Эта надежда не дает мне свихнуться ночами, когда я рыдаю в подушку и оплакиваю мужа. С этой надеждой я просыпаюсь по утрам и заставляю себя жить дальше. Мечтаю, строю планы, визуализирую кроху, который возможно уже живёт у меня под сердцем несколько недель… Но всё заканчивается тогда, кога у меня начинаются месячные. Хрупкий огонёк надежды на продолжение нашей с Давидом любви гаснет и окунает в чёрную бездну. Внутри меня окончательно меркнет свет и включается режим «автомат».
***
- Катя, отчёты по доходам за прошлый месяц я отправил на почту, - произносит Руслан, когда я звоню ему в один из вечеров.
- Спасибо, но я не стану смотреть. Всё равно ничего в этом не понимаю, - отвечаю ему, потому что полностью доверяю.
- Там есть ещё кое-что. Ссылка на статью и материалы, которые мне удалось раскопать. Твоего брата нашли убитым в нескольких километрах от Краснодара. По моей версии его застрелили свои.
Дрожащими от волнения руками сбрасываю вызов, открываю почтовый ящик и нахожу там документы. Зажмурив глаза нажимаю на фото. Часто дышу, успокаивая сбитое дыхание. Странно, если я считаю Женю причастным к смерти мужа, почему тогда так боюсь увидеть виноватого? Мне казалось, что я возненавидела брата, но оказалось, что просто до дрожи на него злилась.
На фотоснимке лежит окровавленный мужчина со светлыми волосами. Его лицо запятнано кровью, глаза закрыты, а рот искривился в застывшей гримасе немого шока. Это третья утрата за последние несколько месяцев и мне снова больно несмотря на то, что своим поведением брат оставил незаживающие рубцы на моем сердце. Тут же удаляю файлы с телефона, читаю информацию в документах…
Мобильный вновь оживает. Мне звонит Сашка по приложению-мессенджеру. Руслан просил никому не говорить моё местонахождение и новый номер во избежание неприятностей. Каких именно он не предупредил, но я послушалась его и общаюсь с подругой по старым контактам.
- Женю убили… Убили, Кать… - всхлипывает Саша, которая до последнего ждала возвращения своего мужчины.
- Я только что узнала об этом, - произношу сдавленным голосом.
- Что мне теперь делать? Квартиру Женя оплатил только на два месяца вперёд, денег не оставил, а тут ко всему прочему оказалось, что я жду от него ребёнка…
Телефон едва не выпадает у меня из рук. То чудо, о котором я мечтала, произошло у Сашки. Она беременна от человека, которого ей придется хоронить, зато у неё останется частичка совместной с ним любви. А у меня ничего не осталось, даже фотографий Давида.
Слёзы душат так сильно, что спирает дыхание, а сердце в грудной клетке будто опускают в горящую лаву.
- Я перезвоню тебе, Саш, - с трудом говорю. - Обязательно перезвоню, когда немного отойду от шока.
Подруга невиновата в том, что мои надежды не сбылись. Я сама себе их придумала, сама поверила, сама разочаровалась… Подумать только, у меня родится племянник или племянница… Ну же, Катерина, утри слёзы. Разве это не здорово, даже если тебе настолько хреново?
Закончив вызов, открываю банковское приложение и ввожу туда номер телефона подруги. Вбиваю круглую сумму, жму отправить и надеюсь, что этого Сашке точно хватит на первое время.
***
- Сегодня было самое сумасшедшее утро, - жалуется напарница. – Еле успевала отбиваться от клиентов!
С тех пор как работает кофейня прошел ровно месяц. За этот период были совершенно разные этапы развития моего бизнеса: от застоя и до толкучки в очереди. Примерно две недели назад к нам перестали приходить клиенты, а под дверью заведения я нашла записку с угрозами. Позже мне рассказали, что, открыв кофейню в этой части города, я помешала нескольким других похожим. Было до слёз обидно, но я не унывала. Верила, что это временно. Стала раздавать листовки, размещать рекламу в интернете, установила заманчивую вывеску. А несколько дней назад оборот людей значительно вырос. Словно сломалась преграда, которая не подпускала к нам клиентов. Похоже, что придется нанять ещё одного баристу раз Ульяна без меня не справляется.
- Ох, отличные новости, Уль. Пирожные привезли?
