Королевство в наследство: когда трон — это ловушка
В апреле 1483 года Англия осталась без короля. Эдуард IV, высокий, обаятельный монарх из династии Йорков, внезапно отправился к праотцам, оставив после себя страну, едва оправившуюся от долгой междоусобицы, и двух мальчишек-наследников. Старшему, Эдуарду V, было всего двенадцать, младшему, Ричарду Шрусбери, — девять. По закону, корона переходила к Эдуарду, а править от его имени, до совершеннолетия, должен был регент. И тут на сцену вышел человек, которому, казалось, сама судьба велела стать опорой трона — младший брат покойного короля, Ричард, герцог Глостерский. Верный соратник, талантливый полководец, суровый и набожный человек, он выглядел идеальным кандидатом на роль лорда-протектора. Сама Англия, уставшая от смут, казалось, вздохнула с облегчением.
Но Англия XV века — это не то место, где можно расслабиться. Смерть короля была как удар колокола, возвестивший о начале нового раунда в беспощадной игре престолов. Главной проблемой была семья королевы-вдовы Елизаветы Вудвилл. Вудвиллы, многочисленный и жадный клан, который Эдуард IV вытащил из относительной безвестности, вызывали глухую ненависть у старой родовой аристократии. Их считали выскочками, захватившими все ключевые посты в государстве. Теперь, когда король умер, Вудвиллы намеревались править страной от имени юного Эдуарда V, и старые лорды, включая самого Ричарда Глостера, прекрасно понимали, что в этой новой конфигурации власти для них места не будет. Началась гонка на опережение.
Молодой король Эдуард V в это время находился в замке Ладлоу, на границе с Уэльсом, под присмотром своего дяди по материнской линии, Энтони Вудвилла. По плану, он должен был в сопровождении свиты и небольшого войска отправиться в Лондон на коронацию. Для клана Вудвиллов это был ключевой момент: кто контролирует короля, тот контролирует и королевство. Но Ричард Глостер думал иначе. Опираясь на поддержку влиятельных лордов, недовольных Вудвиллами, он действовал быстро и решительно. В конце апреля 1483 года он перехватил кортеж юного короля. Энтони Вудвилл и другие приближенные мальчика были арестованы по обвинению в заговоре. Самого Эдуарда V его любящий дядя Ричард взял под свою «защиту» и сопроводил в Лондон. Формально все выглядело пристойно: лорд-протектор спасает юного монарха от дурного влияния алчных родственников. На деле же мальчик только что сменил одну золотую клетку на другую, гораздо более опасную.
Дорога в Тауэр: последняя резиденция
Поначалу все шло по протоколу. Юного Эдуарда V разместили в Лондонском Тауэре. В те времена Тауэр был не только мрачной тюрьмой, но и одной из главных королевских резиденций. По традиции, именно отсюда начиналась торжественная процессия монарха на коронацию в Вестминстерское аббатство. Город готовился к празднику, назначались даты церемонии. Вскоре Ричард Глостер настоял на том, чтобы и младший принц, Ричард Шрусбери, присоединился к своему брату в Тауэре, якобы для того, чтобы мальчики вместе могли готовиться к великому дню. Королева Елизавета, укрывшаяся с дочерьми в церковном убежище, после долгих уговоров была вынуждена отдать и второго сына. Теперь оба наследника были в полной власти своего дяди. Мышеловка захлопнулась.
И тут маски были сброшены. Ричард начал действовать. Сначала он, опираясь на верные войска, устранил своих политических противников. Затем, 22 июня 1483 года, в Лондоне была разыграна настоящая пиар-кампания. С амвона собора Святого Павла некий священник Ральф Шаа произнес проповедь, в которой заявил, что покойный король Эдуард IV на момент женитьбы на Елизавете Вудвилл уже был тайно обручен с другой леди. По каноническому праву того времени, это делало его последующий брак недействительным, а всех детей от этого брака — бастардами, не имеющими права на престол. Удар был нанесен точно в цель. Через несколько дней парламент, «по настоятельной просьбе» лордов и общин, принял акт, известный как «Titulus Regius» («Королевский титул»), который официально закреплял эту версию. Дети Эдуарда IV объявлялись незаконнорожденными, а единственным легитимным наследником дома Йорков — их верный защитник, Ричард Глостер. 6 июля 1483 года он был коронован в Вестминстерском аббатстве как король Ричард III.
