С лёгкостью закидывает себе на правое плечо и несёт в спальню. Его сильные руки сжимают меня за бёдра. Мурашки ползут по коже, а губы сами растягиваются в довольной улыбке, особенно когда лопатками ощущаю мягкость его матраса. Он вернул меня к себе в постель.
Простыни подо мной новые без следов крови. Пока меня не было он сменил их?
Спустя мгновение Давид опускается на другую половину кровати. Прикрывает глаза, тяжело дышит. Думает, размышляет, анализирует.
Тогда в подвале мне казалось, что я не смогу подпустить к себе ни одного мужчину. Не смогу переступить через всю ту грязь и противные касания. Но с Давидом вышло. Он заставил меня обо всем забыть, затуманил мой мозг собой же.
Не знаю, стоит ли сейчас трогать Юсупова, поэтому просто лежу рядом и смотрю на его профиль.
- Мы чуть позже продолжим? - спрашиваю минутой погодя.
- Завтра к тебе приедет доктор, - произносит Давид спокойным голосом, устремляя свой взгляд в потолок. – Хочу убедиться, что с тобой все нормально.
- Это означает да?
- Это означает да, Катя.
***
Мне снится детский дом и моё пятилетие.
Брат откуда-то раздобыл новенькую куклу Барби и подарил её мне. С длинными гладкими волосами, красивым макияжем и платьем, подчёркивающим стройную фигуру. Я любуюсь ею и от себя не отпускаю. Прячу украдкой под подушку и достаю лишь в редких случаях. Знаю, что её отберут девчонки постарше. Ни у кого не было похожей и, честно говоря, я даже не знала, откуда Женька раздобыл на неё денег. Знала только, что у Давида и моего брата часто водились дела в городе.
Спустя пять дней кукла исчезает. Спрашиваю подружек, может кто видел, куда подевалась моя Барби? Но все молчат. Вечером встречаю Давида и Женю со слезами на глазах и рассказываю им о потере. Знаю, что они из-под земли достанут обидчика. Так и происходит. В тот же вечер кукла чудеснейшим образом вновь оказывается под моей подушкой и больше не пропадает.
Открываю глаза и оглядываюсь вокруг. В грудной клетке становится так тесно, что невозможно вдохнуть. Я проснулась в постели Давида… И пусть его самого сейчас нет, но наша с ним ночь мне не приснилась. Провожу ладонью по смятым простыням и пустующей половине кровати. Я уже привыкла к тому, что Юсупов совсем мало спит, а ещё бесшумно уходит. Даже обидно, что я никогда этого не слышу.
Пьянящий запах терпкого парфюма обволакивает моё тело. Вновь падаю на подушку и зажмуриваю глаза. Да, чёрт возьми, Юсупов стал моим первым мужчиной! Ещё недавно я и мечтать об этом не могла, теперь же просыпаюсь в его постели совершенно голой.
В знак напоминания низ живота слегка потягивает. В голове прокручиваются картинки нашего с ним обоюдного безумства. Горячие поцелуи, покалывающие губы и жаркие прикосновения, оставляющие следы на теле.
Боже мой, надеюсь, что теперь так будет всегда. Давид дал шанс на то, что на этом наши взрослые отношения не закончатся. Это повторится ещё и ещё, тогда, когда разрешит доктор. Я рада, что стала его помутнением, даже если и временным.
Слышится тихий стук в спальню, который прерывает мои мысли. Нахожу одеяло, прикрываю обнаженное тело и разрешаю войти. На пороге показывается Раиса.
- Катя, к тебе врач приехал, - сообщает будничным тоном. - Он ждёт тебя внизу.
Щёки тут же заливает густой румянец. Надеюсь, доктор не представился домработнице и не сказал по какой причине приехал меня осматривать.
- Спасибо, Раиса. Сейчас приду.
Наспех приняв душ в комнате Давида, спускаюсь на первый этаж.
Доктором оказывается достаточно молодая и современная женщина по имени Ольга. Стеснение рядом с ней отходит на куда-то на дальний план. Кажется, что я разговариваю с подругой – легко и непринуждённо. Она задаёт мне вопросы в шутливой форме, я с азартом отвечаю.
Во время осмотра мне не больно, никаких выделений больше нет.
- Как планируешь предохраняться? – спрашивает Ольга Ивановна.
