К счастью, Давид это понимает. Вновь садится на диван, откидывается на кожаную обивку и, широко расставив ноги, смотрит в окно.
Возможно, смотреть на меня ему так же больно.
Девочки, следующая прода - 24 июля. Буду в дороге. Спасибо за понимание
***
Прочла в медицинской статье, что одним из психологических симптомов после аборта по показаниям является необходимость компенсировать потерю ребенка, родив следующего, или наоборот, страх перед новой беременностью.
Я относила себя к первому типу. Как только меня выписали домой, не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы заполнить пустоту внутри себя новой жизнью. Знала, что рано, невовремя, неправильно, но ничего поделать с собой не могла. Ощущала себя ущербной, пустой, несостоявшейся. Я даже имя придумала нашему с Давидом ребёнку…
По ночам украдкой плакала и просила прощения у крохи, которого не уберегла. Его не ждали, он не был желанным и появился немного не вовремя, но любимым был для менявсегда.
Днями я только и делала, что лежала на кровати, полностью вкушая всю горечь, которая расползалась по артериям и венам. Она душила меня, терзала до мяса, заставляла корчиться и сгибаться напополам от бессилия и невозможности отмотать время назад.
Также читала, что мне нужно чем-нибудь себя занять, отвлечься, не таить в себе боль, говорить. Да только с кем? С мужем, который, как и раньше пропадает на работе? Не могла я заставить его сидеть рядом с собой. Не маленькая, справлюсь самостоятельно.
Я не имела никакого права просить о большем Юсупова, хотя очень-очень хотела. Одним только своим присутствием Давид притуплял разъедающие меня чувства, потому что всю свою нерастраченную любовь мне хотелось дарить именно ему.
- Я приготовила ужин, - произносит Раиса, стоя на пороге моей комнаты.
Смотрю на открытую дверь и только сейчас понимаю, что забыла её закрыть. Я бездумно валяюсь в постели уже третий час подряд и смотрю в потолок, ощущая самую неприятную стадию после аборта – осознание и шок. Дальше будет злость, депрессия, принятие и прощение, это я тоже прочитала в той самой медицинской статье, но до этого момента нужно как-нибудь дожить.
- Сейчас иду, Раиса. Одну минуту.
Я вижу в глазах домработницы жалость к себе и это окончательно выбивает у меня почву из-под ног. Даже Давид не смотрит на меня так как она. Хотя он… он вообще никак не смотрит. За те три дня, что я нахожусь в особняке, видела его от силы три раза.
Та иллюзия семьи, которую я соорудила в своей голове, развалилась словно карточный домик. Вспомнила, на каких условиях Давид взял меня под своё крыло... Немного протрезвела и опешила от того, насколько далеко зашла. Наивно и легкомысленно было считать, что я смогу изменить решение Юсупова никогда не иметь семью, но вполне в моем духе…
Спустившись на кухню, приступаю к еде. С трудом прожевываю кусочки мяса, ощущая острую необходимость встать и уйти, закрывшись у себя в комнате. Да только, чтобы существовать и дальше, необходимо есть. Доктор сказал, что из-за того, что я потеряла много крови у меня значительно упал гемоглобин и теперь Юсупов лично контролирует все приемы пищи с помощью Раисы. Она не оставляет меня голодной. Давит и настаивает до тех пор, пока я не спускаюсь на кухню.
- Розы начинают вянуть, - грустно улыбается Раиса.
Смотрю в окно с тоской. Я запустила цветы… Даже издалека вижу несрезанные пожелтевшие листья на кустах и твёрдый грунт под ними. В городе уже неделю не идут дожди и если я продолжу в том же духе, то боюсь, что растения погибнут. Погибнут, как и погиб мой ребёнок… Я не могу этого допустить.
- Завтра с утра займусь ими, - отвечаю домработнице.
Бифштекс из говядины выглядит аппетитно: румяная корочка, много сока, да только во рту будто бы отключились всевозможные рецепторы. Ни вкуса, ни запаха не слышу.
- Спасибо за ужин, Рая. Мясо вышло очень мягким и сочным, - вру, поднимаясь с места.
