Проклятие Спасского-Лутовинова: почему Тургенев боялся брака
Иван Сергеевич Тургенев был человеком, которому, казалось бы, досталось все. Двухметровый русоволосый гигант с аристократической внешностью, он был умен, сказочно богат и всемирно знаменит. Женщины слетались на него, как мотыльки на огонь, и он не особо сопротивлялся. Биографы до сих пор путаются в подсчетах его амурных побед и внебрачных детей. Но за этим фасадом успешного денди и покорителя сердец скрывался глубокий, панический страх — страх перед браком. Тургенев так ни разу и не женился, предпочитая всю жизнь находиться в странном, двусмысленном союзе с замужней женщиной. И корни этого страха росли из его собственного детства, из родовой усадьбы Спасское-Лутовиново, где он получил первую и самую сильную прививку от семейной жизни.
Матушка писателя, Варвара Петровна Лутовинова, была женщиной властной, богатой и крайне деспотичной. Унаследовав огромное состояние, она купила себе мужа, красавца-офицера Сергея Тургенева, который был на шесть лет ее моложе. Брак этот был сделкой, а не союзом двух сердец. Отец открыто изменял жене, проматывал ее деньги и не скрывал своего презрения. Мать, в свою очередь, вымещала свою неудовлетворенность и уязвленную гордость на всем, что ее окружало: на крепостных, чьи судьбы были в ее полной власти, и на собственных сыновьях. Атмосфера в Спасском была пропитана страхом, унижением и взаимной ненавистью. Маленький Ваня Тургенев с детства наблюдал за этой войной без правил, где не было ни любви, ни уважения, а лишь борьба за власть и деньги.
Варвара Петровна была мастером психологического давления. Она могла неделями не разговаривать с сыновьями, а потом устроить публичное порицание за малейшую провинность. Она требовала от своих крепостных беспрекословного подчинения, а тех, кто проявлял непокорность, ждала суровая участь. Этот домашний ад навсегда отравил для Тургенева саму идею семьи. Он видел в браке не тихую гавань, а поле битвы, где один человек неизбежно подавляет и унижает другого. «Мне не суждено было испытать счастья отцовства без сопутствующих ему тревог», — писал он позже, и в этой фразе сквозит вся горечь его детских воспоминаний.
Поэтому, когда в его жизни появилась Полина Виардо, знаменитая французская оперная певица, он нашел для себя идеальный компромисс. Она была замужем за Луи Виардо, человеком спокойным и, по-видимому, все понимающим. Этот союз позволял Тургеневу иметь все атрибуты семейной жизни — любовь, привязанность, общий дом, — избегая при этом главного ужаса: официальных уз. Он мог быть рядом, но всегда оставался немного в стороне, вечным гостем в чужой семье. Этот странный треугольник, просуществовавший почти сорок лет, был его спасением от необходимости создавать собственную семью и, возможно, повторять кошмарный сценарий своих родителей.
Но природа брала свое. Несмотря на весь его страх перед ответственностью, дети у Тургенева все же появлялись. И каждая такая история становилась для него не радостью, а очередной головной болью, проблемой, которую нужно было как-то решать — деньгами, письмами, отправкой подальше от своих глаз. Он был щедрым, он испытывал чувство долга, но настоящим отцом он так и не стал. Его дети были для него скорее досадными последствиями мимолетных увлечений, живыми упреками, напоминавшими о том, от чего он всю жизнь пытался убежать.
Сын понарошку: загадка Поля Виардо
В запутанной семейной саге клана Виардо-Тургеневых была одна фигура, которая добавляла пикантности и без того сложным отношениям. Это был Поль Виардо, четвертый ребенок Полины, родившийся в 1857 году. Официально он, как и остальные дети, считался сыном Луи Виардо. Но в парижских салонах и в кругу друзей семьи все понимали, что отцовство месье Виардо в данном случае — вещь весьма условная. Полина была женщиной свободных нравов, и помимо мужа и Тургенева у нее были и другие поклонники, например, художник Ари Шеффер. Так что отцом маленького Поля мог быть кто угодно из этой троицы.
Сам мальчик, кажется, получал от этой двусмысленности определенное удовольствие. Он был немного похож на Тургенева внешне и, унаследовав от своей потенциальной бабушки Варвары Петровны своеобразное чувство юмора, любил подразнить мать и сестер, демонстративно называя себя «сыном Тургенева». Это всех злило, но добавляло ему очков в глазах самого Ивана Сергеевича. Писатель обожал мальчика, баловал его и видел в нем то ли сына, то ли племянника, то ли просто родственную душу. Он относился к нему с нежностью, на которую, увы, так и не сподобился по отношению к своей родной дочери.
