Анна Бауэр — автор мифологического фэнтези «Слово Вирявы», вышедшего в издательстве МИФ. Сегодня мы поговорили о ее творческом пути, знакомствах с известными авторами, литературных курсах и новой истории, которую сейчас пишет автор.
Читайте в интервью:
— Как судьба занесла Анну в Швейцарию?
— Почему она начала писать и как это связано с курсами копирайтеров?
— Как создавалось «Слово Вирявы»?
— Что для Анны самое сложное в писательстве?
— О чем будет новая книга автора?
— Анна, здравствуйте! Я познакомилась с вашим творчеством прочитав «Слово Вирявы» и мне очень интересно узнать больше о вас, как о человеке. На кого вы учились, кем сейчас работаете?
— Я родилась и выросла в Саранске – столице Мордовии, где получила образование филолога-переводчика (Мордовский государственный университет им. Н. П. Огарёва). Почти сразу после получения диплома уехала учиться в Германию в магистратуру по подготовке переводчиков-синхронистов (Master of Arts, Майнцский Университет им. И. Гутенберга). Сейчас живу и работаю по специальности в городе Санкт-Галлен, в восточной Швейцарии.
— Как вы решились на переезд в другую страну и почему выбор пал именно на Швейцарию?
— Швейцария – это уже вторая страна в истории моей эмиграции. Первой была Германия, куда я попала благодаря тому, что выиграла грант DAAD (Германской службы академических обменов). Грант стал для меня путевкой в «страну изучаемого языка», как раньше было принято говорить. После стажировки я планировала вернуться обратно в Россию, но в итоге провела в Германии в общей сложности почти 10 лет: училась, проходила практику, работала, встретила свою любовь, вышла замуж. В Швейцарию мы переехали в связи с тем, что мужу предложили место в докторантуре и работу в исследовательском институте Санкт-Галлена.
— Как вы начали свой писательский путь? Были ли сомнения прежде, чем вы попробовали написать первую книгу?
— Мой писательский путь начался всего пять лет назад – в ковидный 2020-й год. Только я тогда еще не знала, что приду в художественную прозу. Дело в том, что на карантине я записалась на курсы копирайтеров, чтобы не сойти с ума в четырех стенах, да еще с маленьким ребенком на руках. Что называется, «в процессе» выяснилось, что копирайтинг – не совсем мое: создавать тексты мне нравится, но не короткие посты, а целые истории. Вскоре я начала учиться писательскому мастерству на популярных тогда марафонах и в различных онлайн-школах. Так я пришла в малую прозу, а затем решилась и на целый роман. Сомнений, честно говоря, особо не было – я видела перед собой челлендж и шла к своей цели. Дополнительно мотивировало то, что идею еще недописанной книги я успешно обкатала на питчинге, организованном бюро «Литагенты существуют», и получила положительный фидбэк от членов жюри, в том числе от известной писательницы Уны Харт, которая очень ждала мою книгу.
— Для вас писательство хобби или нечто большее?
— Наверное это уже стиль жизни и образ мышления. Когда путешествую, гуляю, вижу что-то интересное, необычное, трогательное, сразу думаю: «Куда бы это вписать? В какую историю или сцену?» Многие мои близкие друзья – современные писатели. И да, для меня они близкие люди, хотя с большинством из них я общаюсь только онлайн и никогда не видела их вживую. В книжном шкафу у меня выделена полочка для книг знакомых авторов. Сейчас она уже полностью заставлена – пора вторую выделять.
— Что для вас самое интересное в писательстве? А что самое трудное?
— Самое интересное – это тот момент, когда история и ее герои начинают оживать. Мне до сих пор непонятно до конца, как это происходит. Вот был в голове образ, тень, а потом – р-раз – и живой человек. Или не-человек. И весь окружающий его мир, вымышленный тобой, начинает работать, наполняется красками и звуками… Это что-то сродни чуду.
Самое трудное – дисциплина. Писать регулярно, несмотря на занятость, усталость, семейные дела, — вот это главный квест. Восхищаюсь авторами-женщинами, у которых и основная работа с 8:00 до 18:00, и двое-трое детей, и еще кошки-собаки в довесок, а они умудряются выкраивать время на писательство.
