Побег из мышеловки
К весне 1668 года Яицкий городок, затерянный в дикой степи, превратился для Степана Разина и его ватаги в мышеловку. С одной стороны напирали царские воеводы, жаждавшие расправы над «воровскими казаками». С другой — простирался бескрайний и враждебный Каспий. Зимовка в крепости, захваченной у стрельцов, была сытной, но бесперспективной. Рано или поздно Москва собрала бы силы и прихлопнула этот очаг вольницы. Нужно было уходить. И Разин, человек решений быстрых и радикальных, выбрал единственный путь, который ему оставался, — путь в никуда, в солёные волны Хвалынского моря.
Подготовка к исходу была короткой и деловитой. Казаки не собирались оставлять царским ратникам ни одного трофея. Все легкие пушки, снятые со стен, погрузили на струги. Тяжелые орудия, которые было не утащить, без лишних сантиментов утопили в Яике. Это был жест отчаяния и вызова одновременно: мы уходим, но и вам ничего не оставим. С большим беспокойством смотрели казаки на мутные весенние воды. Они покидали единственную свою базу, уходя в чужие края, где за каждым мысом их мог ждать либо шахский аркан, либо суровая участь. Но альтернатива — царская плаха — была ещё хуже.
Флотилия Разина представляла собой грозную силу. Свыше сорока стругов, к которым примкнул и отряд другого удалого атамана, Сергея Кривого, несли на себе около двух тысяч отчаянных голов. Это были не просто лодки, а настоящие речные и морские хищники. Длинные, широкие, с малой осадкой, они могли проходить по любому мелководью и выскакивать на берег там, где их никто не ждал. Иностранные наблюдатели с удивлением отмечали казацкое ноу-хау: борта стругов были опутаны толстыми валиками из камыша, что делало их почти непотопляемыми и устойчивыми на волне. Каждый такой струг был вооружён парой лёгких пушек, имел парус и вёсла, превращаясь в универсальную боевую единицу, способную действовать и в штиль, и в бурю. Это была армада бездомных псов войны, которым нечего было терять, кроме своих цепей.
Оставив за кормой опостылевший Яик, флотилия взяла курс на юг, вдоль западного побережья Каспия. Первой остановкой стал остров Чечень, где казаки перевели дух и наметили дальнейшие цели. А цели были просты и понятны — владения персидского шаха Аббаса II. В Москве их считали разбойниками, так почему бы не оправдать это звание в полной мере? Только грабить они собирались не своих купчишек, а чужого, баснословно богатого владыку. Персидский поход начался не как освободительная война, а как величайшая в истории Каспия пиратская экспедиция.
Гастроли с саблями и мушкетами
Персидское побережье Каспия в XVII веке жило своей сонной, богатой и размеренной жизнью. Здесь пролегали шёлковые пути, в городах кипела торговля, а местные ханы и беки дремали в тени своих дворцов, уверенные в незыблемости шахской власти. Появление на горизонте сорока казачьих стругов стало для них неприятным сюрпризом, сродни укусу скорпиона. Разинцы действовали по классической пиратской схеме: внезапный налёт, грабёж, пленные и быстрый отход в море, где их никто не мог догнать. Первой целью стал Дербент — главный невольничий рынок региона. Затем казацкие «гастроли» продолжились по всему побережью: были разорены селения Низабат, Шерван, Такуз. Казаки брали всё, что плохо лежало: шёлк, ковры, оружие, продовольствие. И, конечно, «живой товар» — пленных, которых потом можно было обменять или использовать как рабочую силу.
Дерзость разинцев росла с каждым днём. Поняв, что серьёзного сопротивления им никто оказать не может, они замахнулись на святое — на Решт, главный город богатейшей Гилянской провинции. Секретарь шведского посольства в Персии Энгельберт Кемпфер, оказавшийся свидетелем этих событий, писал: «Они высадились бесшумно ночью в Решт, неожиданно ограбили рынок и базар, некоторые пали в схватке, а затем они вернулись на свои корабли, хорошо обеспеченные продуктами». Этот ночной налёт произвёл на персов ошеломляющее впечатление. Одно дело — грабить мелкие деревни, и совсем другое — хозяйничать в столице провинции.
Правитель Гиляна, Будан-шах, оказался человеком невоинственным. Пережив первый приступ паники, он решил, что с этими бородатыми дьяволами лучше договориться. Он вступил с Разиным в переговоры, пообещав исправно снабжать казаков всем необходимым — едой, одеждой, припасами, — лишь бы они больше не трогали его владений. Разин, которому тоже нужна была передышка и база для ремонта судов, согласился. На время в Гилянском заливе установился хрупкий мир, основанный на страхе одного и расчётливости другого.
