Веки слипаются, я опираю голову о стену. Вздрагиваю, когда начинаю погружаться в сон. Всё же поднимаюсь с подоконника и ложусь на кровать. Мягкий матрас пружинит подо мной и будто обволакивает тело. Это совсем не тот старый диванчик в нашей хрущевской квартире, который достался от старых хозяев и скрипел при малейшем движении.
Едва закрываю глаза, как моментально засыпаю. Хочу, чтобы мне приснилсяон. Я даже душ не принимала, чтобы его запах подольше остался на моих волосах и теле. Сон вязкий, длинный, чёрный. В нём много крови, темноты, отчаянья и моих криков. И жалобный взгляд брата, который просит по-человечески его похоронить.
Я открываю веки и часто дышу. Кажется, что в последнем эпизоде за мной гнались бандиты и тоже хотели убить. А я бежала и бежала к Давиду в надежде спастись. Чувство вины за смерть родного человека грузом висит на моей душе. Чувствую себя виноватой? Да, наверное. Я могла бы поговорить откровенно с Женей, попросить не лезть туда, куда не следует, чтобы нам обеим не пришлось за это платить.
На часах четыре часа утра. Вернулся ли Давид? Я спала так крепко, что могла не услышать. Меня мучает жажда, поэтому я откидываю одеяло и бесшумно опускаю ноги на пол.
Спустившись на кухню, беру с собой бутылку воды. За окном мелькает свет фар и слышится шум двигателя. Сердце пускается вскачь, когда я вижу за окном силуэт Давида. Он вернулся.
Юсупов выглядит дико уставшим и измученным. Это читается по его глазам и походке. Плечи опущены, дыхание глубокое и шумное. Не знаю, кем был для него Семён, но, наверное, они неплохо общались, раз Давид ему доверял и просил разобраться в ситуации с моим братом. А ещё они повздорили перед отъездом Семёна. Из-за меня.
- Я думал ты спишь, - Юсупов поднимает на меня свой взгляд.
Тяжелый и словно пустой. Мне хочется подойти к нему и прикоснуться. Провести кончиками пальцев по его губам, задеть колючую щетину на лице и поцеловать шею. Не знаю только нужно ли ему моё утешение прямо сейчас.
- Уснёшь тут, - пытаюсь улыбнуться Юсупову, но получается натянуто и слабо.
Давид снимает с себя пиджак, бросает его на спинку кожаного дивана и только сейчас я замечаю у него кобуру. Он носит с собой оружие и это нормально, наверное. Ева сказала, что наши мужчины играют во взрослые игры. И игрушки у них тоже взрослые.
Поймав мой настороженный взгляд Давид молча снимает с себя кобуру. Осторожно кладёт её на диван и направляется на кухню мимо меня.
- Ты хочешь пить? – спрашиваю его. – Я взяла воду. Вот, возьми.
Юсупов останавливается, берёт протянутую мной бутылку и, открыв крышку, жадно присасывается к ней губами. Он выпивает её до дна. До последней капли.
В этот момент что-то внутри меня окончательно ломается. Его близость действует на меня странным образом. Наплевав на гордость и смятение я несмело преодолеваю расстояние между нами и, встав на носочки, обвиваю его шею руками. Не хочу, чтобы наш брак был формальным. Хочу, чтобы с ним было раз и навсегда. С ним любым. Даже таким, когда от него пахнет кровью, опасностью и смертью.
Он не отталкивает меня и спустя минуту осторожно касается ладонью моих волос и устало гладит меня. Его мышцы напряжены, в каждом его жесте чувствуется тяжесть и боль. Давиду нужно отдохнуть, а я обнимала бы его вечность, вдыхая запах кожи и пропитываясь им. Мне хочется быть личной отдушиной Юсупова после сложностей и потерь, чтобы он всегда знал, что я буду преданно ждать его дома, где бы он ни был и чтобы он не совершил.
- Семён был твоим другом? – спрашиваю шёпотом.
Отстраняюсь от него, хотя очень этого не хочу.
- Он часто помогал мне, - нехотя отвечает Давид.
- Это случилось из-за Жени? Что мой брат сделал такого ужасного?
Мне бы отпустить мужа, чтобы отдохнул, но вопросы сами просятся наружу. Он пропадает по несколько дней подряд, а мне банально хочется с ним поговорить.