- Да, Эдик оставил их в холодильнике. Сетовал на то, что тебя нет, - усмехается Ульяна.
Чувствую, как лицо заливается густым румянцем. Доставщик еды из кондитерской не раз оказывал мне знаки внимания: привозил специально для меня пончики, одаривал многозначительными улыбками и даже звал на свидания. Это странно, учитывая то, что я ни с кем никогда не флиртую и тем более не даю шансы на отношения. А ещё у меня на щеке по-прежнему красуются уродливые шрамы, оставленные после того, как я вылетела из переднего сиденья автомобиля на проезжую часть. Но и они это половина беды… На душе шрамов в десятки раз больше. Вряд ли у меня хотя бы когда-нибудь получится построить полноценные отношения с мужчинами. Моё сердце навсегда принадлежит одному Давиду, даже после его смерти.
Закрывшись в крошечной кладовке, которая так же оборудована под личный кабинет, открываю ноутбук, включаю фоном российский телеканал и забираюсь на сайт магазина техники. Нужно заказать дополнительный кофейный аппарат. На следующей неделе хочу провести небольшую акцию для первых покупателей. Уверена, что желающих будет предостаточно и придется работать в четыре руки.
- … в городе Р. Полицейские пресекли деятельность наркопритона, организованного местным жителем Вячеславом Орловым в загородном коттедже на Петровке. В ходе осмотра были обнаружены пустые шприцы, флаконы с бурым веществом и несколько килограммов кокаина. Сам Орлов был найден на чердаке дома с проломленным черепом без признаков жизни…
Кровь застывает в венах при упоминании знакомой фамилии. Тот самый Орлов, на которого работал, а затем покушался Женька. Совпадение ли, что оба мужчины из мира криминала были убиты с разницей в несколько недель?
Ёжусь от несуществующего холода и закрываю вкладку новостей. К чёрту всё. Не хочу больше лезть в это… Слишком много крови, насилия, слишком много смертей в мире криминала. Давид не хотел бы, чтобы я грузила себя. Своим уходом он освободил меня от этого дерьма, зная, что добровольно я бы от него не отстала...
На улице темнеет, посетителей становится всё меньше. Здесь у меня уже появились собственные традиции: после шумного рабочего дня заварить себе порцию латте, закрыть кофейню и сесть за дальним столиком в одиночестве подводя итоги работы.
Мне нравится здесь. В кофейне каждый уголок и каждый сантиметр пространства я наполняла любовью.
Включаю кофейный аппарат, готовлю себе латте. Ульяна заходит за барную стойку и снимает с себя передник. Её рабочий день уже окончен, впрочем, как и мой.
- Там посетитель за дальним столиком. Я сказала ему, что мы уже закрыты, но он сообщил, что ждёт тебя.
- Меня? – удивляюсь.
- Да, попросил позвать Катю, - отвечает Ульяна. - Если хочешь, я могу остаться здесь подольше. Мало ли что… Он, конечно, чертовски красивый, но немного похож на бандита. А ещё у него заметные шрамы на лице.
Ульяна тут же осекается, потому что смотрит на мою щёку, которая тоже исполосована шрамами. Но в этот момент мне всё равно.
- Иди, Ульяна, - руки при этом почему-то подрагивают. - Я справлюсь.
- Хорошо. Я наберу тебя через пятнадцать минут. Если ты не ответишь, то вызову сюда полицию.
Напарница уходит, а я выхожу из-за барной стойки с чашкой горячего латте в руках и направляюсь к дальнему столику. Посетитель сидит спиной. В чёрном деловом костюме, положив локти на стол. Сердце учащает удары, потому что мужчина достает из кармана телефон, смотрит на экран и сверяет время с моими часами, висящими на стене. В его жестах есть что-то магическое и завораживающее, а ещё до боли знакомое мне, отчего в следующие несколько метров я забываю, как дышать.
Этого не может быть… Так не бывает… У посетителя чёрные короткие волосы, а у Давида были длинные и немного волнистые… Я любила зарывать в них пальцы и трогать наощупь. Жесткие, непослушные… Боже, я говорю глупости. Я же видела мужа в морге, хоронила его в гробу из красного дерева и посыпала сверху землей. Он умер, и я умерла вместе с ним.Этот посетитель, который почему-то знает моё имя просто похож на него. Он немного худее Юсупова, хотя тоже высокий и с широкой спиной, но различия между ними ощутимые. Когда до мужчины остается не больше двух метров, он, кажется, слышит мои шаги позади себя и поворачивает голову в профиль. Застывает, часто дышит.
