После выхода в районной газете «Восход» статьи про Кажу появилось много откликов и новой информации от бывших жителей этого населенного пункта. Хочу поделиться воспоминаниями Нины Федоровны Бирюлиной (Новиковой). Будучи ребенком войны, она хорошо запомнила, как женщины, старики, дети работали, выбиваясь из сил, чтобы обеспечить солдат едой, как поднимали страну после разгрома фашистской Германии. Я родилась в Каже за год до начала самой страшной для всего советского народа войны. С объявлением 23 июня 1941 года всеобщей мобилизации мужчины уходили на фронт, а в селе оставались женщины, старики, инвалиды и, конечно же, дети. (В то время в каждой семье было по 5-6 детей). Существование колхозов Чкалова, Буденного и Красный партизан, образованных в Каже до войны, легло целиком на плечи тех, кто остался в тылу. В памяти моей сохранились имена женщин-тружениц, заменивших на колхозных работах своих мужей, отцов, братьев. Это две Марии Сазановых, Екатерина Сазанова, Екатерина Иванова, А. Нови
После выхода в районной газете «Восход» статьи про Кажу появилось много откликов и новой информации от бывших жителей этого населенного пункта. Хочу поделиться воспоминаниями Нины Федоровны Бирюлиной (Новиковой). Будучи ребенком войны, она хорошо запомнила, как женщины, старики, дети работали, выбиваясь из сил, чтобы обеспечить солдат едой, как поднимали страну после разгрома фашистской Германии.
Я родилась в Каже за год до начала самой страшной для всего советского народа войны. С объявлением 23 июня 1941 года всеобщей мобилизации мужчины уходили на фронт, а в селе оставались женщины, старики, инвалиды и, конечно же, дети. (В то время в каждой семье было по 5-6 детей). Существование колхозов Чкалова, Буденного и Красный партизан, образованных в Каже до войны, легло целиком на плечи тех, кто остался в тылу.
В памяти моей сохранились имена женщин-тружениц, заменивших на колхозных работах своих мужей, отцов, братьев. Это две Марии Сазановых, Екатерина Сазанова, Екатерина Иванова, А. Новичихина, А. Дайбова, А. Гракова, А. Худяева, мать троих детей Е. Трофимова, четырех - М. Новикова и В. Егорова, пятерых - А. Трофимова, П. Дорожкина, П. Попова, Н. Лютаева, В. Худяева, шестерых - Ф. Сухарева, восьмерых - Д. Трофимова и В. Стародубцева.
Подспорьем труженикам тыла были лошади, вернее клячи, так как хороших тяжеловозов и скакунов забрали на фронт. На этих клячах пахали и днем и ночью, сеяли хлеба, заготавливали сено: косили траву, гребли, сваживали в копны. Зимой на лошадях возили сено, дрова.
На сеноуборке рабочим давали паек хлеба в 500 грамм, детям полагалось 250 грамм, старикам - 300. Очень редко забивали скотину, из которой прямо на пашне варили суп. В сенокос подростков привлекали возить копны, подскребать. Запомнилась мне бригада, которую возглавлял мужчина по имени Демид. Под его руководством бригада скашивала по 100 центнеров травы за день - это был рекорд! Мама моя во время сенозаготовки всегда стояла на стогу.
Кроме сенокоса подростки принимали участие в прополке хлебов, возили зерно на ток, подрабатывали на ручных веялках. Ранней весной ходили в поле за съедобной травой. Когда поспевала клубника, собирали ее. Клубники тогда было много. Ее и ели, и сушили, и сдавали.
На деньги от сдачи ягод покупали тетради и книги. Колхозники ведь тогда почти ничего не получали, работали за трудодни.
На каждое хозяйство устанавливались индивидуальные натуральные налоги. Со двора сдавали определенное количество молока, мяса, шерсти, яиц, независимо от наличия в хозяйстве скота и птицы. А еще в обязательном порядке денежный заем. Чтобы оплатить этот заем, приходилось продавать продукты, оставшиеся после уплаты натурального налога. Себе на еду практически ничего не оставалось, и мы ходили по домам, в соседние деревни - просили милостыню.
Летом все взрослые жили на культстанах, расположенных недалеко от села. Работали от зари до зари и дома почти не появлялись, поэтому младших детей воспитывали старшие, старики и улица.
Государством были установлены большие планы по производству зерновых культур. Все собранное осенью зерно женщины на лошадях увозили в Бийск на элеватор. Такие обозы снаряжали в основном в зимний период. Полураздетые, голодные женщины с несколькими ночевками преодолевали сложный путь от Кажи до Бийского элеватора и обратно. Измученные тяжелым трудом и скудным питанием лошади не всегда выдерживали такую длинную дорогу, и женщины, можно сказать, тащили на себе и зерно, и несчастных животных.
Хватало зимой у тружениц и дел на ферме. Скот содержался в холодных дворах, в которых не было света и воды. Все работы выполнялись вручную. Женщины вывозили тачками навоз, носили из проруби воду для животных, доили коров и ухаживали за телятами. Моя мама и тетя трудились на свиноферме.
Конечно, мы, находившиеся в глубоком тылу, не прятались в подвалах от взрывов бомб, не видели фашистских зверств, но хлебнули горя сполна. Пережили голод, холод и нужду.
Наверное, нас спасла наша сплоченность. Никто не падал духом, в любой ситуации мы приходили друг другу на помощь.
Живыми с войны вернулось совсем мало мужчин. Многие кажинские женщины стали вдовами. Несмотря на это, жизнь налаживалась. А налаживалась она благодаря все тем же труженикам, создавшим надежный тыл в годы Великой Отечественной войны.
Очень жаль, что мое родное село Кажа и его ухоженные когда-то тружениками тыла хлебные поля заросли кустарником и деревьями.
На полях, где стеной колосилась пшеница,
Растут теперь березовые рощи.
В селе бурьян в человеческий рост,
Осталось три дома да тихий погост.