— Как вам пришла идея «Слова Вирявы»?
— Идея вызревала достаточно долго, но главным источником вдохновения послужили богатая мифология и фольклор эрзян и мокшан – народов, на чьей земле я родилась и выросла. Самой первой ко мне пришла сцена, в которой современная девушка зачем-то громит собственную квартиру, а потом «добывает» в лесу за городом совиное яйцо и приносит его домой… С этого всё и началось.
— Сложно ли было работать с мифологией народов России и придумывать, как вплетать эту тему в сюжет книги?
— В сюжетном отношении – нет. Все мифологические существа как-то сами лихо вплелись в сюжетную канву, заодно видоизменив ее. Мне оставалось только бежать за героями да успевать записывать.
Что было по-настоящему сложно, так это работать с так называемой «матчастью» – краеведческим и языковым материалом на этапе его сбора для книги. Информации по тем или иным вопросам было то слишком мало, то слишком много, то они противоречили друг другу. При этом мне не хотелось допустить досадных ляпов – даже с учетом того, что я пишу фэнтези, а не диссертацию.
Свою роль сыграла и моя профессия. Как переводчику, мне было крайне важно, чтобы все цитаты и фразы на эрзянском и мокшанском языках были написаны грамотно, уместно и не вызывали вопросов со стороны представителей соответствующих субэтносов. Справиться с такой задачей мне помогли Александр Данильчев (учитель эрзянского и мокшанского языков, кандидат филологических наук), который вычитывал рукопись одним из первых, а также Ольга Цыплякова (к.ф.н., главный научный сотрудник отдела языкознания НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия), которая любезно согласилась взять на себя роль научного редактора книги.
— Как вы считаете, чем обусловлен интерес к региональной мифологии России?
— Мне кажется, тут сыграли свою роль общественные процессы и события. У всех нас на слуху термин «глобализация», которая позволила нам почувствовать себя людьми большого мира и дала нам широкие возможности для экономического, карьерного, личностного развития. В то же время в большом мире легко потерять самого себя. При этом для кого-то большой мир – это другая страна, а для кого-то – иной регион или город. Обратная сторона глобализации – потеря идентичности. Я не случайно называю свою книгу «современной легендой для тех, кто потерялся».
Моя героиня Варя забыла свои корни, а они все равно позвали ее. Чем турбулентнее времена, тем этот зов настойчивее и громче. Ренессанс фольклорной и локальной прозы и есть тот самый зов корней, обратное движение маятника от точки «глобальное» к точке «региональное», способ заземлиться, нащупать опору и ухватиться за неё. Миф родного народа как средоточие смыслов и ценностей помогает человеку вернуться к самому себе. Вот и один из героев «Слова Вирявы» задает риторический вопрос, который важен для меня как автора-эмигранта: «Разве станешь где-то своим, если сам не знаешь, кто ты и откуда?»
— Легко ли создавались герои «Слова Вирявы»?
— Самым непростым, выстраданным, но и самым любимым героем для меня стал совозмей Куйгорож. Этот персонаж мокшанских сказок исполняет любые задания и желания своего хозяина. Однако стоит тому забыть или не суметь придумать новое дело, как Куйгорож разрушает всё, что создал, уходит к другому владельцу или даже убивает его. В моей книге противоречивый характер совозмея заложен самим естеством этого существа: с одной стороны, он раб своего проклятия, с другой, не хочет навредить своей хозяйке. Сложно рассказать историю совозмея так, чтобы не проспойлерить весь сюжет, но вот в этой дихотомии и вся сложность, и прелесть.
— Что вы почувствовали, когда узнали что книга выйдет в издательстве МИФ?
— О том, что МИФ готов сделать мне предложение руки и сердца, мне первой написала моя литагентка Уна Харт. В тот момент я лежала с высокой температурой в состоянии полного делириума и лишь спустя несколько дней, когда пошла на поправку, осознала произошедшее. Неоднократно всплакнула.
— Что вы можете рассказать об оформлении книги? Принимали ли вы участие в создании обложки?
