Когда Алексей узнал, что стал отцом двойни, его охватило смятение. Он не был готов к такой ответственности. До того как Наталья забеременела, он мечтал о детях, строил с ней планы, представлял, как они вместе гуляют в парке или выбирают имена малышам. Но реальность оказалась иной — бесконечные хлопоты, бессонные ночи, финансовые заботы. Их брак, начавшийся с юношеской влюблённости, уже давно трещал по швам. Алексей чувствовал себя стеснённым, будто жизнь с Натальей отбирала у него свободу. Когда Наталью заранее положили в больницу, он внезапно оказался один. Эта свобода, которой он не ощущал с тех пор, как они начали встречаться, опьянила его. Первый день он слонялся по квартире, не зная, чем заняться, но на второй решил развеяться и отправился в кафе неподалёку — готовить сам он не любил.
В кафе он заметил Ксению. Она вошла уверенно, оглядела зал и направилась к его столику.
— Свободно? — спросила она, слегка улыбнувшись, её тёмные глаза блеснули любопытством.
Алексей кивнул, не отрывая взгляда. Её тёмные волосы спадали на плечи, а лёгкое платье подчёркивало изящную фигуру. Он почувствовал, как что-то внутри него перевернулось. Ксения заказала кофе и начала непринуждённый разговор. Она рассказывала о своей работе в рекламном агентстве, шутила, и её остроумие заставляло Алексея улыбаться. Она была полной противоположностью Наталье — яркая, независимая, без намёка на бытовые заботы.
— Ты часто здесь бываешь? — спросила Ксения, отпивая кофе и глядя на него поверх чашки.
— Нет, просто... решил проветриться, — ответил Алексей, стараясь скрыть волнение.
Ксения улыбнулась шире, будто прочитав его мысли. Их беседа затянулась, и к вечеру она оказалась у него дома. Всё произошло стремительно, как в тумане. Алексей не мог поверить, что ещё утром думал о Наталье и детях, а теперь смотрел на Ксению, которая небрежно поправляла волосы, сидя на его диване.
Утром телефон Алексея разрывался от звонков. Ксения, потягиваясь на кровати, недовольно пробормотала:
— Лёша, кто это тебе всю ночь названивал? Я совсем не выспалась!
Алексей взглянул на экран, где высвечивалось имя медсестры из роддома.
— Из больницы, — ответил он, отводя глаза. — Я стал отцом. Двойня, два мальчика.
Ксения сморщила нос, её брови приподнялись в лёгком удивлении.
— Ого, пелёнки, бессонные ночи, никакого личного времени. Зачем тебе это всё? — Она рассмеялась, но в её голосе чувствовалась насмешка.
Алексей пожал плечами, будто соглашаясь.
— Теперь и сам не знаю, — произнёс он, ощущая, как сомнения, которые он гнал прочь, оформились в слова.
Вечером, за ужином, Ксения вернулась к теме. Она отложила вилку и посмотрела на Алексея с холодной решимостью.
— Лёша, я не собираюсь делить тебя с пелёнками и криками. Решай: или я, или они. Я не останусь, если ты будешь разрываться между мной и семьёй, — сказала она, её голос был твёрд, но глаза блестели от едва скрытого раздражения.
Алексей замер, чувствуя, как её слова давят на него. Он не хотел терять Ксению — её энергия, её свобода манили его. Но мысль о Наталье и детях вызывала смутное чувство вины.
— Я разберусь, — буркнул он, избегая её взгляда.
На следующий день он позвонил Наталье. Стараясь говорить бодро, он изображал радость, но его голос звучал фальшиво.
— Лёша, что с тобой? Ты будто не рад детям, — сказала Наталья, её голос дрожал от тревоги, пока она прижимала телефон к уху.
Алексей замялся, подбирая слова.
— Рад, Наташа, конечно, рад. Просто... мне предложили новую работу, очень ответственную. С детьми я не смогу сосредоточиться. Ксю... то есть, мне нужно время. Но не переживай, я что-нибудь придумаю.
