После похорон мамы мы с сестрой Людой сидели на кухне в родительском доме, пили чай и молчали. Тяжело было говорить о чём-то обычном, когда ещё вчера мама была с нами, а сегодня её уже нет.
— Надь, — первой нарушила молчание Люда, — нам надо решать, что с домом делать.
— Какой смысл сейчас об этом думать? — отвечаю я. — Ещё не остыла земля на могиле.
— Понимаю, что тяжело. Но дом пустой стоит, а за ним следить надо.
— Следить будем. По очереди приезжать.
— Надька, это неудобно. Дом в деревне, мы в городе живём. Каждые выходные сюда мотаться?
— А что ты предлагаешь?
— Предлагаю продать. Разделим деньги поровну и каждая своей жизнью живёт.
Я посмотрела на сестру и не поверила своим ушам. Мама ещё не похоронена толком, а она уже дом продавать хочет.
— Люда, как ты можешь? Это же мамин дом! Папин! Здесь мы выросли!
— Выросли, да. Но мы уже взрослые, у нас свои квартиры. Зачем этот дом?
— Как зачем? Для памяти! Сюда с внуками приезжать будем!
— Надь, будь реалисткой. Какие внуки? У тебя дочка уже взрослая, работает. У меня сын в институте. Им эта деревня не нужна.
— Не нужна сейчас. А потом понадобится.
— Потом... А пока дом разваливается. Крыша течёт, печка дымит. Ремонт делать — деньги нужны большие.
— Сделаем ремонт.
— На какие деньги? У меня нет свободных средств, у тебя, насколько знаю, тоже.
— Найдём откуда-то.
— Надька, не детись. Продадим дом, разделим деньги. По сто тысяч получим каждая.
— Сто тысяч? — удивляюсь я. — А ты уже оценку делала?
— Примерно прикидывала. Дом старый, участок небольшой. Больше не дадут.
— Люда, а может, не продавать? Один из нас здесь жить будет?
— Кто? Ты готова из города переехать?
— Не готова, но...
— Вот и я не готова. Значит, продаём.
Я понимала, что Люда в чём-то права. Дом действительно в плохом состоянии, живём мы в городе, детям деревня не нужна. Но продавать родительский дом было выше моих сил.
— Люда, дай время подумать.
— Конечно, думай. Но долго не тяни. Осень уже, зимой дом продать сложнее.
После этого разговора я ещё несколько раз приезжала в дом одна. Ходила по комнатам, вспоминала детство, родителей. В спальне ещё мамины вещи лежали, её запах чувствовался. Как можно это продать чужим людям?
Но Люда не унималась. Звонила каждую неделю, спрашивала, подумала ли я.
— Надька, зима скоро. Если не продадим сейчас, до весны придётся ждать.
— Люда, я не готова продавать.
— Тогда что? Будем содержать пустой дом?
— Будем. Найдём деньги на ремонт.
— Откуда найдём? У меня Антон в институте, одна стипендия стоит прилично. У тебя Катька замуж собирается, свадьбу справлять надо.
— Справим как-нибудь.
— Как-нибудь... Надь, будь благоразумной. Продадим дом, мне на сына денег хватит, тебе на дочкину свадьбу.
— А память о родителях что, на деньги променяем?
— Память в сердце, а не в стенах.
— Говорить легко.
Звонки Люды стали меня раздражать. Понимала я её аргументы, но принять их не могла. И тут случилось то, что всё изменило.
Приезжаю я в дом в очередные выходные, а там рабочие. Меняют замки, окна какие-то заколачивают.
— Мужики, вы что тут делаете? — спрашиваю.
— Дом консервируем, — отвечает один. — Хозяйка заказала.
— Какая хозяйка?
— Людмила Петровна. Сказала, дом продавать будете, надо его от воров защитить.
Понимаю — Люда без меня решение приняла. Звоню ей сразу.
— Люда, что за самодеятельность? Почему рабочих без меня вызвала?
— А что такого? Дом надо защитить. Зимой воры разорят.
— Кто сказал, что продавать будем?
— Надь, мы же договорились.
— Ничего мы не договаривались! Я сказала, что не готова продавать!
— Сказала, да. Но время идёт. Надо решение принимать.
— Я решение приняла — не продаю!
— Тогда выкупай мою долю.
— Какую долю?
— Половину дома. Дай мне сто тысяч, и дом твой.
— Люда, у меня нет ста тысяч!
— Тогда продаём.
— Не продаём! Найду деньги!
— Где найдёшь?
— Кредит возьму.
— Кредит на сто тысяч? Ты с ума сошла! Всю жизнь отдавать будешь!
— Буду отдавать, но дом сохраню!
— Надька, опомнись! Это же безумие!
— Не безумие, а любовь к родителям!
— Любовь? К мёртвым родителям? А к живой сестре любови нет?
— К живой сестре, которая дом родительский продать хочет?
— Хочу! Потому что он нам не нужен!
— Мне нужен!
— Тогда выкупай!
И тут я понимаю — Люда меня загнала в угол. Денег у меня нет, кредит на такую сумму не потяну. А дом отдавать не хочу.