А что же принцы? После того как их дядя взошел на трон, мальчиков перестали видеть. Если раньше они иногда появлялись во дворе Тауэра, играя под присмотром стражи, то к середине лета они исчезли из виду окончательно. По Лондону поползли зловещие слухи. Люди шептались, что с законными наследниками случилось что-то нехорошее. Итальянский дипломат Доменико Манчини, находившийся в то время в Лондоне, писал, что мальчиков перевели в дальние покои крепости, и что юный Эдуард, словно предчувствуя свою судьбу, каждый день молился и просил прощения за свои грехи. После лета 1483 года живыми их больше никто не видел. Два маленьких принца просто растворились в серых стенах древней крепости.
Тишина в королевских покоях: версии исчезновения
Тайна исчезновения принцев стала самой большой головной болью для нового короля. Пока мальчики были живы, пусть даже и в заточении, они оставались символом законной власти и знаменем для всех недовольных правлением Ричарда III. Любой мятеж мог начаться под лозунгом их освобождения. С политической точки зрения, их существование было для Ричарда постоянной угрозой. Самая очевидная и популярная версия, которая родилась почти сразу и была увековечена Шекспиром, гласит, что именно Ричард III отдал приказ решить судьбу своих племянников.
Наиболее подробный рассказ об этом оставил сэр Томас Мор, знаменитый гуманист и канцлер Англии. Правда, писал он свою «Историю Ричарда III» спустя почти тридцать лет после событий, уже при династии Тюдоров, которые свергли Ричарда. Так что его рассказ — это, скорее, официальная версия победителей, но деталей в ней хватает. По версии Мора, Ричард поручил это темное дело коменданту Тауэра, но тот отказался. Тогда король нашел более сговорчивого исполнителя — некоего сэра Джеймса Тиррелла. Ночью Тиррелл со своими подручными, Майлзом Форестом и Джоном Дайтоном, вошел в спальню принцев, где их жизнь была прервана во сне. Затем тела мальчиков якобы тайно захоронили под лестницей. Эта версия, яркая и драматичная, на века определила образ Ричарда III как тирана, поправшего священные узы родства.
Однако есть и другие подозреваемые. Некоторые историки указывают на Генри Стаффорда, герцога Бекингема. Он был ближайшим соратником Ричарда и помог ему захватить трон, но уже осенью 1483 года поднял против него мятеж. Зачем? Возможно, Бекингем, который и сам имел отдаленные права на престол, решил убрать принцев по собственной инициативе, чтобы потом, свергнув Ричарда, самому занять трон. Впрочем, его мятеж провалился, и его собственный путь трагически оборвался, так что он ничего не успел рассказать.
Существует и третья, самая конспирологическая версия. Согласно ей, судьбу принцев решил не Ричард, а его преемник, Генрих VII Тюдор. Сторонники этой теории рассуждают так: Ричарду после коронации было выгоднее держать мальчиков в живых как заложников, а вот для Генриха, чьи права на трон были весьма сомнительными, живые Йорки были постоянной угрозой. Он мог тайно устранить их уже после своей победы в битве при Босворте в 1485 году, чтобы обезопасить свою династию. Эта версия объясняет, почему Генрих VII так и не провел полноценного расследования и не предъявил никаких доказательств вины Ричарда, кроме слухов. Как бы то ни было, точных данных нет. Есть только зловещая тишина, окутавшая покои Тауэра осенью 1483 года.
Кости под лестницей: материальные улики
Шли века, история о принцах в Тауэре превратилась в легенду, в страшилку, которую рассказывали у камина. Говорили, что призраки двух мальчиков в ночных рубашках, держась за руки, до сих пор бродят по коридорам Кровавой башни. Но в 1674 году, почти двести лет спустя, легенда неожиданно обрела плоть. Во время правления короля Карла II в Тауэре проводились ремонтные работы. Рабочие разбирали старую лестницу, ведущую к часовне в Белой башне, и на глубине около трех метров наткнулись на деревянный ящик. Внутри лежали два маленьких детских скелета.