— Что придумаешь? Лёша, о чём ты вообще? — Наталья повысила голос, но он быстро попрощался и отключил телефон.
Слова, сказанные Наталье, лишь озвучили то, что уже зрело в его голове под давлением Ксении. Он обсудил план с ней за ужином.
— Слушай, у меня есть дом в деревне, от деда достался. Неплохой, кстати, только в глуши. Я отвезу туда Наташу с детьми, скажу, что им нужен свежий воздух, а мне — работать. Убедить её несложно, она доверчивая. Мы сможем жить спокойно, без лишних глаз.
Ксения кивнула, её глаза блеснули.
— Умно. Она согласится?
— Согласится, — уверенно ответил Алексей. — Она всегда мне верит.
Он подготовил речь, чтобы убедить Наталью. Когда он приехал в роддом, она, держа на руках двух сыновей, Ивана и Петра, смотрела на него с надеждой. Алексей начал говорить, вздыхая для пущей убедительности:
— Наташ, я подумал, детям нужен свежий воздух. В городе им будет тяжело, а у нас есть дом в деревне. Я буду часто приезжать, обещаю. Ксюша... то есть, я не хочу, чтобы из-за меня на новой работе были проблемы.
Наталья нахмурилась, её пальцы крепче сжали край одеяла.
— Лёша, ты серьёзно? Как я справлюсь одна с двумя малышами в деревне без удобств?
— Все как-то справляются, — отрезал Алексей, стараясь говорить твёрдо. — Ты же не хочешь, чтобы я работу потерял?
Наталья молчала, её глаза подозрительно блестели. Она чувствовала, что дело не в работе, а в ком-то другом, но сказать об этом не решалась. Обидит мужа — и что тогда? Она пыталась дозвониться ему позже, но он сбрасывал звонки, и это лишь укрепило её подозрения.
Из роддома Алексей повёз Наталью и детей прямо в деревню. Машина остановилась перед старым домом, который почти утопал в высокой траве, с покосившимся забором и облупившимися ставнями. Наталья ахнула, прижимая к себе сыновей.
— Лёша, ты правда хочешь нас здесь оставить?
— Да, Наташ, — ответил он, избегая её взгляда. — Не драматизируй. Дом просторный, вам хватит места. Я оставлю денег, потом пособие оформим.
— То есть ты... ты нас бросаешь? — Голос Натальи сорвался, но она старалась держаться.
Алексей раздражённо махнул рукой.
— Наташ, не начинай. Мы просто поторопились с детьми, понимаешь? Зря, короче.
Он быстро занёс в дом несколько сумок, стараясь не смотреть на Наталью, сел в машину и уехал, даже не попрощавшись. На выезде из деревни он вспомнил, что забыл оставить деньги, но возвращаться не стал. «Справится как-нибудь», — подумал он, заглушая уколы совести. Он дал ей дом, своё собственное жильё. Разве этого мало?
Наталья осталась одна. Она осторожно уложила Ивана и Петра на старый диван, покрытый выцветшим покрывалом, и дала волю слезам. Как выжить в этом заброшенном месте с двумя младенцами? Она надеялась, что Алексей одумается, что это какая-то нелепая шутка. Первые часы она пыталась привести дом в порядок: протёрла пыльные полки, выкинула старый хлам, но сил хватало только на детей. Она то и дело проверяла телефон, но Алексей не отвечал.
— Один ребёнок плачет! Почему вы сидите? Жара такая, а они в пелёнках! — раздался громкий голос.
Наталья вздрогнула и подняла глаза. В дверях стоял мужчина лет сорока, с короткими тёмными волосами и усталым, но добродушным лицом. Он шагнул к дивану и начал ловко распеленывать детей.
— Вы... кто? — выдохнула Наталья, вскочив на ноги.
— Ваш сосед, Владимир, — ответил он, не отрываясь от дела. — Простите, невольно услышал ваш разговор с мужем. Решил заглянуть, проверить, как вы. И, похоже, не зря. У вас есть вода?
