Больничный свет резал глаза. Лера медленно приходила в себя, ощущая странную тяжесть в теле и острую боль в щеке. Пальцы дрожали, когда она попыталась дотронуться до лица, но что-то мягкое — повязка — преградило путь.
"Ты наконец очнулась," — знакомый голос. Грубый, без тёплых ноток, которые она так любила. Андрей сидел у окна, разглядывая телефон, даже не взглянув на неё.
"Что... что случилось?" — голос Леры звучал чужим, хриплым.
"Авария. Ты же помнишь, да? Торопилась на работу, как всегда." Он наконец поднял глаза, и Лера замерла. В его взгляде не было ни тревоги, ни сочувствия — только холодное изучение, будто он рассматривал испорченный товар.
"Как я... выгляжу?" — она знала ответ ещё до вопроса, по тому, как его губы искривились.
"Честно? Ужасно." Андрей встал, подошёл к койке, но не сел рядом, а остался стоять, скрестив руки. "Эти шрамы... Да ты на себя в зеркало посмотри! Я с тобой даже по улице пройти не смогу!"
Лера почувствовала, как по щекам текут горячие слёзы, смешиваясь с мазью на повязке. "Но врачи сказали... что со временем..."
"Время? — он фыркнул. — Ты думаешь, я буду ждать, пока тебя починят, как машину? Лера, давай называть вещи своими именами — ты теперь уродина."
Хлопнула дверь. В палату вошла санитарка — пожилая женщина с добрыми глазами. Она сразу подошла к Лере, поправила подушку.
"Молодой человек, — голос санитарки дрожал от возмущения, — как вы можете так говорить с девушкой? Она же пережила страшное!"
"Вы, кажется, полы здесь моете? — Андрей посмотрел на женщину с презрением. — Вот и мойте. А в чужие отношения не лезьте."
Он повернулся к Лере, но уже не смотрел на неё. "Если твоя внешность придёт в норму — в чём я сомневаюсь — звони. А пока... Не позорь меня."
Дверь захлопнулась. Лера закрыла глаза, но слёзы всё равно просачивались сквозь ресницы. Санитарка осторожно взяла её руку.
"Детка, не плачь. Такие мужчины не стоят наших слёз. Вот увидишь — он ещё вернётся, на коленях будет ползать..."
"Я не хочу, чтобы он возвращался," — Лера внезапно осознала, что говорит правду. Его слова прожгли душу глубже, чем шрамы — кожу.
Воспоминания об аварии приходили обрывками. Тот злополучный утро. Андрей, который за полчаса до выхода сообщил, что не подвезёт: "Машина не заводится, вызывай такси." Его сонный голос, когда она перезванивала — он даже не пытался скрыть, что просто не хочет вставать.
"Лера? Вы где? Совещание через пятнадцать минут!" — голос начальника в трубке звучал обеспокоенно, но не сердито.
Визг тормозов. Громкий удар. Затем — темнота.
Проснулась она уже здесь. С переломанными рёбрами, сотрясением и... лицом, которое теперь вызывало отвращение у единственного человека, чьё мнение для неё всегда было важно.
Дни в больнице тянулись мучительно. Родители приезжали каждый день, привозили домашнюю еду, книги. Начальник — Дмитрий Сергеевич — лично принёс документы об оплате лечения и реабилитации.
"Лера, не переживайте о работе, — он сидел у её койки, аккуратно положив папку на тумбочку. — Место ваше сохранится. Когда поправитесь — решим, как лучше."
"Но я же... — её пальцы дрожали на повязке, — теперь я..."
"Что вы? — он искренне удивился. — Вы думаете, нас интересует только ваша внешность? Вы — лучший методист в нашем отделе. Шрамы... они ведь заживут."
Лера не ответила. Она знала — некоторые шрамы не заживают никогда.
Выписка. Домашние стены, которые теперь казались чужими. Андрей даже не пришёл помочь с вещами — прислал сообщение: "Забери свои вещи у моих родителей. Ключ под ковриком."
Его мать — женщина, которая всегда называла Леру дочкой — молча передала коробки. В глазах — жалость. "Он одумается, родная."
"Не надо," — Лера взяла последнюю коробку, где лежали подаренные ею же Андрею часы. Они продолжали тикать, будто ничего не произошло.
Полгода спустя.
Лера стояла перед зеркалом в новом костюме — тёмно-синем, подчёркивающем стройность фигуры. Шрамы на щеке почти исчезли — помогли процедуры, которые оплатила компания. Но главное — исчезло что-то другое. Страх. Неуверенность. Желание нравиться кому-то.
"Готовы?" — Дмитрий Сергеевич ждал в дверях, держа ключи от машины. За эти месяцы их деловые отношения переросли во что-то большее. Он был рядом, когда она плакала от боли после операций. Слушал, когда ей нужно было выговориться. Ни разу не упомянул её шрамы — кроме того раза, когда поцеловал каждый со словами: "Они — часть тебя. А ты — прекрасна."
Офис встретил её приветствиями коллег. Кто-то даже аплодировал — все знали, через что она прошла. Лера улыбалась, отвечала на вопросы о здоровье.
И вдруг — тишина. В дверях стоял Андрей с другом. Они замерли, уставившись на неё.
"Это кто?" — прошептал друг, толкая Андрея локтем.
"Не знаю... Новенькая?" — Андрей разглядывал её с ног до головы с тем самым взглядом, который когда-то заставлял Леру краснеть. Теперь он вызывал только тошноту.
Они подошли, когда она направлялась к лифту.
"Мы не познакомились, — Андрей включил обаяние. — Я — Андрей, руководитель отдела логистики. Могу показать вам офис..."
Лера медленно повернулась. Смотрела прямо в глаза, которые когда-то любила. Видела, как его зрачки расширяются от узнавания.
"Лера? — его голос дрогнул. — Ты... ты так изменилась..."
"Да. Изменилась," — её рука непроизвольно потянулась к щеке, но опустилась. Она больше не стыдилась шрамов.
"Я... мы можем поговорить? — Андрей пытался улыбнуться, но получилось жалко. — Я всегда знал, что ты..."
"Что я что? Выздоровею? — Лера рассмеялась. — Прости, но у меня совещание. С Дмитрием Сергеевичем. Моим женихом."
Лифт прибыл как нельзя вовремя. Дверь открылась, выпуская поток людей. Среди них — Дмитрий Сергеевич. Он сразу подошёл к Лере, обнял за талию.
"Всё в порядке?" — спросил он тихо.
"Всё прекрасно," — она прижалась к его плечу, чувствуя, как Андрей наблюдает за ними. Его лицо стало серым.
Лифт понёс их вверх. Лера смотрела в зеркальную стену. Женщина, которая смотрела в ответ, была сильной. Красивой. Счастливой. И те несколько тонких линий на щеке — они больше не были шрамами. Они стали напоминанием о том, что иногда самые глубокие раны оставляют не аварии, а те, кого мы любим. И что эти раны — если дать им время — могут превратиться в самые сильные места нашей души.