Домработница забирает грязную посуду, загружает её в посудомойку, тем самым лишая меня возможности сделать что-то полезное в этом доме. Ну и пусть…
Поднимаюсь в свою комнату, по привычке забираюсь в кровать, кутаюсь в одеяло и закрываю глаза. Неприятные воспоминания словно голодные коршуны прилетают в мои мысли и медленно клюют. Ещё чуть-чуть, немного потерпеть… Примерно в полночь меня сморит сон.
Дверь в мою комнату отворяется. Откидываю одело, сажусь на кровати и вижу на пороге Давида. На нём строгий деловой костюм и галстук, который он резкими движениями послабляет на шее. Волосы немного взъерошены, на лице густая-густая щетина. Обычно Юсупов носит меньше, но сейчас у него видимо нет на это времени.
Я смотрю на него с надеждой... С глубокой надеждой на то, что он ненадолго украдёт меня у демонов, которые проникают в мои ночные кошмары, которые бередят душу и не дают затянуться глубоким ранам. Юсупов может, я знаю. Ему стоит только протянуть мне руку, и я спасусь…
- Не разбудил? – спрашивает усталым голосом и проходит по комнате.
Опускается в кресло напротив кровати, широко разводит ноги. Смотрит на меня темными глазами пристально и долго, а я не шевелюсь и позволяю ему смотреть. Больше всего на свете я хотела бы, чтобы он меня коснулся, да только после произошедшего Давид не может себя не винить и вряд ли продолжит вести себя так же, как и до.
- Нет, я рада, что ты пришёл, - отвечаю ему и натянуто улыбаюсь.
От ледяного взгляда Юсупова, который блуждает по телу, у меня появляются мурашки. Обнимаю себя руками за плечи, отвожу взгляд в сторону.
- Хочешь со мной прокатиться? – неожиданно спрашивает Давид.
- Шутишь? – резко дёргаюсь. - Конечно хочу…
Я устала сидеть в четырех стенах, а тут такое заманчивое предложение. Пусть хоть на край света меня отвезёт. Куда угодно, лишь бы быть с ним.
- Тогда собирайся, - кивает Юсупов, суживая глаза.
Я не знаю, куда мы едем, потому что не задаю лишних вопросов и действую быстро. Мне всё равно… Правда всё равно, лишь бы не в одиночку, лишь бы не здесь. Мы обязательно всё преодолеем, если будем вместе. Если он только позволит его любить.
Давид невозмутимо наблюдает за тем, как я снимаю с себя домашние вещи и быстро надеваю джинсы, кроссовки и толстовку. Почему-то чувствую, что ни на какой светский прием мы не едем. Это что-то особенное, другое… Взгляд мужа скользит по моим бедрам, животу, груди. Жаль, но я не вижу в нем былого возбуждения ко мне. Просто взгляд, будто он смотрит не на живую женщину, а на статую, хотя и живой-то с трудом меня можно назвать.
Юсупов сегодня за рулём. Гонит автомобиль по ночной трассе, молчит и смотрит прямо. Я искоса поглядываю на профиль мужа, полностью ему доверяя.
Автомобиль сворачивает в сторону посёлка, едет по ухабистым дорогам, освещая фарами незнакомую округу. Позади нас доногяет вооруженная охрана, хотя в свете последних событий я уже никому из них не верю. Давид сказал, что в день моего похищения ребят тоже перехватили. Была мощная перестрелка, троих охранников убили.
Внедорожник Юсупова останавливается у высоких железных ворот, за которыми ничего не видно. Я с оживлением осматриваюсь по сторонам, гадая куда мы приехали и радуясь тому, что вот уже полчаса не грызу себя из-за утерянной беременности.
Ворота открываются спустя минуту. Охранник кивает мужу в знак приветствия, затем поднимает шлагбаум. Сюда не так-то просто попасть простому смертному, а значит, что Давид здесь часто бывает.
- Это мой склад, - словно прочитав мысли произносит муж.
Киваю, поворачиваю голову к окну. Из-за темноты на улице слабо вижу, но понимаю, что всякого добра здесь навалом. Чего только стоит множество ангаров, автомобильной техники и количество гектар прилегающей территории.
Мы приближаемся к последнему ангару, который стоит у забора. Позади него уже виднеется густой сосновый лес: торчат ветки деревьев и шишки, которые попадают на территорию склада.Юсупов глушит двигатель, выпрыгивает из автомобиля, обходит его и подает мне руку. От прикосновения к теплой коже мужа меня сотрясает будто от разряда тока. Мертвое, казалось бы, сердце тут же оживает и начинает отчётливо стучать в груди, разгоняя кровь по венам. Я способна любить и чувствовать тоже...