Чашка с горячим латте выскальзывает из моей руки и с грохотом летит на пол, потому что профиль посетителя один в один напоминает мне мужа. Посуда разбивается на осколки, напиток опекает ноги сквозь плотную ткань брюк.
Мужчина за дальним столиком поднимается с места и поворачивается на сто восемьдесят градусов ко мне для того, чтобы дать убедиться в том, что мертвые всё же восстают из могил. Эмоции разом наполняют меня изнутри: от спирающего дыхание волнения до радостного фейерверка, что это всё жеОН. Давид Юсупов. Мой муж. Немного изменившийся внешне, но всё такой же красивый и мужественный.
- Ты… Боже, что происходит?! – с трудом ворочаю языком.
Карие глаза обжигают. Проходятся по моему лицу и фигуре. Давид будто тоже ищет подтверждения, что этоЯ. Катя. Его жена.
Он делает два шага навстречу, сокращая расстояние между нами до критического, молча прижимает к себе и гладит по волосам. Я утопаю в запахе и теплоте его кожи, отмечая во всем этом безумстве, что она такая же горячая, как и раньше.
- Ничего не понимаю, - рванный вдох, колючая боль в лёгких и глухие рыдания, рвущиеся из меня наружу. – Я ничерта не понимаю, что происходит…
- Тише… Тише, малыш… - он гладит меня по голове, часто целует в висок, нежно прижимает.
Упираю ладони в его грудь, чувствуя, как истерика моментально атакует нервные окончания. Мне сложно держать себя в руках, поэтому я высвобождаюсь из его объятий, ещё раз смотрю в до боли родное лицо, убеждаясь в том, что я не сошла с ума, и начинаю покрывать его грудь тупыми ударами кулаков.
- Ненавижу тебя! Я просто ненавижу тебя! – бью так долго, сколько хватает мочи. – За что ты так со мной?! Не-на-ви-жу!
Юсупов молча принимает на себя удары. Терпит, сцепив зубы, пока я истерю и бью его по груди, а затем с силой притягивает меня к себе и сильно-сильно обнимает до тех пор, пока я не растрачиваю всю свою энергию и не обмякаю в его руках, издавая тихие всхлипывания больше похожие на скулёж.
***
Когда истерика плавной волной отходит с берега, обхватываю Давида за талию и обнимаю так сильно, что, кажется, слышу его сердцебиение в грудной клетке.
Наверное, в какой-то момент мне становится мало одних только объятий. Я хочу его видеть, слышать, трогать, целовать, чувствовать… Я хочу с нимвсёнесмотря на то, что до сих пор недоумеваю, почему он не сказал мне о собственной инсценировке смерти чуточку раньше? Я же чуть не умерла без него, чуть не свихнулась в одиночестве…
Давид отстраняется и смотрит в глаза. Опускает ладонь на моё лицо, поглаживает бугристые шрамы кончиками пальцев.
- Такая же красивая, как и раньше.
Отрицательно мотаю головой, потому что за эти адовые месяцы мучений я здорово изменилась не только внутренне, но и внешне. Я похоронила себя как женщину, думала, что никогда не захочу быть для кого-то красивой. Нужно было убрать лазером шрамы, да только времени и желания для этого не было. Давид появился в моей жизни совершенно неожиданно, когда я сдалась и в полной мере ощутила себя скорбящей вдовой.
- Не красивая я, - тихо всхлипываю.
- Чушь говоришь. Конечно, красивая, - Давид склоняет надо мной голову, задевает губами мои губы и впивается в них так неожиданно, что я не успеваю вдохнуть.
Резко подхватывает меня за талию и сажает на стол. Его глаза темные от вожделения, дыхание глубокое и шумное. Он возбуждён, но я не меньше. Сейчас наша близость — это необходимость после долгих дней разлуки.
– Самая красивая на свете.