Поль рос талантливым ребенком, подавал большие надежды как скрипач. Тургенев, сам тонкий ценитель музыки, всячески поощрял его увлечение. Вершиной этой отцовской (или почти отцовской) заботы стал поистине царский подарок. Иван Сергеевич купил для юного Поля скрипку работы самого Антонио Страдивари 1708 года выпуска. Инструмент обошелся ему в баснословную по тем временам сумму. Это была не просто игрушка, а инвестиция в будущее, в гений, который, как надеялся Тургенев, прославит фамилию Виардо, а может, и его собственную.
Когда Поль, уже будучи молодым виртуозом, собрался на гастроли в Россию, Тургенев, прекрасно знавший нравы своей родины, дал ему несколько ценных советов, которые многое говорят о его собственном отношении к России. «Делай вид, что очарован Россией, потому что они там все обидчивы, не полагайся на погоду, одевайся тепло и никогда не пей из Невы», — напутствовал он своего любимца. В этих словах — и нежная забота, и тонкая ирония, и глубокое понимание национального характера.
Однако, несмотря на всю любовь Тургенева и скрипку Страдивари, великого гения из Поля не вышло. Он стал неплохим музыкантом, композитором, дирижером, но звездой первой величины так и не стал. Он много гастролировал, преподавал, писал музыку, но всегда оставался в тени своей знаменитой матери и своего, возможно, еще более знаменитого «дяди». Тайна его рождения так и осталась неразгаданной, превратившись в красивую семейную легенду. А сам Поль Виардо вошел в историю не столько как самостоятельная творческая единица, сколько как «тот самый сын Виардо, которому Тургенев подарил Страдивари».
Иван Сергеевич в чепчике: трагедия Пелагеи
Если отцовство по отношению к Полю Виардо было для Тургенева приятной опцией, то с дочерью Пелагеей все было куда прозаичнее и трагичнее. Здесь никаких сомнений быть не могло. Девочка, родившаяся в 1842 году от связи писателя с белошвейкой его матери, Авдотьей Ермолаевной Ивановой, была его точной копией. Тот же нос, те же глаза, то же выражение лица. Это было настолько очевидно, что отрицать отцовство было бессмысленно. О существовании дочери Тургенев узнал не сразу, а лишь спустя восемь лет, когда приехал в Спасское по срочному вызову. Матушка Варвара Петровна написала ему, что находится при смерти. Это была одна из ее обычных жестоких шуток.
Вместо умирающей матери Тургенев обнаружил в усадьбе восьмилетнюю девочку, которую держали на положении бастарда. Варвара Петровна, с одной стороны, забрала внучку в господский дом, но с другой — сделала ее жизнь невыносимой. Девочка была одета бедно, выполняла работу по дому, а дворня, уловив настроение хозяйки, относилась к ней без должного уважения. Но главным развлечением деспотичной старухи было демонстрировать внучку гостям. Она выводила напуганную девочку в гостиную и с хохотом говорила: «Смотрите, какой сюрприз мне оставил сын». Пелагея медленно поворачивалась, и гости, видя поразительное сходство с Иваном Сергеевичем, не могли сдержать смеха.
Увидев эту сцену, Тургенев пришел в ужас. «Вся дворня злорадно называла ее барышней, и кучера преднамеренно заставляли ее таскать непосильные ведра с водою», — жаловался он позже в письме поэту Афанасию Фету. В нем взыграла совесть. Он заявил матери, что его дочь не будет больше терпеть унижения, и забрал ее с собой. Первым делом он решил сменить ей имя. Простонародное «Пелагея» показалось ему недостаточно благозвучным, и он, в порыве преданности своей главной любви, переименовал дочь в Полину, в честь Полины Виардо. Это было верхом бестактности, которая с самого начала определила несчастливую судьбу девочки.
Затем Тургенев, не зная, что делать с внезапно обретенным ребенком, принял самое простое для себя решение: отослать ее подальше. Он отправил дочь в Париж, на воспитание все в ту же семью Виардо, щедро оплатив ее содержание. Он надеялся, что в просвещенной Европе из забитой русской девочки сделают настоящую мадемуазель. Какое-то время Полина-Полинетт, как ее стали называть на французский манер, жила в доме певицы. Но чуда не произошло. Полина Виардо, у которой вскоре начали появляться собственные дети, видела в дочери своего любовника лишь обузу и постоянное напоминание о его неверности. Девочка, не знавшая ни слова по-французски, чувствовала себя чужой и одинокой. Взаимной любви между ней и ее мачехой-воспитательницей так и не возникло.
Бремя отцовства: неудачный брак и внуки на попечении
Осознав, что эксперимент с воспитанием дочери в семье Виардо провалился, Тургенев был вынужден забрать Полинетт и отдать ее в частный пансион. Но и там девочка не прижилась. Она росла замкнутой, некрасивой, с тяжелым, унаследованным от бабушки характером. Тургенев в письмах жаловался, что дочь «хиреет», и, в конце концов, забрал ее из пансиона, попытавшись какое-то время воспитывать ее сам. Но роль отца-одиночки для богемного писателя оказалась непосильной ношей. Единственным выходом ему виделось как можно скорее выдать дочь замуж. И тут началась целая эпопея, достойная отдельного романа.