— Люда, может, как-то иначе решим?
— Как иначе?
— Ну, не знаю. Поделим по-другому.
— По-другому как?
— Может, ты мне другое наследство отдашь, а дом мне оставишь?
— Какое другое наследство?
— Маминой украшения, мебель.
— Надь, это же копейки! Украшения самые простые, мебель старая.
— Но ведь это тоже наследство!
— Наследство, да. Но основное — дом.
— Люда, для меня дом важнее денег!
— А для меня деньги важнее дома!
— Вот и договоримся! Ты берёшь деньги, я — дом!
— Нет, не договоримся. Дом стоит двести тысяч, остальное наследство — от силы двадцать. Я что, должна в накладе остаться?
— Не в накладе. Просто каждая получит то, что хочет.
— Надь, я хочу свою долю! По закону мне полагается половина от всего!
— Люда, но ты же знаешь, что дом для меня много значит!
— Знаю. Но мои интересы тоже учитывай!
— Твои интересы — это только деньги?
— А твои интересы — это только сентименты?
Понимаю — договориться мы не сможем. У нас совершенно разные взгляды на наследство.
— Люда, дай мне время. Попробую деньги найти.
— Надь, время-то дам. Но до Нового года. Если не найдёшь — продаём.
— А если найду?
— Если найдёшь сто тысяч — дом твой.
— Хорошо. Попробую.
После этого разговора я кинулась искать деньги. Обратилась в банк — предложили кредит под огромный процент. Спросила у знакомых — у кого денег нет, кто не может дать такую сумму.
— Мам, — говорю дочке Кате, — у меня проблема.
— Какая проблема?
— С тётей Людой не можем договориться насчёт дедушкиного дома.
— А что там договариваться? Продавайте и делите.
— Катя, я не хочу продавать! Это же дом моего детства!
— Мам, ну зачем тебе этот дом? Ты же там не живёшь.
— Не живу, но дорог он мне.
— Дорог... А деньги не дороги? На мою свадьбу нужны будут.
— Найдём на свадьбу.
— Где найдём? Мам, будь разумной. Продай дом, получи сто тысяч — отличное подспорье.
— Катенька, я думала, ты меня поймёшь.
— Понимаю, мам. Но тётя Люда тоже права. Зачем содержать пустой дом?
Понимаю — даже дочь меня не поддерживает. Все считают, что я неразумно поступаю.
Обращаюсь к мужу.
— Серёж, можем кредит взять? На сто тысяч?
— На сто тысяч? Зачем?
— Долю Люды выкупить.
— Наташа, ты серьёзно? Мы с тобой не миллионеры! Где такие деньги взять?
— В банке дадут.
— Дадут, да. Под двадцать процентов годовых. Будем до пенсии расплачиваться.
— Расплачиваемся, но дом сохраним.
— Наташ, какой смысл дом сохранять? Нам он не нужен!
— Мне нужен!
— Тебе нужен, а семье нужны деньги!
— Серёж, это же память о родителях!
— Память не в доме, а в сердце.
— Все так говорят! А почему никто не понимает, что дом — это тоже память?
— Понимаю, Наташ. Но рациональности тоже нужно.
— Рациональность! Всё сводится к деньгам!
— Не к деньгам, а к здравому смыслу.
Понимаю — муж тоже против. Никто меня не поддерживает.
Время шло, а денег я так и не нашла. Приближался Новый год, а с ним и ультиматум Люды.
Звонит она в конце декабря.
— Надь, ну как? Деньги нашла?
— Не нашла, Люда.
— Тогда продаём. Я уже покупателя нашла.
— Какого покупателя?
— Соседи наши хотят купить. Участок расширить.
— Соседи? Дядя Коля с тётей Машей?
— Они. Предлагают двести тысяч.
— Люда, подожди! Может, ещё подумаем?
— Надька, мы полгода думаем! Хватит! Завтра едем к нотариусу, оформляем продажу.
— А если я не соглашусь?
— Тогда через суд будем делить. Но там ещё дольше и дороже.
— Люда, как ты можешь? Мы же сёстры!
— Сёстры, да. Но у нас разные интересы.
— У меня интересы — дом сохранить, у тебя — деньги получить.
— Правильно. И что в этом плохого?
— То плохо, что ты мои интересы не учитываешь!
— А ты мои не учитываешь! Мне деньги нужны, а ты упрямишься!
— Упрямлюсь? Это называется любовью к родительскому дому!
— Называется это глупой сентиментальностью!
— Люда, я не подпишу документы на продажу!
— Не подпишешь добровольно — заставлю через суд!
— Заставляй!
— Заставлю! И судебные расходы с тебя взыщу!
Понимаю — Люда не отступит. Ей во что бы то ни стало нужны деньги.
На следующий день она звонит опять.
— Надь, я к нотариусу записалась. На понедельник. Приезжай.
— Не приеду.
— Тогда подам в суд.
— Подавай.
— Подам! И знай — мы всё делим поровну, кроме наследства!
— Как это?