- Я… не знаю. Ещё не решила, - пожимаю плечами.
Наверное, она знает о том, что Юсупов не планирует со мной детей. Он точно сказал ей об этом.
- Твой муж просил подобрать для вас контрацептивы, но я не могу назначить их на глаз. Мне нужно, чтобы ты появилась у меня в клинике и сдала анализ крови, согласно которому я смогу тебе их подобрать, - продолжает доктор. – Если ты не возражаешь, конечно.
- Я спрошу у мужа.
Всё ещё помню, что без его разрешения мне нельзя покидать особняк. Ольга Ивановна посылает мне дружелюбную улыбку и разрешает одеться.
- Если хочешь, я поговорю с ним сама, - отвечает мне. - С тобой всё в порядке, а обильные кровяные выделения, которые были вчера это особенности твоего организма. Для кого-то первый половой акт может пройти абсолютно бессимптомно, а у кого-то так как у тебя. Это норма.
Опустив глаза в пол, киваю ей. Похожее смятение я испытывала в детском доме, когда девчонки постарше рассказывали нам о менструации и том откуда на самом деле берутся дети. Мне не у кого было спросить о самых элементарных вещах, поэтому я жадно внимала каждому их слову, но также густо краснела от услышанного.
***
- Ты как? – спрашиваю Сашку, набирая её номер.
- Уволилась с работы только что. Начальник-мудак, стал обзывать и отказался оплачивать сверхурочные за прошлый месяц. Я просто положила заявление на стол и свалила.
- Рада, что ты решилась, Саш. Ты достойна большего, я всегда тебе об этом говорила.
Время до вечера тянется мучительно медленно, словно пытка.
Солнце закатывается за горизонт, а в сердце зреет тревога. Приедет ли сейчас Давид? Найдет ли для меня время?
Весь день я работала в саду. Твёрдой рукой управлялась с ножницами, срезая стебли, удобряла землю и занималась поливом. Спросила у Раисы можно ли расширить клумбу и посадить кроме роз, например, лютики или крокус. Домработница сказала, что спрашивать стоит у Давида. Немного подумав, решила, что не стану его тревожить такими мелочами. Розы так розы, они тоже красивые.
- Ты права, Кать. Пойду в «Дельфин», спрошу нужны ли им работники. Опыт у меня есть, прорвусь.
- Обязательно, Саш.
В этот момент вижу мелькающий за окном свет фар и слышу шум мотора. Сердце падает куда-то в пятки, внутренности скручиваются в тугой узел. Это он… Давид вернулся! Спешно прощаюсь с подругой, кладу телефон на тумбу и глушу свет в его комнате.
Взглянув на себя в зеркало, распускаю волосы, одергиваю платье. От волнения не знаю куда себя деть. Ладони становятся влажными, дыхание сбивается и становится неровным.
Может быть зря я пробралась к нему в комнату и стала ждать здесь? Одна совместная ночь не означает, что я могу приходить сюда, когда захочу. Юсупов вполне может разозлиться, но бежать назад уже поздно - тяжелые шаги за дверью набатом стучат в моей голове.
Три, два, один… Щелчок двери и Юсупов застывает на пороге.
Он прижимает к уху телефон, сосредоточенно слушая собеседника, но увидев меня его внимание рассеивается. Чёрные брови ползут вверх, Юсупов слегка хмурится, но закрывает за собой дверь и проходит по комнате, останавливаясь напротив.
- Да, Рус, я тебя понял. Если казахи будут гнать цену скажи мне сразу же, ладно?
Карие глаза буравят моё тело. В этот момент мне так сильно хочется спрятать его телефон, чтобы он хотя бы один день отдохнул и остался со мной. Не на час, не на два. Больше.
Нервно поправляю соскользнувшую по плечу бретельку и терпеливо жду. Это серебристое платье с откровенным вырезом я переодевала за сегодня трижды. Волновалась, что Давиду не понравится как я выгляжу в нём.
- Я наслышан, Руслан, - продолжает Давид. – Ничего, подключим остальных.
Юсупов заканчивает разговор спустя несколько секунд, прощаясь с собеседником. Только сейчас замечаю на воротнике его рубашки мелкие брызги крови. Если стоишь чуть поодаль их почти не видно.
- Здравствуй, Катя.
