Дождь барабанил по крыше подъезда, будто пытался выбить код доступа. Алексей ввалился внутрь, тяжело дыша, стряхивая капли с промокшего пальто. Вечер пятницы. Обычная рутина: усталость, скрип двери лифта, тусклый свет, запах сырости и чужая жизнь за стенами. Он нажал кнопку вызова, и стальные двери с глухим вздохом разъехались.
Кабина была знакомой до боли – зеркальные стены, отражающие его усталое лицо, стандартная панель с кнопками этажей. Его палец, действуя на автомате, потянулся к цифре `12`. И замер.
Между кнопками `12` и `14`, там, где всегда была гладкая, чуть потертая металлическая поверхность, теперь явственно виднелась другая кнопка. Никакого номера. Только странный, будто выгравированный десятилетия назад и полустертый, символ: переплетенные круги, напоминающие лабиринт или мишень. Она выглядела древнее всех остальных, вмонтированной сюда еще при постройке дома и забытой под слоями краски, которая вдруг облупилась.
«Этого не может быть», – пронеслось в голове Алексея. Он ездил на этом лифте дважды в день, десять лет подряд. Там не было кнопки. Никогда. Он пригляделся. Ни следов клея, ни свежей царапины. Она была частью панели, покрыта той же пылью, что и соседние кнопки, но при этом казалась абсолютно чужой, инородным телом, внедренным в знакомую реальность.
Тишину нарушало только тиканье воды с его куртки на пол лифта. Мотор гудел в ожидании. Рационализм Алексея яростно боролся с ледяным сгустком страха, сжавшим горло. Глюк? Чья-то идиотская шутка с наклейкой? Он резко нажал на `12`. Кнопка загорелась привычным желтым. Лифт плавно тронулся вверх. Алексей не сводил глаз с загадочной кнопки. Она гипнотизировала. Вызов его скучному, предсказуемому существованию. Вызов, от которого стыла кровь.
«Ладно… посмотрим», – прошептал он, и палец медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, коснулся холодного металла. Под подушечкой ощутилась слабая, едва уловимая вибрация, словно кнопка была живой. Он нажал.
Обычно безэмоциональный, механический голос лифта вдруг исказился помехами:
«Этаж… (звук цифрового шипения, индикатор над дверью бешено замигал, сегменты цифр расплылись в хаос) …выбран».
Лифт дернулся и… поехал вниз. Алексей нажал на `12`! Он снова зажал кнопку своего этажа – она погасла, но кабина продолжала движение. Индикатор мелькнул `B` (подвал), затем погас, оставив после себя пустоту – просто черный, безжизненный экран.
«Стоп! Открывай! Этаж двенадцать!» – крикнул Алексей, ударяя кулаком по кнопке «Открыть».
Голос ответил, звуча неестественно ровно, почти монотонно, но с какой-то новой, зловещей интонацией:
«Недопустимая команда. Движение… продолжается. Приготовьтесь… к прибытию».
Гул мотора изменился. Он стал глубоким, резонирующим, будто лифт пробивался сквозь толщу земли или плотную, вязкую среду. Свет в кабине замерцал, задерживаясь в темноте дольше, чем положено. В зеркалах мелькали тени – быстрые, неоформленные, не принадлежащие его отражению. Воздух стал тяжелым, спертым.
Наконец, лифт остановился с непривычно мягким толчком. Двери не открывались. Тишина. Давящая, абсолютная. Давление в ушах нарастало. Алексей почувствовал запах – озон, пыль веков и что-то металлическое, как в старом трансформаторном щите. Холодный пот выступил на спине.
Щелчок. Двери разъехались с тихим скрежетом.
За ними был не подвал. Это был длинный, бесконечно уходящий в темноту коридор в стиле брутализма 70-х. Голый, шершавый бетон стен. Тусклые лампы дневного света в металлических решетках под высоким потолком, многие мерцали или вовсе не горели. Пол – серый, потрескавшийся линолеум. По бокам – одинаковые, тяжелые металлические двери без номеров, лишь с крошечными, темными глазками. Мертвая тишина. Ни гула вентиляции, ни шагов сверху, ни звуков с улицы. Только едва слышное, назойливое жужжание неисправных светильников. Воздух был холодным и неподвижным.
