, — он резко развернулся и вышел из кухни.
Через полчаса Андрей уехал, громко хлопнув дверью. Люба опустилась на диван, чувствуя странную смесь облегчения и тоски. Впервые за три года у нее были выходные полностью для себя. Никаких обедов на десять персон, никаких непрошеных советов, никакой необходимости постоянно быть приветливой и терпеливой.
В субботу утром раздался звонок в дверь. На пороге стояла Лена, сестра Андрея.
— Привет, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Можно войти?
Удивленная Люба пропустила ее в квартиру:
— Ты не на даче?
— Сказала, что у меня дела в городе, — Лена прошла в гостиную и села на диван. — На самом деле, я хотела поговорить с тобой.
— О чем? — настороженно спросила Люба.
— О ситуации с нашей... гм... семейной экспансией на вашу дачу, — Лена улыбнулась. — Ты совершенно права, знаешь. Я сама иногда устаю от маминой гиперопеки и контроля.
Люба села рядом:
— Тогда почему ты всегда приезжаешь?
— Потому что проще уступить, чем спорить, — вздохнула Лена. — Но теперь я вижу, что это неправильно. Андрей выглядит таким потерянным без тебя на даче. Бродит как неприкаянный.
— Неужели? — в голосе Любы проскользнула надежда.
— Более того, — продолжила Лена с улыбкой, — мама вчера сломала новую кофеварку, которую вы купили. Пыталась ее "улучшить".
Люба закатила глаза:
— Ну конечно.
— А еще... — Лена подалась вперед, понизив голос, хотя они были одни, — она пригласила свою подругу Надежду Петровну с ночевкой. Та женщина говорит без остановки, у меня от нее голова разболелась.
Обе женщины рассмеялись, и напряжение между ними растаяло.
— Знаешь, мне кажется, я понимаю, почему мама так себя ведет, — задумчиво сказала Лена. — После выхода на пенсию она словно потеряла цель в жизни. Раньше она была важной — директор школы, её мнение имело вес. А теперь... теперь у нее только семья.
Люба кивнула:
— Я понимаю. Но это не оправдывает того, что она полностью игнорирует наши с Андреем желания.
— Согласна, — Лена встала. — Поэтому я здесь. Приезжай сегодня на дачу. Я помогу тебе поговорить с мамой. И с Андреем тоже, если потребуется.
Люба колебалась:
— Не знаю... Не хочу портить всем выходные скандалом.
— Поверь, выходные уже испорчены, — Лена хмыкнула. — Андрей огрызается на всех, папа молчит, мама суетится больше обычного, а Никита спрашивает, почему тети Любы нет. Только тетя Валя в своей обычной форме — критикует всё подряд. Да еще эта Надежда Петровна, которая, кажется, сама не понимает, что она там делает.
После долгих уговоров Люба согласилась. В конце концов, проблемы не решаются бегством от них.
Когда они с Леной подъехали к даче, Люба с удивлением увидела Андрея, который что-то горячо обсуждал с новым соседом Сергеем у забора. Судя по напряженным позам, разговор был не из приятных.
— Что происходит? — спросила Люба, выходя из машины.
Оба мужчины повернулись. На лице Андрея отразилось удивление, смешанное с облегчением.
— Люба? Ты приехала...
Сергей, увидев её, заметно расслабился:
— Здравствуйте, Любовь. Я как раз объяснял вашему мужу, что не имел никаких намерений, кроме добрососедских, когда помогал вам с тем грунтом.
— Каких намерений? — непонимающе переспросила Люба.
Андрей смущенно кашлянул:
— Мама сказала, что видела, как вы... слишком дружески общаетесь.
Люба ошеломленно посмотрела на мужа:
— Ты что, меня в чем-то подозреваешь?
— Нет! То есть... — Андрей выглядел совершенно растерянным. — Мама просто заметила...
— Ясно, — перебила Люба. — "Мама заметила". Она всегда что-то "замечает", а ты всегда ей веришь.
Сергей, чувствуя неловкость ситуации, вежливо попрощался и ушел к своему участку.