- Привет, - улыбаюсь ему сквозь страх и подбирающиеся слёзы.Неторопливой походкой хищника Юсупов преодолевает расстояние между нами. От него пахнет тем же парфюмом, каплей алкоголя и… смертью. Я чувствую, что у него был сложный день, поэтому начинаю медленно расстёгивать пуговицы на его рубашке. Дрожащими руками, не прекращая смотреть в глаза.
- Меня осматривал доктор. Сказал, что всё хорошо, - прерываюсь, чувствую, как горит лицо. – Поэтому я решила дождаться тебя в комнате.
- Правильно сделала, - хрипло отвечает Давид и убирает мои руки от себя.
Опустив ладони на мою поясницу, плавно ведёт их вниз. Поддевает платье, стягивает его через голову, продолжая поглощать меня диким звериным взглядом.
Резинки трусиков больно впиваются в кожу и с треском рвутся на лоскуты. Перехватывает дыхание, сбивается сердечный ритм.
- Это белье было моим любимым, - произношу шутливо.
- Купишь себе ещё.
***
Давид с легкостью подхватывает меня на руки и в два шага оказывается у кровати, опуская на матрас.
Свежие простыни холодят кожу.
Внутри всё переворачивается от осознания того, что сейчас будет. Остро, больно и сладко одновременно. Я это знаю.
- Разведи ноги шире, - негромко командует Давид.
Он всё ещё возвышается надо мной. Развязывает галстук, спешно отбрасывает его в сторону. Движения быстрые и нетерпимые. Он тоже хочет меня.
Стыда больше нет. Есть только сильное желание быть к нему ближе и дарить всю себя. Так правильно… так нужно.
Неспешно развожу ноги в стороны и даю ему то, чего он хочет.
Юсупов снимает кобуру, недолго возится с рубашкой, той самой на которой я увидела пятна крови. Мысли о том, где он был и не грозила ли ему опасность, к собственному стыду отодвигаются на дальний план. Их вытесняют плотские мысли, заставляющие кровь в венах закипать.
Между ног собирается влага… много влаги… Особенно когда Юсупов наблюдает за мной, раздеваясь. Становилось жарко и горячо, словно у меня лихорадка. Наверное, так и есть. Я болею собственным мужем и нуждаюсь в его близости. И он моё единственное противоядие.
У Давида сильное тело с чётко прорисованным мышцами пресса и широкими плечами. Смуглая кожа, крепкие руки с выпуклыми венами, татуировка в области сердца и несколько рваных шрамов. Один небольшой я замечаю на правой груди, а другой – внизу живота. Кажется, свежий, потому что он насыщенного оттенка и ярко выделяется.
Несмотря на это Давид определенно безупречен. Невольно в голову лезут мысли о том, сколько девушек побывало в его постели? Однозначно много, он нравится женщинам и всегда нравился. Вот только мне единственной повезло быть его супругой, пусть даже таким необычным способом.
Щёлкает пряжка ремня. Сильнее ёрзаю на простынях, ощущая, как в нетерпении покалывают соски.
Давид встает коленями на кровать и разрывает зубами серебристую упаковку презерватива. Моргнув ресницами, опускаю глаза вниз. Словно завороженная наблюдаю как он раскатывает изделие по всей длине.
Его член большой и твёрдый, с крупными венами и темными волосками на лобке. Несколько раз он проводит по нему рукой.
Облизываю пересохшие губы и выгибаюсь дугой, потому что пальцы Юсупова скользят у меня между складок. Выгибаюсь ещё и ещё, словно меня бьёт электрическим разрядом. Давид проталкивается в меня сначала одним, а потом двумя пальцами, проверяя мою готовность.
Я готова. Для тебя всегда готова.
Одним резким движением Юсупов ставит меня на четвереньки. Наверное, ему нравится быть сзади, судя по тому, что вчера он тоже хотел меня так взять. Хватаюсь за изголовье кровати, под давлением его рук на мою спину прогибаюсь и в ожидании кусаю губы.
- Расслабься, - звучит его хриплый голос над моим виском.
По коже табуном пробегают мурашки, соски ещё больше твердеют. Давид убеждается в этом лично, касаясь влажными от смазки пальцами сначала правой, затем левой груди. Перекатывает соски между ними, оттягивает вперед, до нечётких искр перед глазами, до простреливающего удовольствия между ног.