Но Будан-шах был не только труслив, но и коварен. Пока он убаюкивал Разина обещаниями дружбы и сотрудничества, в Решт уже спешили подкрепления, присланные шахом Аббасом. Оправившись от испуга и собрав силы, персидский правитель решил преподать казакам урок. Он внезапно напал на разинский лагерь. Казаки, расслабившиеся и не ожидавшие такого вероломства, приняли бой, но силы были неравны. Бой был тяжёлым, и казакам пришлось дорого заплатить за свою доверчивость. Потеряв под Рештом, по разным оценкам, до 400 человек, Разин был вынужден уйти из Гилянского залива. Урок был усвоен: на персидской земле доверять нельзя никому. Снова нужно было искать пристанище, но теперь уже с горьким привкусом поражения и мести.
Дипломатия и вероломство
Поражение под Рештом поставило Разина в отчаянное положение. Флотилия была потрёпана, люди измотаны, а впереди маячила неизвестность надвигающейся зимы. И тогда атаман, зажатый в угол, решается на шаг, который кажется безумием. Он решает договориться с самим шахом Аббасом II. Разин отправляет в столицу Персии, Исфахан, посольство из шести человек. Их задача — убедить владыку Персии в том, что казаки не враги ему, а всего лишь вольные люди, ищущие, где приклонить голову. Они должны были просить у шаха разрешения основать постоянное поселение в устье реки Куры, обещая взамен служить ему верой и правдой.
Шах Аббас был в замешательстве. С одной стороны, эти бородатые разбойники доставили ему массу хлопот. С другой — он не был до конца уверен, не стоят ли за ними власти Москвы. Что, если это хитрый план русского царя, который таким образом прощупывает оборону персидского побережья? Напасть на казаков — значит, возможно, спровоцировать большую войну с северным соседом. Принять их на службу — тоже рискованно. Пока шах размышлял, в Исфахан прибыло официальное московское посольство во главе с Томасом Брейном. И оно расставило всё по своим местам.
Посланник царя Алексея Михайловича вручил шаху грамоту, в которой чёрным по белому было написано: казаки Степана Разина — «воры и разбойники», действующие на свой страх и риск, и московское правительство не имеет к ним никакого отношения. Более того, царь сам просил шаха помочь в их поимке и истреблении. Для Аббаса это было сигналом к действию. Сомнения отпали. Стало ясно, что грехов перед персидским шахом у этих бродяг ничуть не меньше, чем перед царём московским. Участь разинских послов была решена. Их бросили в тюрьму, и вскоре их жизненный путь оборвался.
Когда весть об этом дошла до казачьего стана, отчаяние сменилось яростью. Их обманули, их товарищей не стало, их последняя надежда на мирную зимовку рухнула. Теперь это была не просто борьба за выживание, а личная вендетта. Вся злость, вся ненависть казаков обрушилась на Аббаса II и его вероломных слуг. Степан Разин поворачивает свои струги к восточным берегам Каспия. Он больше не будет просить. Он будет брать. Нападения на персидские города Фарабат и Астрабат были уже не просто грабежом, а актом мести. Особенно показательным было нападение на Фарабат. Казаки высадились днём, в разгар торговли на городском рынке. Они легко смяли немногочисленную охрану и взяли всё, «что там было выставлено и выложено для продажи». Но главным было другое: Разин не пощадил и личное имущество шаха. Роскошные загородные дворцы Аббаса были разрушены до основания, а все драгоценности, оружие и утварь стали добычей казаков. Это был плевок в лицо самому шаху, дерзкий и унизительный.
Повелители солёных волн
Долгое время казачья флотилия была полновластным хозяином Каспия. Персидские купцы боялись выходить в море, а шахские военачальники предпочитали отсиживаться в крепостях. Но неотвратимо надвигалась зима 1668-1669 годов. Казаки с тоской вспоминали сытую и спокойную зимовку в Яицком городке. Теперь им предстояло зимовать на враждебном, пустынном побережье, в постоянном ожидании нападения. Местом для зимовки выбрали полуостров Миян-Кале, длинную песчаную косу, вдающуюся в море. Здесь, в заповедном шахском лесу, казаки построили небольшой городок, обнеся его земляным валом.
Но и здесь им не было покоя. Аббас II, взбешённый дерзостью Разина, решил покончить с казаками раз и навсегда. Ему активно помогал в этом и московский царь, приславший на русскую службу шотландского полковника Томаса Бойла (в русских источниках — Пальмар), который возглавил строительство нового персидского флота. Сильные персидские отряды непрерывно атаковали казачий лагерь с суши. Не хватало продовольствия, людей уносили болезни и раны. Чтобы уйти от противника, Разин был вынужден перевести свой лагерь на самую оконечность песчаной косы, где условия для жизни стали ещё более невыносимыми.