Люба направилась к дому, где уже собралась вся семья, привлеченная звуком подъезжающей машины.
***
Юлия Михайловна первой встретила Любу на пороге дома:
— Ой, выздоровела наша болезная! — воскликнула она с наигранной радостью. — А мы уж думали, совсем нас забыла.
— Я не болела, Юлия Михайловна, — спокойно ответила Люба. — Я просто хотела провести выходные в городе. Одна.
Свекровь растерянно моргнула, затем повернулась к сыну:
— Андрюша, ты же говорил, что у нее мигрень?
— Мама, давай позже, — пробормотал Андрей, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля.
Во дворе появился Роман Романович с секатором в руках:
— О, Люба приехала! А я тут розы подрезал, те, что у забора. Они неправильно росли.
Люба сжала зубы, вспоминая, как долго она выбирала сорт этих роз и как тщательно ухаживала за ними.
— Папа, я же просил ничего не трогать, — с досадой сказал Андрей.
— Да ладно тебе, — отмахнулся отец. — Я в этом разбираюсь лучше. Когда ты был маленьким, у нас был лучший розарий в районе.
Из-за угла дома появилась полная женщина с ярким макияжем:
— О, так это и есть та самая Люба! — она энергично подошла к хозяйке дома. — Я Надежда Петровна, подруга вашей свекрови. Какой у вас чудесный участок! Хотя, конечно, можно было бы сделать его еще лучше. Вот у моей племянницы на даче...
— Может, пройдем в дом? — предложила Лена, видя, как на лице Любы проступает все более отчетливое раздражение.
Все направились в дом, который Люба с трудом узнавала. Мебель в гостиной была переставлена, появились какие-то новые вазы, а на стенах висели незнакомые картины.
— Нравится? — с гордостью спросила Юлия Михайловна. — Я привезла из дома несколько милых вещиц, чтобы тут уютнее стало.
— Это был уютный дом, — тихо сказала Люба, но её никто не услышал.
За обедом, который превратился в настоящий допрос ("Почему не приехала?", "Что важнее семьи?", "Мы так старались всё устроить!"), Люба почувствовала, что вот-вот сорвется. Она извинилась и вышла на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
На веранде её настиг Андрей:
— Что происходит, Люба? — спросил он с беспокойством. — Ты какая-то не такая.
— Я именно такая, как всегда, — ответила она. — Просто впервые не пытаюсь быть удобной для всех.
— О чем ты?
— О том, что твоя мать полностью переделала наш дом. О том, что твой отец уничтожил мои розы. О том, что какая-то незнакомая женщина спит в нашей спальне, а мы должны ютиться в гостевой комнате. И о том, что ты считаешь всё это нормальным!
Андрей выглядел потрясенным:
— Но ведь... мы всегда так жили. Моя семья всегда была...
— Важнее меня? — закончила за него Люба. — Знаешь, я поняла, в чем проблема. Ты так и не создал свою семью, Андрей. Ты все еще живешь в семье своих родителей, а я просто... приложение к ней.
На веранду вышла Юлия Михайловна:
— Что за секреты? Всё в порядке?
— Нет, мама, не в порядке, — неожиданно твердо сказал Андрей. — Нам нужно поговорить. Всем.
Он собрал всех в гостиной. Семья расселась по диванам и креслам, с недоумением глядя на Андрея, который стоял рядом с Любой, держа её за руку.
— Я хочу всем кое-что сказать, — начал он. — Эта дача — наша с Любой. Мы купили её на свои деньги, обустраивали по своему вкусу. И мы имеем право решать, кто и когда сюда приезжает.
Юлия Михайловна ахнула:
— Андрюша, что ты такое говоришь? Мы же всегда помогали вам! Мы столько сил вложили в этот участок!
— И я благодарен за помощь, мама, — спокойно ответил Андрей. — Но помощь не должна превращаться в контроль. Вы переставляете вещи без спроса, меняете растения, критикуете каждое наше решение. Это неправильно.
— Да как ты можешь! — возмутилась Юлия Михайловна. — После всего, что мы для вас сделали!