Когда головка его члена упирается в промежность я вновь напрягаюсь. Ощущаю резкое давление внутри себя, разрывающее меня на части. Громко вскрикиваю, глубоко дышу, чувствую стекающие дорожки слёз по щекам.
Пытаюсь расслабиться как того просил Юсупов, но получается не очень хорошо. Он слишком большой и слишком сильно таранит меня изнутри несмотря на то, что пока двигается медленно и расслабленно.
- Давид…
Перед глазами теперь не он. Кожаная обшивка кровати и темные обои его спальни с золотистыми узорами.
Он входит в меня до упора. До сорвавшегося из горла крика. До металлического вкуса крови во рту.
Давид вновь проталкивается внутрь. Делает так несколько раз подряд, заставляя мою спину покрыться испариной.
Капли пота стекают по вискам. Громко дышу и соприкасаюсь с его разгоряченным телом. Жаль, что видеть его не могу – только слышать и ощущать.
- Блядь... - Юсупов втягивает воздух сквозь зубы, когда вновь в меня входит.
Ему тесно и узко несмотря на то, что моя естественная смазка стекает по ногам.
В комнате слышны влажные звуки. Давление в промежности становится не таким разрывающее-болезненным. Мне удается расслабиться и подстроиться под него.
Теплое дыхание нежно щекочет кожу на шее. Давид управляет мной словно куклой – увеличивает движения, перемещает меня вверх и вниз. Выходит, дразнит, растирая головкой смазку между ног.
Внутри меня всё закручивается в тугой узел – ноет, тянет, распирает. Я чувствую, что близка к разрядке, которую впервые получаю со взрослым и опытным мужчиной.
Давление на задний проход заставляет резко отпрянуть несмотря на то, что Давид плотно удерживает меня.
- Я… я не готова, прости, - испуганно шепчу заплетающимся языком и мотаю головой.
Пугаюсь, что он будет настаивать.
Юсупов ещё раз негромко матерится, расставляет мои ноги шире, касается пальцами клитора и умело массирует. Резкий толчок члена в промежность и искры перед глазами становятся отчётливее. Обои и обшивка расплываются, между ног разливается приятное тепло, а уши тут же закладывает от собственных криков.
- Боже мой... боже...
Наши тела прилипают друг к другу. Капли пота сочатся по виску, внизу живота всё ещё пульсирует. Давид делает несколько грубых толчков, удерживая меня под рёбрами и заставляя кровать из дерева несколько раз удариться о стену. Он часто дышит и коротко целует меня в затылок. Что-то говорит, но я почти ничего не слышу.
Падаю на смятые простыни первая. Обессиленная и мокрая. С учащённым пульсом и неровным дыханием.
Давид поднимается с постели, снимает презерватив и уходит в ванную. Понимаю, что мне тоже туда нужно, но сил, чтобы встать больше нет. Он выпил их из меня до дна.
С глупой, но довольной улыбкой на лице веки плавно смыкаются. Фоном слышу хлопок двери, ощущаю, как пружинит матрас. Горячая кожа мужа соприкасается с моей и я окончательно засыпаю.
Впервые за долгое время мне снится приятный и веселый сон. Не помню, о чем он, но я смеюсь и радуюсь.
Открываю глаза от шороха на постели. Сильные руки Давида перестают меня обнимать и мне становится холодно.
На часах три часа ночи: Давид надевает рубашку, вешает кобуру. Заметив, что я не сплю, хмурится.
- Ты куда?
- Не волнуйся, я скоро вернусь.
***
Уснуть так и не получается.
Ровно в шесть утра я поднимаюсь с постели и направляюсь в душ. Между ног присутствует тяжесть. Половые губы опухли и при одном лишь прикосновении вызывают болезненные ощущения, которые тут же сменяются чем-то тягучим и запретно-сладким.
Обмотавшись полотенцем, возвращаюсь к себе в комнату. Улыбаюсь, словно сумасшедшая, с разбегу падаю на мягкую кровать и с удовольствием прокручиваю в голове вчерашний вечер, смакуя каждый момент и каждую секунду своего безумства.
У меня никогда не было такого взрослого мужчины раньше. Были мальчишки-одногодки, которые ухаживали в школе, были парни чуть постарше, на работе. Была симпатия, но никогда – что-то большее. Наверное, именно поэтому дальше поцелуев у меня не заходило. Может быть я всегда интуитивно ждала Давида?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Джокер Ольга