Марина стояла перед зеркалом в новом платье и морщилась. Бежевое, безразмерное, с длинными рукавами — оно превращало её в серую мышку. В свои двадцать семь лет она выглядела в нём как пятидесятилетняя учительница.
— Мама, я не буду это носить, — сказала она, входя в кухню.
Валерия Петровна оторвалась от газеты и окинула дочь критическим взглядом.
— Очень красиво. Скромно и элегантно.
— Мне двадцать семь, а не пятьдесят семь. Это платье для старушек.
— Марина, не капризничай. Я потратила на это платье целых три тысячи рублей.
— Я тебя не просила его покупать!
— А кто тебя просил покупать эти свои тряпки? — Валерия Петровна указала на шкаф. — Джинсы обтягивающие, кофточки короткие. На что это похоже?
Марина вздохнула. Эта тема поднималась каждую неделю с тех пор, как она переехала к матери после развода.
— Мама, это нормальная одежда для моего возраста.
— Нормальная для кого? Для девиц легкого поведения?
— Мама!
— Что мама? Я говорю правду. Приличные женщины не ходят в таком виде. Особенно разведённые.
Марина почувствовала знакомое раздражение.
— При чём тут развод?
— При том, что теперь ты должна быть особенно осторожна с репутацией. А то мужчины подумают, что ты доступная.
— Какие мужчины? Я ни с кем не встречаюсь.
— Вот именно! И не будешь встречаться, если будешь ходить как... как эти, с телевизора.
Марина села за стол и налила себе кофе. Разговор принимал привычный оборот.
— Мама, мне нравится красиво одеваться. В этом нет ничего плохого.
— Красиво? Ты называешь красотой эти джинсы, из которых всё наружу вылезает?
— Из них ничего не вылезает. Это обычные джинсы.
— Обычные! В моё время женщины в джинсах вообще не ходили. Только юбки и платья.
— В твоё время многого не было.
Валерия Петровна нахмурилась.
— Зато была культура и воспитание. А сейчас что? Каждая считает себя моделью.
Марина допила кофе и встала.
— Я переоденусь в свою одежду и пойду на работу.
— Нет, не переоденешься. Ты будешь носить то, что я тебе покупаю, пока живёшь в моём доме.
— Мама, это же бред! Я взрослая женщина!
— Взрослая женщина живёт отдельно и сама себя содержит. А ты живёшь у мамы и должна слушаться.
Марина растерялась. После развода ей действительно пришлось переехать к матери. Собственного жилья не было, снимать квартиру на одну зарплату было тяжело.
— Мама, ну нельзя же так! У меня своя жизнь, свои вкусы.
— Твои вкусы привели тебя к разводу. Может, хватит им следовать?
— При чём тут одежда и развод?
— При том, что нормальные мужья не разводятся с приличными жёнами. А с теми, кто на себя внимание привлекает, — разводятся.
Марина почувствовала, как внутри закипает злость.
— Мама, Сергей ушёл не из-за моей одежды! Он нашёл другую!
— Потому что ты дала ему повод искать. Вела себя неподобающе.
— Как это неподобающе?
— А вот так! Наряжалась, краситься начала, по фитнесу бегала. Мужчина подумал — раз жена так себя ведёт, значит, и другие могут также.
Марина села обратно за стол. Голова шла кругом от маминой логики.
— Мама, ты хочешь сказать, что я сама виновата в разводе?
— Не полностью, но частично — да. Надо было сидеть дома, заниматься хозяйством, а не по спортзалам шляться.
— Я работала и работаю!
— И работала, и по спортзалам ходила, и наряжалась. А муж что видел? Что жена его не дома пропадает.
Марина встала и пошла в свою комнату. Нужно было переодеться и бежать на работу, иначе опоздает.
Она сняла бежевое платье и надела любимые джинсы с красивой блузкой. В зеркале отразилась привлекательная молодая женщина.
— Марина! — крикнула мать из кухни. — Ты что там делаешь?
— Одеваюсь!
— В чём одеваешься?
Марина промолчала и стала собирать сумку.
Валерия Петровна появилась в дверях комнаты.
— Я же сказала — в платье идёшь!