- Я пока только и делаю, что пытаюсь понять это, - отвечает Юсупов. - Женя создал мощный конфликт между двумя крупными группировками в городе. Хотел усидеть на двух стульях, да не смог. Его схватили раньше, чем он довёл задуманное до конца.
Слышать из уст Давида о том, что мой брат – плохой человек тоже самое, что получить вердикт от мирового судьи. Обжалованию не подлежит, хотя мне и больно.
- Не понимаю только, зачем он тебя, дурочку, в это вплёл. Неужели не понимал, что с тобой могут сделать?
Вопрос Юсупова риторический и ответа на него не существует. Мне бы хотелось винить брата в случившемся, да только я не могу. Верю, что у него были причины так поступить.
Он оплачивал моё образование, из кожи вон лез, чтобы я ни в чем не нуждалась и заменил мне отца и мать. Прошлым летом оплатил мою с Сашкой путёвку на море. Мы здорово отдохнули в Сочи, а на текущий год Женя обещал, что мы улетим в Турцию, да не сбылось.
- Тебе нужно поспать, - шумно вздыхаю.
Давид кивает и направляется к лестнице. Берется рукой за перила, делает несколько тяжелых шагов.
- Подожди, пожалуйста! – выкрикиваю ему в спину.
Подбегаю к нему ближе, встаю на носочки и быстро целую в губы. Спонтанный порыв, прихоть, которую сдержать не сумела. Его губы теплые и жесткие. С привкусом табака и мяты.
Глаза Давида становятся чуточку теплее. Ну или мне очень-очень хочется, чтобы так было. Он плавно проводит пальцами по моим щекам и скулам, и я опять его целую, только теперь уже в руку.
- Ты сильно повзрослела, Катя, - произносит хрипло.
Резко прерывает прикосновения и проходит мимо меня по направлению к своей спальне.
***
Ночь получается сумбурной и длинной.
В следующий раз я просыпаюсь в хорошем настроении и иду на кухню. Надеюсь, что встречу там Давида, но Раиса сообщает, что полчаса назад Юсупов выпил кофе и тут же уехал по делам.
Не знаю, откуда в нём столько силы и энергии, чтобы вот так легко подняться после сложной ночи куда-то ехать и зачем-то спешить. Он же уснул не раньше половины пятого, а в восемь утра его уже нет. Интересно, бывают ли у него выходные? Может ли он спонтанно улететь на отдых никому ничего не сказав? Я всегда думала, что богатые люди ни от чего не зависят, работая сами на себя, но оказалось всё наоборот. Больше денег – больше ответственности.
Весь день я вожусь в саду вместе с Раисой. Помогаю ей ухаживать за цветами, роюсь в земле. Это занятие оказывается очень увлекательным, да и домработница приятной собеседницей, которая относится ко мне как к собственной дочери. От неё я узнаю, что при нехватке воздуха в летнюю жару садовые розы испытывают стресс и легко подвергаются поражению вредителями, а ещё что почва для них всегда должна быть рыхлой и плодородной.
Вернувшись в свою комнату, снимаю с себя грязную одежду, бросаю на пол и остаюсь в одном нижнем белье. Подставляю руки под бьющие струи воды и смываю землю из-под ногтевой пластины. Щелчок двери за моей спиной заставляет меня резко повернуться назад. Только один человек в этом доме может позволить себе вламываться в мою комнату без стука. И это Давид. На него не получается злиться.
При взгляде на Юсупова моё сердце предательски сжимается. Тёмные вьющиеся волосы спадают на лоб, когда он стоит, опираясь плечом о дверной косяк и смотрит на меня без тени улыбки. Он красивый и даже очень, а вот я после сада выгляжу не слишком опрятно. Мне нужно срочно принять душ.
- Привет, - улыбаюсь ему.
- Здравствуй, - произносит Давид серьезным тоном. - Будь готова сегодня к семи, Катя. Мы едем в ресторан на ужин.
Он уходит так же резко, как и появился, захлопнув за собой дверь.
Я не обращаю внимания на то, что Давид вел себя со мной холодно и отчуждённо, приказным тоном сказав собираться. Радуюсь лишь тому, что наконец выеду за пределы его особняка.