Юсупов упирается бёдрами между моих разведенных ног, вдавливаясь своей внушительной твёрдостью. Целует губы, ключицы, шею, ласкает кожу языком и попутно снимает с меня футболку. Движения нетерпеливые и быстрые. Давид опрокидывает меня спиной на стол, стягивает к щиколоткам чёрные брюки. В этот момент, мне кажется, я перестаю дышать. Напрягаюсь всем телом, ёрзаю на месте, пока муж расстёгивает ширинку и резко входит в меня, выбивая из груди громкий вскрик.
Розовая люстра с тканевыми плафонами плывёт перед глазами. С трудом различая происходящее ощущаю только, как теплые ладони шарят по телу, трогают грудь, сдавливают соски. Изголодало, жадно, уверено.
У меня осталось так много вопросов к мужу, но в этот самый момент они становятся совершенно неважными и ненужными... Не сейчас, когда-нибудь позже, когда мы утолим обоюдный голод, получим долгожданную развязку и наконец осознаем, что всё позади и мы больше не в России… Здесь нам не грозит опасность, нас не преследуют бандиты, а меня больше никто не выкрадет. Я прилетела на Кипр под чужими документами, так приказал Руслан. Думаю, что Давид оказался здесь точно при таких же обстоятельствах.
Муж поддается вперёд, нависает надо мной сверху, перекрывая яркий свет люстры и хватая ртом мои губы. Наш поцелуй больше похож на схватку одичалых зверей: такой же дерзкий, дикий и ненасытный. Давид прикусывает мои губы, накрывает ладонью шею, поглаживает, надавливает. Я знаю, что ему нравится так делать.
Интересно, получится ли у нас когда-нибудь насытиться друг другом? Как долго продлится наше воссоединение? Муж захочет вернуться на родину? Вопросы путаются, потому что Давид крепко сжимает мои бёдра пальцами и начинает вбиваться на полную мощность. Всхлипнув, выгибаю спину и поддаюсь ему навстречу.
Когда всё заканчивается, Давид осторожно ставит меня на ноги и вытирает внутреннюю сторону бедра салфетками. Слёзы начинают катиться из глаз уже непроизвольно. Я точно не сошла с ума? А вдруг я уснула и присутствие мужа приснилось мне? Для достоверности пощипываю руку. Он здесь, рядом. Помогает мне одеться, замечает, что я плачу после сокрушительного оргазма.
- Мне жаль, что так вышло, - слегка качает головой Давид и вновь притягивает к себе.
Поглаживает по спине, волосам, осыпает моё солёное лицо поцелуями.
- Расскажи мне, где ты был всё это время? Расскажи всё с самого начала, Давид.
Он тяжело вздыхает и, не прекращая гладить, начинает говорить:
- Я задумался об инсценировке, когда стал чётко понимать, что хочу быть с тобой и не хочу, чтобы ты больше плакала. Точных дат и сценария не было, но мы обговаривали это с Русланом в близжайшем будущем, только получилось всё иначе. В какой-то момент я оглянулся вокруг и понял, что со всех сторон облава: до полной неконтролируемой власти в городе пытался допрыгнуть Орлов, к тому же правоохранительные органы стали проявлять интерес к моей персоне.
Давид хлопает руками по карманам, достает оттуда пачку сигарет и зажигалку.
- Поедем отсюда?
- Да, - будто пробуждаюсь. – Сейчас только кофейню закрою.
На улице темно и нет прохожих. Мы направляемся на парковку, где стоит один-единственный чёрный автомобиль, который принадлежит Давиду. Так странно, что вокруг не толпится охрана и к нам больше нет повышенного внимания.
Оказавшись в салоне пахнущим кожей, откидываюсь на спинку кресла. Давид заводит двигатель, подкуривает сигарету. Отвести от него взгляд не могу: всё боюсь, что упущу что-то важное.
- Кто-то слил информацию о том, что я причастен к убийству Цуканова, - произносит Давид. - Помнишь тот ангар, где мы были?
- Помню.
Такое невозможно забыть. Эти моменты остро врезаются в память и преследуют долгое-долгое время. Искалеченное тело человека, который не гнушался и истязал слабых женщин.
- Туда приезжала полиция, - продолжает муж. – Они, конечно же, ничего не нашли, но обшарили все склады.
Давид делает глубокую затяжку, едет по пустынным дорогам города. Страшные картинки одна за другой всплывают перед глазами. Точно так же мы ехали по улицам Краснодара, где на наш автомобиль напали.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Джокер Ольга