— Мама, в офисе все носят джинсы. Это нормально.
— Мне плевать, что носят в твоём офисе. Ты моя дочь и будешь одеваться прилично.
— Что неприличного в джинсах?
— То, что они обтягивают фигуру и привлекают мужское внимание.
— И что в этом плохого?
— То, что ты разведённая! Тебе нужно быть скромнее!
Марина схватила сумку и направилась к выходу.
— Куда идёшь? Переодевайся немедленно!
— Опаздываю на работу.
— Тогда завтра выброшу все эти тряпки. Оставлю только то, что сама покупаю.
Марина обернулась.
— Не смей трогать мои вещи!
— А что ты мне сделаешь? Выгонишь из собственной квартиры?
Марина понимала, что мать права. Жить ей больше негде, а значит, приходится мириться с её правилами.
На работе коллеги заметили её мрачное настроение.
— Марина, что случилось? — спросила подруга Оля. — Выглядишь расстроенной.
— Мама достала со своими нравоучениями про одежду.
— Опять? Что на этот раз?
— Купила мне платье, как для пенсионерки, и требует носить только его.
— А ты что?
— А что я? Живу у неё, значит, должна терпеть.
— Марин, это же ненормально! Ты взрослая женщина!
— Попробуй это ей объяснить.
Оля задумалась.
— А ты не пробовала съехать?
— На что? Зарплаты едва хватает на еду и одежду.
— А комнату снять?
— Тоже дорого. Да и мама обидится.
— Пусть обижается. Марин, так нельзя жить. Она тебя в монахиню превратить хочет.
Вечером дома разгорелся новый скандал. Валерия Петровна принесла в комнату дочери ещё два пакета с одеждой.
— Вот, купила тебе ещё нарядов. Теперь есть во что переодеваться.
Марина заглянула в пакеты и ужаснулась. Серые юбки до щиколоток, коричневые кофты с длинными рукавами, бесформенные платья.
— Мама, это одежда для бабушек!
— Это одежда для приличных женщин. Завтра все твои джинсы и кофточки выбрасываю.
— Не смей!
— Смею. Это мой дом, мои правила.
— Но это же мои вещи! Я их на свои деньги покупала!
— На какие деньги? На зарплату, которую тратишь на ерунду, вместо того чтобы мне за проживание платить?
Марина онемела. Мать никогда не требовала денег за проживание.
— Какую плату? Ты же сама сказала, что я могу жить бесплатно.
— Сказала, когда думала, что ты временно. А ты тут осела и ещё капризничаешь.
— Мама, я ищу способ съехать!
— Ищешь? Где ищешь? По спортзалам и кафе? Сидела бы дома, деньги копила.
— Я работаю каждый день!
— Работаешь, а толку нет. Денег не копишь, мужа нового не ищешь.
— А может, мне и не нужен новый муж!
— Ещё чего! В твоём возрасте надо семью создавать, детей рожать. А ты как девчонка ведёшь себя.
Марина почувствовала, что сейчас взорвётся.
— Мама, мне двадцать семь! Я имею право сама решать, как жить!
— Имеешь, когда сама себя обеспечиваешь. А пока нет — будешь слушаться.
— Хорошо, буду искать съёмную квартиру.
— Ищи. Только учти — помогать больше не буду. Захочешь вернуться — вернёшься на моих условиях.
На следующий день Марина серьёзно занялась поисками жилья. Цены оказались ещё выше, чем она думала. Однокомнатную квартиру можно было снять за двадцать тысяч, комнату — за пятнадцать. При зарплате в тридцать тысяч это означало жить впроголодь.
Оля предложила снимать квартиру вдвоём.
— Марин, давай поищем двушку. На двоих выйдет дешевле.
— А твоя мама не против?
— Моя мама не лезет в мою жизнь. Я уже давно живу отдельно.
— А если не найдём подходящую?
— Найдём. Главное — начать искать.
Через неделю они нашли неплохую двухкомнатную квартиру за тридцать тысяч. На двоих получалось по пятнадцать — терпимо.
Марина пришла домой и сообщила матери о своём решении.
— Мама, я нашла квартиру. Съезжаю в понедельник.