Узнав о тяжёлом положении казаков, шах решил нанести удар с моря. Персы собрали флотилию и подошли к разинскому лагерю. Но они недооценили своего врага. Как ни измучены были казаки тяжёлой зимовкой, но их струги и пушки были наготове. За год, проведённый в море, они стали опытными моряками, чего нельзя было сказать о персах. Разинцы достойно встретили врага, наголову разбили его отряд, а остатки персидской флотилии обратили в бегство. Это была первая, но не последняя морская победа.
К весне 1669 года персы под руководством того же полковника-шотландца построили новый, куда более мощный флот, насчитывавший более 50 судов. Войско было обучено европейским приёмам боя. Теперь уже персидские военачальники не прятались от Разина, а сами искали с ним встречи. Положение казаков становилось критическим. Их ряды таяли с каждым днём. В одной из стычек не стало ближайшего соратника Разина, Сергея Кривого. Атаман уводил свою поредевшую флотилию всё дальше, к пустынным туркменским берегам. Последним их пристанищем стал необитаемый Свиной остров, недалеко от Баку. Именно здесь персидский шах и решил дать генеральное сражение, чтобы окончательно ликвидировать «воровской отряд». Но вышло совсем не так, как он планировал.
Лебединая песня на Свином острове
В июне 1669 года персидский флот под командованием Менеды-хана двинулся к Свиному острову. Это была внушительная сила: по разным данным, от 50 до 70 судов, на борту которых находилось почти 4000 отборных воинов. Менеды-хан был уверен в победе. Он собирался загнать Разина в ловушку и уничтожить. Казачьи струги вышли ему навстречу. Но, к удивлению персов, они не стали принимать бой, а сделали вид, что отступают, увлекая врага за собой в открытое море. Менеды-хан, предвкушая лёгкую победу, приказал преследовать их «с громом труб и барабанов». И тут он совершил роковую ошибку. Чтобы казаки не прорвались сквозь его строй, он приказал соединить все свои большие суда железными цепями. Он надеялся захватить врага «как бы в сети, чтобы никто не убежал». Этот «хитроумный» манёвр мгновенно лишил персидский флот скорости и маневренности, превратив его в громоздкую, неповоротливую мишень.
Этого-то и ждал Разин. Резко развернув свои лёгкие и быстроходные струги, он пошёл в контратаку. Сблизившись на расстояние пушечного выстрела, казаки открыли ураганный огонь. Пушкарь с флагманского струга Разина первым же ядром угодил точно в пороховую камеру персидского флагмана. Оглушительный взрыв прокатился над морем. Корабль Менеды-хана, охваченный пламенем, стал быстро тонуть, увлекая за собой соседние суда, скованные с ним цепями. Среди персов началась паника. Сам адмирал едва успел перебраться на другое судно.
Разинские струги, пользуясь суматохой, подходили вплотную к вражеским кораблям, брали их на абордаж и завершали дело в жестокой рукопашной схватке. Бой превратился в настоящее избиение. Только трём персидским кораблям удалось обрубить цепи и спастись бегством. Остальные были либо потоплены, либо захвачены. Сын Менеды-хана попал в плен. Это была одна из самых блестящих морских побед, одержанных не числом, а умением. Но радость была недолгой. Казаки понимали, что шах соберёт новую армию, и им не выстоять. Ряды их таяли, люди были измучены и озлоблены. Опостылела чужая земля, солёные волны, вечный голод и страх. Всех неудержимо тянуло домой, на Дон.
В конце августа 1669 года, погрузив на суда всю добычу, флотилия Разина подошла к устью Волги. Здесь их уже ждали. Астраханский воевода выслал против них отряд князя Львова. Но Разин, не желая ввязываться в бой, увёл свои струги в море. И тут произошло неожиданное. Князь Львов догнал его и передал «милостивую царскую грамоту». Алексей Михайлович, напуганный слухами о силе Разина и волнениями в стране, решил не воевать, а договориться. Он обещал простить казакам все их «прогрешенья» и отпустить с миром на Дон, если они сдадут в Астрахани пушки и корабли. Разин понял, что его боятся. Он принял все условия. Его триумфальное возвращение в Астрахань было похоже на встречу победителя. Две недели казаки гуляли и распродавали персидскую добычу. А 4 сентября, оставив часть судов, Разин отплыл вверх по Волге. «Милостивая грамота» не примирила его с боярами. Поход на Москву был уже не за горами.