— А так! Когда конфеты в детстве делили — поровну. Когда игрушки — поровну. А наследство ты одна забрать хочешь!
— Не забрать, а сохранить!
— Сохранить для себя! А обо мне не думаешь!
— Думаю! Предлагала тебе другое наследство взять!
— Копейки предлагала! А дом себе!
— Люда, для тебя дом — это только деньги?
— А для тебя деньги — это ничто?
— Не ничто, но дом дороже!
— Дороже для тебя! А для меня деньги дороже!
— Тогда мы никогда не договоримся!
— Договоримся! Через суд!
И Люда действительно подала в суд. Потребовала принудительной продажи дома и раздела вырученных денег.
Суд длился полгода. Люда доказывала, что дом содержать невозможно, денег нет, а пустой дом только разрушается. Я доказывала, что готова дом содержать одна, лишь бы не продавать.
— Но у вас нет денег выкупить долю истца, — сказал судья.
— Нет, но могу взять кредит.
— На какой срок?
— На любой. Лишь бы дом сохранить.
— Это нерационально, — заметил судья.
— Может быть. Но это моё право.
В итоге суд вынес решение — продать дом и разделить деньги поровну. Мотивировали тем, что совместное владение невозможно, а выкупать долю у меня денег нет.
Дом продали. Я получила свои сто тысяч и заплакала. Не от радости, а от горя.
— Надь, — подошла ко мне после оформления продажи Люда, — не злись. Так лучше для всех.
— Для всех? Или для тебя?
— Для всех. Ты получила деньги, я получила деньги. Справедливо.
— Справедливо? Я потеряла дом детства!
— Зато получила деньги на дочкину свадьбу.
— Деньги есть, а дома нет.
— Дома нет, зато проблем нет.
— Люда, для тебя всё так просто?
— Просто, Надь. Нельзя жить прошлым.
— А нельзя жить только будущим!
— Можно. И нужно.
— Люда, а ты не жалеешь?
— О чём жалеть?
— О том, что дом продали. О том, что поссорились.
— Не жалею. Сделали правильно.
— Правильно для тебя.
— И для тебя тоже. Просто ты пока не понимаешь.
— Не пойму никогда.
Разошлись мы тогда не очень дружелюбно. Люда довольная с деньгами, я расстроенная с тем же.
Прошёл год. Люда покупала сыну всё для института, а я справляла дочкину свадьбу. Деньги от продажи дома пригодились, не спорю. Но каждый раз, когда тратила их, думала — это цена родительского дома.
Недавно встретила Людю в магазине.
— Надь, привет! Как дела?
— Нормально, — отвечаю сухо.
— Катя как? Замужем уже?
— Замужем. Внука родила.
— Поздравляю! А Антон у меня институт закончил, работать устроился.
— Хорошо.
— Надь, а ты всё ещё злишься?
— Не злюсь. Просто жалею.
— О чём?
— О доме. Хотела внука туда привезти, показать, где мама росла.
— Так покажи. Дом же на месте стоит.
— На месте, но чужой.
— Чужой, да. Но воспоминания твои.
— Воспоминания не то же самое.
— Надь, ну сколько можно? Прошлое не вернёшь!
— Не вернёшь, но помнить можно.
— Помни. Но без претензий ко мне.
— Без претензий? А кто дом продавать заставлял?
— Обстоятельства заставляли! Не я!
— Обстоятельства или жадность?
— Надька, не начинай! Всё справедливо получилось!
— Справедливо для тебя!
— И для тебя тоже! Ты деньги потратила на дочку!
— Потратила, да. Но дом потеряла!
— Ну и что? Дом — это камни! А семья — это люди!
— Семья... Которая дом родительский на деньги променяла.
— Менял не только я! Ты тоже согласилась!
— Потому что заставили!
— Никто не заставлял! Суд решил!
— По твоему заявлению!
Понимаю — мы опять спорим. И будем спорить всегда. У нас разные ценности.
— Люда, пойдём разными дорогами.
— Надь, мы же сёстры!
— Сёстры, которые наследство не смогли по-семейному разделить.
— Разделили справедливо!
— Справедливо, но не по-семейному.
— А как по-семейному?
— По-семейному — это когда учитывают чувства друг друга.
— Я твои чувства учитывала!
— Учитывала, но деньги оказались важнее.
— А ты мои чувства учитывала? Мне деньги нужны были!
— Нужны, да. Но дом мне нужнее был.
— Нужнее... А справедливость?
— Какая справедливость? Поделить всё поровну?
— Да! Поровну и честно!
— Честно — это когда учитывают не только деньги, но и чувства.
— Чувства — это роскошь! А деньги — необходимость!
Разошлись мы опять не очень дружелюбно. И поняла я — сестра у меня есть, но близкого человека нет. Потому что близкий человек не стал бы заставлять продавать родительский дом.
А дом... Дом стоит в деревне, новые хозяева его отремонтировали. Красивый стал, ухоженный. Только чужой. И воспоминания теперь горькие — не только о родителях, но и о том, как легко всё продаётся за деньги.
Даже родственные чувства.