Наталья растерянно достала бутылку из сумки.
— Я задумалась... не услышала, что они плачут, — пробормотала она, чувствуя неловкость.
Владимир взглянул на неё, его брови слегка приподнялись.
— Двое малышей на руках, а вы всё о муже думаете. Давайте, кормите их, а потом за уборку. В таком беспорядке детям нельзя. Я помогу.
Наталья хотела возразить, но, оглядевшись, поняла, что дом в плачевном состоянии. Пыль, паутина, старый хлам — всё выглядело удручающе. Она кивнула и принялась за дело. Владимир оказался человеком дела. Он помог вынести мусор, протереть пыль, починить скрипучую дверь. Наталья быстро устала, но он взял на себя большую часть работы. Во время уборки она заметила, как Владимир бережно взял старую детскую игрушку, валявшуюся в углу, и на мгновение замер, его лицо омрачилось.
— Это ваше? — спросила Наталья, указывая на игрушку.
Владимир покачал головой.
— Нет, не моё. Просто... напомнило о прошлом, — ответил он тихо, отложив игрушку. — Была у меня семья, да не сложилось. Потом расскажу, может.
Наталья не стала расспрашивать, но его слова объяснили, почему он так заботится о ней и детях.
К вечеру дом преобразился.
— Теперь здесь можно жить, — сказал Владимир, вытирая пот со лба. — Сейчас схожу домой, принесу еды, а потом подумаем, что дальше.
Наталья благодарно кивнула. Она не могла поверить, что чужой человек, которого она видела впервые, сделал для неё больше, чем Алексей за всю её беременность.
Владимир вернулся через полчаса с сумкой продуктов.
— Накроем стол, выпьем чаю за ваше новоселье, — сказал он, раскладывая хлеб, сыр и банку мёда. — Завтра поговорю с Людмилой, соседкой. У неё коза, будет приносить вам молоко. На чердаке у меня, кажется, есть детская кроватка. Посмотрю.
Наталья слушала, и её отчаяние постепенно отступало.
— У вас профессия есть? — спросил Владимир, разливая чай.
— Да, я преподаватель начальных классов, — ответила Наталья, глядя на спящих сыновей.
— Отлично, это нам пригодится, — улыбнулся он.
Через несколько дней Владимир отвёз Наталью и детей в райцентр. Он помог оформить документы на пособие, убедив чиновников, что Наталья приехала в деревню ради здоровья детей. Без его поддержки её бы отправили по месту прописки. Жизнь начала налаживаться, хотя Наталья понимала, что это заслуга Владимира.
Когда Ивану и Петру исполнилось полгода, Владимир зашёл к Наталье и, усевшись на стул, задумчиво посмотрел на неё.
— Наташа, а ты не думала о репетиторстве? — спросил он.
Она рассмеялась, отмахнувшись.
— Какое репетиторство в деревне?
— Зря ты так, — возразил Владимир. — Дети здесь больше бегают по полям, чем учатся. Есть семьи, которые с радостью заплатят, чтобы подтянуть своих ребят.
Наталья задумалась. Идея показалась ей разумной. Мальчики были спокойными, а Владимир часто забирал их на прогулки, когда к ней приходили ученики. Людмила, соседка, подарила коляску для двойни, став для Натальи почти второй матерью.
Со временем Наталья стала замечать, что смотрит на Владимира не просто как на соседа. Её пугала эта мысль — женщина с двумя детьми вряд ли могла рассчитывать на что-то большее. Но в день её рождения, когда они сидели за столом вместе с Людмилой, та хитро улыбнулась и сказала:
— Вы всё друг вокруг друга кружите, а толку нет. Пора бы решиться, нет?
Наталья и Владимир хором воскликнули:
— Нет!
И тут же опустили глаза. Людмила хмыкнула и вышла, оставив их наедине. Первым заговорил Владимир.