— Да, причем очень активное. Я написала техническое задание на обложку, внутренние иллюстрации, форзац и нахзац, а также набросала идеи для декоративных элементов блока книги.
При работе над обложкой мы уделили пристальное внимание деталям: элементам национального костюма, орнаменту, символике. При подборе референсов и визуальных материалов меня консультировала моя мама, Тулякова Ольга, которая много лет проработала художником на фабрике «Мордовские узоры», где в том числе создавались национальные костюмы, разрабатывалась вышивка. Мама присылала мне фотографии и скрины различных графических элементов, которые мы вплели в оформление. Например, по центру обложки, в поле шрифта, расположена эрзянская «звёздочка» – символ солнца, который типичен для многих финно-угорских народов. Такой солярный знак можно увидеть на флаге Мордовии, поэтому это очень узнаваемый, символичный элемент. На главной героине – стилизованные рубаха-панар и очелье с традиционными шариками-«пушками». Узор на очелье выбран не случайно. Ромбы, разделённые на четыре части, – означают «незасеянное поле» и типичны для незамужних девушек.
Сам выбор цветовой гаммы обложки – кирпично-красный, молочный, чёрный и синий – тоже отсылка к традиционной вышивке эрзян и мокшан. Синий и чёрный художница Таня Дюрер использовала для создания мистической атмосферы звёздной ночи в лесу. По-моему получилось просто завораживающе! Внутренние иллюстрации создавались уже другим художником – Anteaterand. Здесь тоже велась плотная работа над каждой сценой.
— Что вы можете рассказать о своем опыте продвижения и общении с блогерами? Нравится ли это вам?
— В этом отношении я еще не стреляный воробей. К счастью, у издательства очень сильная команда продвижения, которая взяла основную работу на себя. Книгу презентовали на традиционном бранче для блогеров, возят на «Гаражки» и выставки, периодически освещают в соцсетях, блогах МИФа. Недавно меня пригласили на онлайн-паблик-ток «Локальность и фольклор в современной литературе» в рамках фестиваля «Накануне», который проводили МИФ и Переделкино. Для меня было огромной честью выступать наравне с такими крутыми спикерами, как Наталья Осояну, Асия Арсланова и Надежда Рычкова.
С представителями СМИ и блогерами я общаюсь более точечно, обычно по личному запросу, например, в формате интервью, как и в Вашем случае. Огромным плюсом стало то, что земляки стихийно поддержали выход «Слова Вирявы». Мы умудрились даже отснять репортаж для регионального телевидения (10 канал/Мордовия 24), благо, современная техника это позволяет. Сразу же отреагировало Информационное агентство Мордовии, Пушкинская библиотека, многие городские паблики. Единственное, что меня расстраивает, так это то, что книги нет в книжных магазинах родного города и туристических лавках. Недавно узнала от читателя, как книгу искали в подарок гостям Саранска, но не нашли. Пришлось срочно заказывать на маркетплейсе.
Отдельно хотела бы отметить формат библиотечных и частных книжных клубов. «Слово Вирявы» читали и читают в онлайн- и оффлайн-клубах Саранска, Петербурга, Москвы, Новосибирска, Башкирии. Недавно написали ребята из Кабардино-Балкарии, прислали скрины отзывов. Здесь тоже всё как-то спонтанно получается. Организаторы часто зовут в чаты на обсуждение или на видео-встречи. Я всегда с удовольствием откликаюсь. В августе у меня уже запланированы два онлайн-мероприятия с петербуржцами.
В целом, стараюсь использовать любую возможность, чтобы пообщаться с читателями, рассказать о книге. Веду блог в Телеграме «Аня, Нюрка и фантастика».
— Поделитесь своими творческими планами. Что вы пишете сейчас?
— Работаю над романом в жанре магреализма на основе немецкой легенды об Ундине. Это будет совсем иная по настроению книга, с набором острых, триггерных тем. Если «Слово Вирявы» – ресурсная для меня самой и читателя книга, то новая, скорее, будет романом, бередящим раны. Неизменным останется одно – миф как зеркало, отражающее и преломляющее реальность.