Спрыгиваю на пол слишком резко. Тут же хватаюсь за живот и ощущаю неприятные покалывания внизу.
- Осторожнее, - просит Давид с легким укором.
Я иду следом за ним, летний холод пробирается под толстовку и студит разгоряченное после салона тело.
Ангар освещен и совершенно пуст. Здесь ходят какие-то люди, которые останавливаются, чтобы поздороваться с моим мужем, но никакого товара здесь нет. Рабочие бросают короткие взгляды в мою сторону, наверняка недоумевая, что я здесь делаю. Честно говоря, я и сама не знаю, но чувствую, что ответ уже близко.
За тяжелой алюминиевой дверью, которая открывается со скрипом, вижу Цуканова. Он сидит в небольшой слабоосвещенной комнатушке. У мужчины толстой верёвкой связаны руки, во рту торчит грязный кляп и сидит он на стуле в какой-то странной скрюченной позе. Возможно, его ранили или даже сломали кости. На лице следы от свежих ожогов, веко разорвано и кровоточит.
В любом случае, мне его не жалко... Быть может это из-за того, что в последнее время стандартные человеческие эмоции мне чужды, а может потому, что именно по его наводке истязали Лору и погубили моего ребёнка. Юсупов сказал, что тело девушки нашли зарытым в саду у дома в котором нас держали…
Цуканов поднимает на меня ненавидящий взгляд, а я смотрю на него с таким же ответом. Сжимаю пальцы в кулаки, сотрясаюсь от сильных эмоций. В последнее время негативного во мне гораздо больше, чем позитивного. Всё, что наполняет меня это горечь, боль, страх, равнодушие… А теперь ещё и ненависть к тому человеку, который лишил меня чего-то живого и светлого.
***
Во взгляде Цуканова больше нет мочи и власти. Серые глаза кажутся жалкими, словно у побитого собачонки, которого выставили на улицу и лишили всего, что у него было: крова, доступа к еде и воде.
Цуканов наверняка ждёт, что я его пожалею, попрошу мужа отпустить и не стрелять, но Давид понимает меня лучше других. Я не хочу никому мстить. Хочу лишь, чтобы виновные понесли наказание. На нашу судебную систему надеется не могу. В криминале свои порядки и законы, поэтому я верю только Давиду.
Муж на шаг от меня отходит, достает оружие из кобуры. Я не слишком хорошо разбираюсь в пистолетах, но этот красивый: черного цвета со стальными вставками, которые переливаются от лампы на потолке.
Цуканов начинает мычать – говорить ему мешает кляп во рту. Серые глаза с мольбой смотрят то на меня, то на Юсупова, намекая на то, что ему полагается последнее слово. Все смертники имеют на него право, а то, что Георгий нежилец все мы прекрасно знаем.
День, когда нас с мужем перехватили на пустынной трассе, оказался относительно счастливым. Так вышло, что в доме у Куратовых Давид забыл документы. Руслан позвонил товарищу, но тот не ответил. Он стал ещё и ещё набирать его номер, чувствуя неладное. Когда охрана нашего коттеджного посёлка подтвердила, что хозяин ещё не вернулся домой, Руслан Куратов собрал своих людей и поехал по нашему следу, где к тому времени мужа продолжали избивать, а меня увезли в неизвестном направлении. Можно сказать, что товарищ моего мужа спас нам жизнь. Руслан сказал, что счёт равен. Один-один, потому что однажды Давид уже спасал его самого и беременную жену.
О моём местонахождении упрямый Цуканов рассказал не сразу. Не помогало ни раскаленное железо, которое обжигало его тело, ни избиения. Он упрямо отмахивался и до последнего надеялся, что Орлов вытащит его из лап моего мужа. Цуканов не знал, что компаньон давно слился, когда понял, что дело запахло жаренным...
Давид достал кляп изо рта Георгия и выбросил на пол.
- Умеешь стрелять? – повернулся в мою сторону.
На его лице не было ни намёка на то, что это шутка. Он говорил серьезно и уверенно, хотел, чтобы я сама расквиталась с обидчиком.
- Я? Нет, не умею, - ответила испуганно.