— Наташ, не подумай ничего. Ты мне очень нравишься, но... моя бывшая жена всегда говорила, что я ни на что не годен. Наверное, она права. Тебе нужен кто-то лучше.
Наталья покачала головой.
— Какая она глупая. Володя, ты сделал для меня больше, чем кто-либо. Ты решаешь любую проблему, будто это пустяк. Не смей так о себе говорить. — Она помолчала, глядя в стол. — И ты меня прости. Ты мне тоже нравишься, но я не хочу обременять тебя. У меня двое детей, понимаешь?
Владимир вскочил, прошёлся по комнате, потом остановился.
— Обременять? Да как ты можешь называть Ивана и Петра обузой? Они мне как родные. Я представил, что вы вдруг уедете, и... я буду скучать. По тебе, по ним — одинаково.
Наталья слушала, и её сердце теплело. Может, преград между ними и правда нет?
Тем временем Ксения вышла из автобуса и направилась к дому, который указал Алексей. Он объяснил, как найти старый дом, но сам ехать отказался, сославшись на занятость. Ксения хотела поговорить с Натальей, убедить её уехать, чтобы продать дом и сделать ремонт в их с Алексеем квартире. Денег не хватало, и они часто ссорились. Алексей как-то обмолвился, что Наталья умела лучше распоряжаться финансами, и Ксения чуть не взорвалась от злости.
Дом она нашла быстро, но он выглядел заброшенным — заросший высокой травой, с покосившимся забором и облупившимися ставнями. Ксения нахмурилась и набрала Алексея.
— Лёша, тут всё заросло! Кто такой дом купит?
— Как заросло? — удивился он. — Наташа любит порядок, я думал, она всё прибрала.
— Да никто тут не живёт! Где твоя Наташа?
— Откуда мне знать? — рявкнул Алексей.
Ксения топнула ногой, её раздражение нарастало. Она вспомнила свой ультиматум Алексею и теперь чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. В этот момент она заметила Наталью, идущую с двумя мальчиками и мужчиной. Они направлялись к соседнему дому — ухоженному, с чистыми окнами и цветами на крыльце. Ксения подошла к местной женщине, стоявшей неподалёку.
— Это кто там живёт? — спросила она, указывая на дом.
— Наталья с детьми и Володя, сосед, — ответила женщина. — Они тут все вместе хозяйство ведут.
Ксения сжала губы, её глаза сузились от зависти. Она снова набрала Алексея.
— Лёша, твоя Наташа, похоже, не скучает. Живёт в соседнем доме, с каким-то мужиком. И дом, кстати, получше этого сарая.
Алексей скрипнул зубами так, что Ксения услышала.
— Точно. Езжай домой.
— Нет уж, я узнаю, что к чему, — бросила она и отключилась, но внутри её кипела злость. Наталья, которую она считала слабой, явно обустроила свою жизнь лучше, чем она сама.
Алексей сидел в своей квартире, глядя в пустоту. Он думал, что Ксения расскажет, как тяжело Наталье, и он сможет приехать, предложить помощь, выступить спасителем. Но теперь он понимал, что Наталья живёт своей жизнью, счастливой и без него. А он остался с Ксенией, которую, если честно, уже едва терпел. Её ультиматум, её постоянные траты, её требовательность — всё это тяготило его. Он начал думать о детях, о том, как они растут без него, и о том, что во всём виноват только он сам.
Наталья выглянула в окно.
— Володя, какая-то женщина стоит у старого дома. Смотрит туда, где я жила.
Владимир улыбнулся, подходя к ней.
— Может, Алексей решил дом продать? Или это покупатель?
Наталья нахмурилась, её пальцы невольно сжали подоконник.
— Но он же знает, что я там жила. Неужели он снова хотел меня выгнать?
Владимир обнял её, его руки были тёплыми и надёжными.
— Наташ, нам всё равно, что он задумал. Главное — у тебя есть мы: я, Иван и Пётр. Три твоих богатыря. Забудь про него.