Полинетт была некрасива, необразованна и обладала скверным характером. Единственным ее достоинством было богатое приданое, которое обещал за ней отец. Но даже несмотря на это, женихи в очередь не выстраивались. Тургенев прилагал отчаянные усилия, чтобы найти для дочери подходящую партию, но все его попытки заканчивались провалом. Наконец, когда Полинетт было уже девятнадцать, на горизонте появился некий Гастон Брюэр, молодой предприниматель, владелец стекольной фабрики. Он показался Тургеневу человеком деловым и перспективным, и писатель с облегчением выдал за него свою проблемную наследницу, выделив огромное приданое в 150 тысяч франков.
Очень скоро выяснилось, что Брюэр — не перспективный бизнесмен, а обыкновенный аферист и мот. Он оказался, по выражению самого Тургенева, «ненасытной бездной». Он быстро растратил приданое жены, влез в огромные долги и начал беспрестанно тянуть деньги из своего знаменитого тестя. Семейная жизнь Полинетт не сложилась. Брюэр оказался человеком тяжелого нрава. За несколько лет брака Полина успела родить ему двоих детей — сына Жоржа-Альбера и дочь Жанну. Но это не спасло семью. В конце концов, Тургенев, видя, что дело идет к полному разорению, был вынужден вмешаться. Он помог дочери оформить развод, что по тем временам было делом сложным и скандальным, и фактически спрятал ее от бывшего мужа в Швейцарии.
С этого момента и до конца своей жизни Тургенев был вынужден полностью содержать не только дочь, но и двоих внуков. Это стоило ему огромных денег и нервов. Он постоянно отправлял им деньги, оплачивал их счета, решал их бытовые проблемы. Он выполнял свой отцовский и дедовский долг, но делал это без всякой радости, как будто отбывал пожизненную повинность. В его письмах того периода сквозит усталость и раздражение. Он так и не смог по-настояшему полюбить свою дочь, видя в ней лишь источник бесконечных хлопот и напоминание о собственной ошибке молодости.
Угасшая ветвь: финал тургеневского рода
Последние годы жизни Ивана Сергеевича были омрачены тяжелой болезнью. Недуг приковал его к постели и приносил сильные страдания. Он ушел из жизни в 1883 году в Буживале, в доме семьи Виардо, на руках у своей вечной любви, Полины. И тут разыгрался последний, самый горький акт семейной драмы. Почти все свое огромное состояние, включая доходы от издания сочинений, Тургенев завещал Полине Виардо. Своей единственной, официально признанной дочери он не оставил практически ничего. Полинетт и ее дети остались практически без средств к существованию, полностью зависимые от милости женщины, которая их никогда не любила.
Оставшись без отцовской поддержки, Полина Брюэр прожила остаток жизни в бедности, перебиваясь случайными заработками. Она пыталась судиться с Виардо за наследство, но безуспешно. Ирония судьбы заключалась в том, что она ушла из жизни в 1918 году, в возрасте 76 лет, от той же самой болезни, что и ее отец. Ее сын, Жорж-Альбер, внук Тургенева, покинул этот мир спустя четыре года, в 1922-м. Он не оставил потомства.
Дольше всех прожила внучка писателя, Жанна. Она так и не вышла замуж и не имела детей. Ее жизненный путь трагически оборвался в 1952 году в возрасте 80 лет в результате несчастного случая под колесами машины на парижской улице. С ее уходом прямая и документально подтвержденная ветвь рода Тургеневых пресеклась. «Она закончила собой нерадостную линию тургеневского потомства, в самом корне которого лежало нечто неправильное и горькое», — написал об этом писатель-эмигрант Борис Зайцев.
Впрочем, была в этой истории еще одна тень, еще один призрак непризнанного отцовства. По слухам, у Тургенева был еще один сын. В 1850 году, когда писателю было 33 года, петербургская горничная одной из его дальних родственниц, некая Феоктиста, родила мальчика, которого назвали Иваном. Тургенев, поглощенный литературными планами и богемной жизнью, не захотел обременять себя еще одним ребенком и отдал его в воспитательный дом. Лишь спустя 15 лет, в 1865 году, он опомнился и поручил своему другу найти сына. Но было уже поздно. Следы Ивана Тургенева-младшего затерялись в огромной России. Кто знает, может быть, где-то на земле и сегодня живут неучтенные потомки великого писателя, которые даже не подозревают о своем знаменитом предке. Но это уже область домыслов и легенд. А документальная история рода Тургеневых закончилась печально на парижской улице.