- Это даже к лучшему, - продолжил хладнокровным тоном Давид. – Можно попробовать прострелить этому уроду сначала ногу, затем руку, а потом уже голову.
- Су-у-ка! – прошипел Цуканов.
Только сейчас заметила, что передние зубы у главаря преступной группировки отсутствуют. Выглядело немного комично, если бы не текущая ситуация. Здесь вообще не хотелось улыбаться и смеяться.
- Я заплачу, блядь! Слышишь, Юсупов? Сколько бабок нужно, мои люди привезут! - прохрипел и тут же закашлялся Цуканов.
Мерзкий мужчина, решивший, что жизнь нашего нерождённого ребёнка стоит денег.
Давид ничего не ответил. Встал позади меня, прижимая к своему телу. Стало так тепло и комфортно, будто и не было вокруг нас всей этой грязи, смерти и пыток. На секунду забылась, вдохнула запах мужа, откинулась на его плечо… Даже стрелять уже не хотелось, было всё равно, что сделает с Цукановым мой муж. Жаль, но смерть этого урода всё равно не вернет моего малыша…
- Возьми оружие в руки, - произнес над моим виском Давид.
Я покорно взяла пистолет и неумело направила в сторону Георгия. Оружие было тяжелым, гораздо тяжелее, чем я себе представляла. Это в фильмах девушки с легкостью удерживают его одной рукой, сейчас же моя рука прогибается от тяжести.
- Расставь ноги на ширину плеч, - продолжает Давид. – Ещё шире. Умница.
Юсупов помогает вложить оружие в мою ладонь, со знанием дела опускает фалангу третьего пальца на курок. Ещё минута и я могу расквитаться с человеком, который вызывает у меня омерзение и ненависть. Быть может, после этого станет немного легче?
Смотрю в прорезь прицела, вижу перекошенное лицо Георгия. Он что-то говорит моему мужу, но я его не слышу. В ушах звучит только твёрдый голос мужа, который направляет и рассказывает, что делать дальше.
Я знаю, что Юсупов убивал. Он делал это не единожды. Это был его мир, в котором он чувствовал себя как рыба в воде, я же ощущала себя здесь временной гостьей…
- Помогай себе левой рукой, как я учил, - Давид отходит немного назад и спину холодит прохлада сырого помещения.
Проверяю точность нахождения мушки в прорезе, задерживаю дыхание. Всё как он учил.
- Не стреляй, дура! – выкрикивает Цуканов.
Ему страшно, что я промахнусь и раню его. Мне и самой страшно.
- Когда будешь готова, жми, - произносит Давид.
Делаю глубокий вдох-выдох. Вновь задерживаю дыхание, встаю в позу. Надавливаю фалангой пальца на спусковой крючок, чувствуя, как от громких ударов заходится сердце.
Я его убью, убью. Ненавижу, ненавижу…
В уши врезаются измученные крики Лоры. Слёзы вновь сдавливают горло, потому что тянет низ живота, будто напоминая сколько боли причинил мне этот мерзкий ублюдок. Это всё он. Он виноват в том, что я потеряла…
Закрываю глаза, хотя Давид говорил этого не делать и жму на спусковой крючок. Мне страшно, что я вновь увижу кровь, только уже чужую. Она разлетится по сторонам и забрызгает стены и одежду. В маленькой комнатушке мой выстрел звучит отчётливо и закладывает уши. Я понимаю, что попала мимо.
Открываю глаза, вижу, что задела плечо Цуканова и сейчас он морщится от боли. Кровавое пятно расползается по его рубашке, и я осознаю, что на второй раз решиться мне будет сложно.
- Я не могу, Давид. Не сумею!
В карих глазах мужа нет ни капли осуждения или разочарования.
Я вручаю ему горячий пистолет, выбегаю за дверь комнаты и чувствую, что задыхаюсь. Слышу ещё один выстрел и протяжный стон Георгия. Второй, третий, четвертый. Юсупов намеренно долго его кончает.
***
Забравшись на заднее сиденье автомобиля, начинаю сильно дрожать. Тянусь к печке, включаю на максимум, но зубы всё равно ритмично отстукивают. Не каждый день ты целишься в человека, не каждый день нажимаешь на курок… Я была готова его убить, честное слово, но промахнулась, не смогла.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Джокер Ольга