Новость мгновенно облетела Лондон. Все были уверены: это останки несчастных принцев. Король Карл II, недолго думая, приказал с почестями перезахоронить кости в Вестминстерском аббатстве, главной усыпальнице английских монархов. Для них создали специальный саркофаг из белого мрамора, и они упокоились рядом с могилами своих предков. Казалось, в деле поставлена точка. Но это было только начало.
Дело в том, что это была не первая подобная находка. Еще раньше, во времена Кромвеля, в одной из замурованных комнат Тауэра уже находили два детских скелета, но тогда на них не обратили особого внимания. А в 1789 году, когда в Виндзорском замке вскрыли гробницу Эдуарда IV и его жены, рядом с ними обнаружили еще два маленьких гроба с останками неизвестных детей. Кто это был, так и осталось загадкой.
Самое серьезное научное исследование останков из Вестминстерского аббатства было проведено в 1933 году. Ученые, получив разрешение, вскрыли саркофаг. Экспертиза подтвердила, что кости принадлежат двум детям, предположительно мужского пола. По оценкам антропологов, возраст старшего ребенка на момент смерти составлял 12-13 лет, а младшего — 9-10 лет, что поразительно точно совпадало с возрастом Эдуарда V и его брата. Однако установить причину смерти по костям было невозможно. Не было ни следов ударов, ни переломов. Если их жизненный путь был прерван удушением, то скелеты об этом молчат. Кроме того, в XX веке еще не существовало анализа ДНК, который мог бы окончательно подтвердить или опровергнуть их принадлежность к королевской семье. Таким образом, даже после научной экспертизы тайна осталась тайной. С тех пор британские власти неоднократно отклоняли просьбы историков о проведении новой, современной экспертизы с использованием анализа ДНК, ссылаясь на необходимость уважать покой усопших.
Призраки для династии: наследие нераскрытого дела
Тайна исчезновения принцев оказалась невероятно удобным политическим инструментом. Для Генриха VII, основателя династии Тюдоров, который захватил трон, победив Ричарда III в битве при Босворте, история о злодее-дяде, решившем судьбу своих племянников, стала мощнейшим средством легитимации собственной власти. Демонизируя своего предшественника, Генрих представлял себя не узурпатором, а освободителем, избавившим Англию от жестокого правителя. Вся пропагандистская машина нового режима работала на создание образа Ричарда III как абсолютного зла. И история с принцами была в этом главным козырем.
Окончательно этот образ закрепил в сознании потомков Уильям Шекспир. Его гениальная историческая хроника «Ричард III» — это не столько исторический документ, сколько блестящий политический памфлет, написанный в угоду правящей династии Тюдоров. Шекспировский Ричард — горбатый, хромой уродец, коварный и безжалостный злодей, который не остановится ни перед чем на пути к власти. Именно этот образ, а не образ реального исторического деятеля, вошел в мировую культуру и до сих пор определяет наше восприятие последнего короля из династии Йорков.
Однако со временем появились и те, кто усомнился в официальной версии. Еще в XVII веке начали раздаваться голоса в защиту Ричарда III. А в XX веке это движение оформилось в целые «Ричардианские общества» в Англии и США. Их члены, историки-любители и профессионалы, посвятили себя реабилитации оклеветанного короля. Они скрупулезно изучают источники, ищут нестыковки в тюдоровской пропаганде и доказывают, что Ричард III был не чудовищем, а эффективным и вполне прогрессивным для своего времени правителем, а история с принцами — не более чем черный пиар.
Почему же эта история, случившаяся более пятисот лет назад, до сих пор так волнует людей? Наверное, потому, что это идеальное историческое преступление. У него есть все составляющие хорошего детектива: невинные жертвы, харизматичный главный подозреваемый, клубок политических интриг, недостаток прямых улик и полное отсутствие свидетелей. Это загадка, на которую, скорее всего, уже никогда не будет получен окончательный ответ. И пока кости в Вестминстерском аббатстве хранят свое молчание, призраки двух маленьких принцев будут продолжать бродить не только по коридорам Тауэра, но и по страницам исторических книг, напоминая о том, какой хрупкой бывает жизнь, когда на кону стоит корона.