«Где… это?» – прошептал Алексей, шагнув к дверям лифта, но не выходя. Его дом был современным, светлым. Этого места не должно было существовать. Он оглянулся на панель кнопок. Безымянная кнопка исчезла. На ее месте снова была гладкая металлическая поверхность. Кнопки `1`, `12`, `14` – все на месте. Он яростно нажал кнопку закрытия дверей. Ничего. Кнопку открытия – тоже. Лифт не реагировал.
Голос раздался внезапно, громче обычного, заставив Алексея вздрогнуть:
«Добро пожаловать… на Этаж Икс. Пожалуйста… выйдите из кабины».
Алексей отпрянул к задней стенке, прижавшись к холодному зеркалу. «Нет! Отправь меня назад! Сейчас же!» – его голос сорвался на крик, звучавший жалко и беспомощно в этой бетонной гробнице.
Голос Лифта (внезапно тихий, шелестящий, словно прямо в ухе): «Обратного пути… нет. Только… вперед. Войди… в Лабиринт. Или… останься. Навсегда.»
В тот же миг свет в коридоре пульсировал. Где-то в самом конце, на границе видимости, одна из металлических дверей приоткрылась на сантиметр. Из щели сочился зеленоватый, болезненный свет. Или это померещилось? В тишине раздался один-единственный, глухой стук – то ли от той двери, то ли из вентиляционной решетки над головой Алексея в лифте. Холодный ужас сковал его.
Двери лифта с резким металлическим скрежетом начали медленно, неумолимо сходиться.
«Нет! Стой!» – Алексей инстинктивно рванулся вперед, рука вытянулась, чтобы задержать створки…
ХЛОП! Сталь захлопнулась в сантиметре от его пальцев. Он остался внутри. Свет погас на мгновение, окутав его в абсолютную тьму, потом зажегся вновь. Лифт дернулся и плавно поехал… ВВЕРХ. Индикатор этажа показал `1`, потом `3`, `5`, `7`… Двигаясь к `12`. Алексей стоял, прислонившись к стене, дрожа всем телом, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди. Панель кнопок выглядела абсолютно нормально. Никакой кнопки с лабиринтом. Галлюцинация? Срыв от переутомления?
Лифт остановился на `12`. Двери открылись в знакомый, теплый свет холла его этажа. На полу – чей-то коврик, запах готовящегося ужина из соседней квартиры. Нормальность этого места ударила по нему с невероятной силой. Он шагнул наружу, пошатываясь. Обернулся. Стальные двери начали закрываться. И в последнюю секунду, в узкую щель между створками, он увидел отражение в зеркале задней стенки лифта. Не себя. Он увидел тот самый бетонный коридор, уходящий в темноту. И вдалеке, на границе света и тени, мелькнул высокий, невероятно худой силуэт, скользнувший за угол.
Алексей вжался в стену подъезда, не в силах пошевелиться. Двери лифта закрылись с тихим шипением. Он слышал, как кабина поехала дальше, вниз, к кому-то другому.
«Этаж… Икс…» – прошептал он, и имя это повисло в воздухе холодным обещанием.
Он вбежал в квартиру, запер все замки, включил весь свет. Руки все еще дрожали. Он пытался убедить себя, что это был сон наяву, галлюцинация от недосыпа и стресса. Но холодный пот на спине и ледяной ужас, въевшийся в кости, говорили обратное. Он принял душ, пытаясь смыть ощущение липкой пыли и озона. Лег в постель, но сон не шел. Каждое шорох за стеной заставлял его вздрагивать.
И вот, когда первые серые полосы рассвета начали размывать темноту за окном, его разбудил звук. Не в дверь. Тихий, но настойчивый СТУК. Металлический. В вентиляционную решетку на кухне. Тук-тук… тук-тук… Пауза. Тук-тук-тук. Оттуда же доносился едва слышный, но отчетливый скрежет, будто что-то тонкое и острое водили по металлической решетке изнутри.
Алексей замер, вцепившись в край одеяла, слушая, как его собственное дыхание сливается с этим ужасным, невозможным звуком, пришедшим из места, которого не должно быть. Кнопка исчезла. Но дверь, похоже, осталась приоткрытой. Или кое-что уже сумело просочиться на его этаж?