Ко всему можно привыкнуть, если очень этого захотеть. Я хочу жить вместе с Юсуповым, хочу видеть его, хочу чувствовать, хочу быть его женой, но всё никак не могу смириться с тем, что приходится сидеть взаперти двадцать четыре часа в сутки. Моя прежняя жизнь была достаточно активна – я ходила на работу, бегала на занятия в университет, встречалась с подругами, готовила и убирала в квартире в ожидании брата. А здесь мне редко удается подойти даже к плите.Облачившись в кремовое платье до колен, внимательно смотрю на себя в зеркало. Светлые волосы легкой волной спадают на плечи. На лице немного косметики: пудра, тушь и блеск для губ. Надеюсь, что Юсупов останется доволен моим скромным образом.
Спустившись на первый этаж, замечаю его. Давид нервно посматривает на часы и выглядит раздраженным. Надеюсь, что не я являюсь тому причиной, но на всякий случай не позволяю себе вольности в виде объятий и поцелуев. Сейчас это точно лишнее, хотя очень-очень хочется повторить.
- Я готова, - киваю мужу.
Давид внимательно осматривает меня, будто оценивая. С головы и до ног, сузив глаза и плотно поджав губы. Я взволнованно впиваюсь ногтями в сумочку в ожидании похвалы или критики.
- На этом вечере будет Ева, - произносит Юсупов, направляясь на выход и не удостоив меня комплиментом. – Вы уже знакомились раньше.
Я облегченно вздыхаю. Ну конечно! Это прекрасно, что беременная жена его компаньона с которой мы успели подружиться, будет на ужине. Её присутствие необычайно радует меня и поднимает волнительное настроение.
- Но будет и тот человек, который точно не понравится тебе. По его приказу убили Женю и похитили тебя, - Юсупов открывает дверцу автомобиля, а я застываю на месте.
Земля медленно уходит из-под ног, а острые шипы ненависти вонзаются в моё сердце. Давид хочет сказать, что я должна невозмутимо сидеть и поглощать пищу за одним столом с убийцей и палачом? Да, Женя не был святым человеком, но всё это выше моего понимания!
- За что ты так со мной? – выдавливаю из себя дрогнувшим голосом и не тороплюсь забираться в салон.
Пусть лучше оставит меня в доме. Я просижу взаперти столько, сколько нужно, но не буду видеть того, кого хочу собственными руками придушить.
- Я мог не ставить тебя в известность, Катя, - даже не пытается успокоить меня Давид.
Я понимаю, что он мне не нянька. Юсупов взрослый состоятельный мужчина, который не обязан возиться со мной, но моя паника стремительно нарастает. Плотно окольцовывает тело, заставляет кровь бурлить в венах. Не хочу ехать на этот чёртов вечер, даже если там будет Ева!
- Как мне стоит вести себя? – спрашиваю у мужа с вызовом. - Чокаться с убийцей брата бокалами? Улыбаться? Любезничать?
- Просто быть моей женой, Катя, - пресекает меня Юсупов строгим тоном. – Просто быть рядом. Этого достаточно.
- Это жестоко, - мотаю головой с трудом сдерживая слёзы. – Это отвратительно и жестоко. Я не могу так.
Куда дели тело Жени? Зарыли за домом? Скормили собакам? Зацементировали в стену? Страшно даже подумать, как над ним издевались, раз довели до смертельного исхода. Он… он не заслужил этого.
Давид крепко хватает меня за кисть руки и пригвождает к автомобилю. Больно ударяюсь лопатками, ойкаю и почти не дышу. Я не на шутку пугаюсь Юсупова, потому что его лицо кривится от злости и недовольства, а чёрные глаза полыхают дьявольским пламенем, когда он смотрит на меня. Кажется, я сильно вывела мужа своим поведением.
- Послушай меня, Катя. Из-за тебя и твоего брата у меня и так достаточно проблем! Не создавай мне их ещё больше! – произносит он сквозь зубы, продолжая сжимать кисти рук. – Если я сказал, что ты поедешь на этот ужин, то ты должна туда поехать. Ясно тебе?
Даже не пытаюсь вырваться. Только часто дышу и ощущаю себя беспомощной и слабой. Если он захочет, то с легкостью откажется от меня. Если я стану вести себя дерзко, а не покладисто, то с тут же вернет в руки бандитов. Мне не стоит забывать, что у нас формальные отношения.
- Там будет Марат?
- Нет. Нет, Марата больше не будет, - отвечает Юсупов и резко выпускает мои руки.
Растирая кисти, чувствую как внутри меня всё холодеет. Он выполнил то, что обещал? Этот мужчина, при взгляде которого я теряю рассудок и ничего не слышу от громких ударов сердца, убил Марата? Нет, свои руки он не марал. Наверняка попросил кого-то из своих парней сделать это. Ради меня.