— А что вы сделали, мама? — неожиданно вмешалась Лена. — Постоянно вмешивались? Навязывали свое мнение? Игнорировали их желания?
Юлия Михайловна выглядела так, словно её ударили:
— Лена! Ты тоже против меня?
— Я не против тебя, мама, — мягко сказала Лена. — Я за то, чтобы мы уважали границы друг друга. Ты же сама учила нас этому.
Роман Романович, до этого молчавший, прокашлялся:
— Мне кажется, ребята правы, Юля. Мы действительно слишком... активно участвуем в их жизни.
— И ты! — воскликнула Юлия Михайловна. Её глаза наполнились слезами. — Все против меня! А я только хотела как лучше.
— Мы знаем, — Люба неожиданно для себя подошла к свекрови и села рядом с ней. — Мы ценим вашу заботу. Но иногда забота должна проявляться и в том, чтобы дать людям пространство.
Юлия Михайловна вытерла слезы:
— Вы хотите, чтобы мы больше не приезжали? Чтобы я не видела своего сына?
— Нет, — покачала головой Люба. — Мы хотим, чтобы вы приезжали по договоренности, а не каждые выходные. Чтобы спрашивали, прежде чем что-то менять в доме. Чтобы уважали наши решения, даже если они вам не нравятся.
Воцарилась тишина. Тетя Валентина кашлянула:
— Если позволите высказаться... — она поправила очки. — Юля, девочка права. Когда я овдовела и осталась одна, ты тоже постоянно приходила ко мне, переставляла мебель, советовала, как жить. Мне было тяжело, но я молчала. А потом просто продала квартиру и переехала в другой район.
Юлия Михайловна удивленно посмотрела на золовку:
— Я думала, ты переехала, чтобы быть ближе к поликлинике...
— Нет, дорогая, — мягко улыбнулась Валентина. — Я просто хотела немного самостоятельности.
Роман Романович положил руку на плечо жены:
— Юля, дети выросли. У них своя жизнь. Не надо пытаться проживать её за них.
Юлия Михайловна долго молчала, переводя взгляд с одного лица на другое. Наконец она глубоко вздохнула:
— Возможно, вы правы. Я просто... не знаю, чем заполнить свою жизнь теперь. В школе я была нужна сотням детей, а сейчас...
— Вы можете найти новое хобби, — предложила Люба. — Заняться тем, о чем всегда мечтали, но не было времени.
— Или путешествовать, — добавил Андрей. — Вы с папой давно хотели увидеть Байкал.
— И, между прочим, мне бы не помешала твоя помощь с Никитой, — сказала Лена. — Особенно с его уроками математики. Ты же лучший учитель.
Постепенно напряжение в комнате спало. Даже Надежда Петровна, которая до этого сидела молча, включилась в разговор, рассказав, как после выхода на пенсию нашла себя в кулинарном блоге.
К вечеру они вместе составили новые правила: родственники приезжают на дачу только по предварительной договоренности, не чаще двух раз в месяц; любые изменения в доме или на участке обсуждаются с хозяевами; ключи используются только в экстренных случаях.
Когда все разъехались (Юлия Михайловна настояла, чтобы они с мужем и Надеждой Петровной вернулись в город, "чтобы дать молодым отдохнуть"), Люба и Андрей сидели на веранде, наблюдая за закатом.
— Я должен извиниться, — тихо сказал Андрей. — Ты была права, а я... я был слишком слеп, чтобы это увидеть.
Люба положила голову ему на плечо:
— Главное, что ты увидел сейчас.
— Знаешь, что сказал мне отец, когда мы остались наедине? — Андрей улыбнулся. — Он сказал: "Когда мужчина женится, он создает свою семью. И эта семья должна быть для него на первом месте".
— Твой отец мудрый человек, — Люба сжала руку мужа.
— А еще он сказал, что всегда восхищался тобой. Тем, как ты терпела мамин характер все эти годы.
Люба рассмеялась:
— Думаю, теперь будет легче. Для всех нас.
В этот момент у калитки появился сосед Сергей с молодой женщиной:
— Добрый вечер! — приветливо помахал он. — Не помешаем?