Валерия Петровна отложила газету.
— С кем снимаешь?
— С Олей из офиса.
— Понятно. Ещё одна такая же распущенная.
— Оля нормальная девушка.
— Нормальная девушка живёт с родителями до замужества.
— Мама, это прошлый век.
— Прошлый век был лучше нынешнего. Тогда девушки знали своё место.
— А какое моё место?
— Дома, рядом с матерью, пока не выйдешь замуж.
— А если не выйду?
— Выйдешь, если будешь правильно себя вести.
Марина пошла собирать вещи. Валерия Петровна пошла за ней.
— Знаешь что, забирай только приличную одежду. Эти джинсы и кофточки оставляй.
— Почему?
— Потому что я их покупала. Значит, они мои.
— Мама, ты их мне дарила!
— Дарила, когда думала, что ты будешь послушной дочерью. А раз не будешь — забираю обратно.
— Это же абсурд!
— Это справедливость. Хочешь жить отдельно — обеспечивай себя полностью.
Марина поняла, что спорить бесполезно. Взяла только самое необходимое и документы.
— Когда поймёшь, что была неправа, — возвращайся, — сказала мать на прощание. — Но помни — на моих условиях.
В съёмной квартире Марина почувствовала себя заново родившейся. Можно было носить любую одежду, приходить когда хочется, приглашать гостей. Денег, правда, едва хватало, но свобода стоила того.
Через месяц мать позвонила первый раз.
— Марина, как дела?
— Хорошо, мама.
— Не голодаешь?
— Нет, не голодаю.
— А одеваешься во что? В те же тряпки?
— В нормальную одежду.
— Понятно. Ну ничего, поживёшь — поймёшь.
Валерия Петровна стала звонить регулярно, каждый раз намекая, что дочь совершила ошибку.
— Марина, соседка спрашивает, как ты там. Говорю — плохо, конечно. Молодая, неопытная, денег не хватает.
— Мама, у меня всё нормально.
— Нормально? А почему тогда домой не приезжаешь?
— Потому что у меня теперь свой дом.
— Съёмная квартира — не дом. Дом там, где мать.
Марина вздыхала и старалась быстрее закончить разговор.
Однажды Оля сказала:
— Марин, а ты заметила, как изменилась? Стала увереннее, спокойнее.
— Правда?
— Да. Видно, что тебе хорошо. А когда жила с мамой, вечно была напряжённая.
Марина поняла, что подруга права. Жизнь отдельно от матери дала ей то, чего она не чувствовала уже много лет — спокойствие и уверенность в себе.
Через полгода она встретила хорошего мужчину. Дмитрий был программистом, добрым и понимающим. Ему нравилось, как Марина одевается, он поддерживал её стремление к красоте и женственности.
— У тебя отличный вкус, — говорил он. — Ты всегда выглядишь стильно.
Марина рассказала ему о конфликте с матерью. Дмитрий удивился.
— Не понимаю твою маму. Ты красивая женщина, зачем тебя в мешки наряжать?
— Она считает, что так приличнее.
— Приличность не в том, чтобы выглядеть как монахиня. Приличность в поведении.
Когда Марина представила Дмитрия матери, та встретила его прохладно.
— А работа у вас стабильная? — спросила Валерия Петровна.
— Да, я программист.
— Понятно. А семью содержать сможете?
— Думаю, да.
— Хорошо. Только учтите — Марина избалованная. Любит наряжаться, деньги на ерунду тратить.
Дмитрий удивлённо посмотрел на Марину.
— Я считаю, что женщина должна красиво выглядеть. В этом нет ничего плохого.
Валерия Петровна поджала губы.
— Увидите ещё, что из этого выйдет.
После ухода Дмитрий сказал:
— Теперь понимаю, почему ты от неё съехала. Она тебя в комплексы загнать хочет.
— Она считает, что заботится обо мне.
— Такая забота хуже равнодушия.
Марина поняла, что Дмитрий прав. Материнская "забота" была попыткой контролировать её жизнь, лишить самостоятельности и уверенности в себе. Хорошо, что она успела вырваться из этого плена и начать жить по-настоящему.