- Прости, - произношу глухим голосом. – Прости меня за истерику, Давид. Конечно, я поеду с тобой и буду вести себя так ты скажешь.
***
Моему удивлению нет предела, когда автомобиль останавливается напротив вывески «Эларджи».
Это же тот самый ресторан, где совсем недавно я работала! Открываю дверцу автомобиля и спешно выбираюсь из салона. Пытаюсь сморгнуть видение перед собой, но знакомая неоновая вывеска и одноэтажное здание ресторана никуда не исчезают.
Я будто вернулась в прошлое. Кажется, что сейчас войду внутрь зала, администратор протянет мне фартук и отправит обслуживать столики. Но нет, сегодня я буду ужинать там в качестве гости.
- Место встречи не я выбирал, - поясняет Давид, остановившись рядом со мной.
Наверное, он чувствует моё смятение.
– Готова, Катя?
- Да, готова, - киваю ему.
Юсупов опускает ладонь на мою поясницу и слегка толкает вперёд.
Мне бы привыкнуть к его близости, но каждый раз такой неожиданный и сильный, словно удар электрического разряда.
В зале громко играет музыка, перед глазами мельтешат люди. Никто из коллег, с которыми мы работали раньше, не обращает на меня никакого внимания – у них полно своей работы.
Мы проходим в ВИП-зал. Там я впервые увидела Юсупова и попросила о помощи. Тот день изменил в моей жизни всё. Если бы не Давид, вряд ли бы я ходила по этой земле. Сгнила бы в подвале, подвергшись пыткам и наказаниям. Кажется, всё произошедшее было недавно, а на деле – целая череда значимых событий.
За прямоугольным столом с закусками и горячими блюдами уже сидят знакомые мне Руслан и Ева. Увидев меня, девушка довольно машет рукой и улыбается во весь рот. Её присутствие определенно сгладит неприятное впечатление от встречи с человеком, который предрешает чужие жизни. К счастью, его пока за этим столом нет.
Обслуживанием нашего столика занимается администратор Коля. Как же сильно вытягивается его лицо, когда он встречается со мной взглядами. Из мертвенно-бледного тон его кожи становится пунцовым. Я тоже смущаюсь и опускаю глаза в пол. Что-то бормочу себе под нос при заказе блюд, которые знаю на память и не отказываюсь от вина. Алкоголь точно не помешает мне в данной обстановке.
Мужчины сразу же приступают к разговорам, которые я с трудом понимаю. Золотой рудник, угледобывающая промышленность, экспорт цветного металла. Юсупов спрашивает у Руслана как продвигаются дела с казахскими партнёрами и назначает дату вылета в Астану. Через две недели он улетает. Буду ли я на тот момент вместе с ним?
- Ты всё ещё в заточении? – негромко спрашивает Ева.
- Да.
- Потерпи, это ненадолго, - подмигивает девушка, поглаживая свой округлый живот. – Уверена, что Давид быстро всё разрулит. Он может и умеет. Я… многим обязана ему с мужем.
Перевожу взгляд на Юсупова и ощущаю острый болезненный укол в области сердца. Я ведь тоже многим обязана ему. Своей жизнью и здоровьем, поэтому жаловаться на временные обстоятельства грешно. Кто знает в какой реке плавало бы моё тело? Давид пощадил и сжалился, ничего не требуя от меня взамен.
Незаметно кладу свою ладонь ему на колено. Он на секунду осекается, прерывает разговор с Русланом и бросает на меня серьезный взгляд своих карих глаз. Боюсь, что разозлится за то, что прерываю его, но Давид неожиданно накрывает мою руку своей ладонью и слегка сжимает в ответ.
Теплота его кожи передаётся и мне. Медленно расползается по венам и попадает в самое сердце. Будто и не было этих лет, во время которых мы не виделись. Моя детская любовь, кажется, никуда не исчезла. Заматерела, стала более осязаемой и реальной. Сама того, не замечая я начинаю широко улыбаться, потому что мой муж всем своим видом показывает, что я - его женщина.
- Сегодня весь день провела в магазинах, - делится Ева. – Купила наконец коляску для малышки, хотя муж сказал, что слишком рано. Он все ещё верит в приметы, что до рождения ребёнка не стоит ничего покупать, представляешь?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Джокер Ольга