— Нисколько, — Андрей встал, чтобы открыть калитку. — Проходите.
— Это моя сестра, Марина, — представил Сергей свою спутницу. — Она приехала погостить. Мы хотели пригласить вас на барбекю в следующие выходные. Если вы будете здесь, конечно.
— Обязательно будем, — уверенно ответил Андрей, и Люба с удивлением отметила, что впервые за долгое время с нетерпением ждет поездки на дачу.
Когда соседи ушли, Андрей задумчиво произнес:
— А я ведь действительно ревновал тебя к нему. Мама сказала, что видела, как вы мило беседовали, и...
— И ты сразу поверил, — закончила за него Люба. — Знаешь, что меня задело больше всего? Не то, что ты ревновал, а то, что ты не доверял мне настолько, что поверил в такую глупость.
Андрей смущенно опустил голову:
— Это больше не повторится. Обещаю.
— Я верю, — Люба улыбнулась. — И ты верь мне.
Они сидели в тишине, наслаждаясь редким моментом уединения на своей даче. Впереди было много выходных, которые они могли планировать сами, приглашая гостей тогда, когда хотели, и отдыхая так, как им нравилось.
— Я все думаю о маме, — нарушил молчание Андрей. — Ей будет непросто принять новые правила.
— Дай ей время, — ответила Люба. — И, может быть, мы могли бы помочь ей найти новое увлечение. Что-то, что заполнит её жизнь и даст почувствовать себя нужной.
— У тебя есть идеи?
— Вообще-то, есть, — Люба выпрямилась. — Помнишь, в соседнем дачном поселке хотели открыть детский летний лагерь? Им наверняка нужны опытные педагоги.
Глаза Андрея загорелись:
— Это отличная идея! Мама всегда говорила, что скучает по работе с детьми. И это достаточно близко, чтобы она могла иногда заглядывать к нам, но при этом будет занята своим делом.
— Вот видишь, — Люба поцеловала мужа в щеку. — Можно найти решение, которое устроит всех.
Уже засыпая в своей спальне (Люба первым делом сменила постельное белье, которое постелила Юлия Михайловна), они услышали звук сообщения. Андрей потянулся к телефону:
— От мамы, — сказал он с удивлением. — Пишет, что подумала о лагере и уже созвонилась с директором. Её пригласили на собеседование в понедельник.
Люба сонно улыбнулась:
— Она невероятная женщина. Столько энергии...
— Да, — согласился Андрей, откладывая телефон. — Но я рад, что теперь эта энергия будет направлена не только на нас.
Следующим утром они впервые за долгое время проснулись на даче одни. Никто не гремел посудой на кухне, не давал советы через открытое окно, не перепланировал клумбы. Они позавтракали на веранде, а потом решили восстановить розарий, который подрезал Роман Романович.
— Жаль, что папа так увлекся, — вздохнул Андрей, осматривая обрезанные кусты. — Эти розы были такими красивыми.
— Ничего, — Люба нежно коснулась срезов на растениях. — Они еще покажут себя. Нужно только время и правильный уход.
Андрей обнял жену:
— Как и отношения, да?
— Именно, — Люба улыбнулась. — Главное — найти баланс.
В эту субботу они впервые за три года чувствовали, что дача действительно стала тем, чем должна была быть с самого начала — их собственным маленьким убежищем от городской суеты, местом, где они могли быть собой. И теперь они точно знали, что будут защищать это пространство — с любовью, но твердо.
***
Знойный июль окутал дачные участки душным маревом. С тех пор, как Люба и Андрей установили границы со свекровью, прошло три года. Юлия Михайловна теперь руководит детским лагерем и лишь изредка приезжает в гости. Всё изменилось в один субботний вечер, когда в дверь постучали. На пороге стояла незнакомая женщина с расстроенным лицом: "Здравствуйте, я Ирина, жена Сергея из соседнего домика. Мне очень нужна ваша помощь... Он рассказывал о вас, говорил, что вы мудрая женщина. Дело в том, что моя свекровь переезжает к нам насовсем, и я в отчаянии...", читать новый рассказ...