Я как-то разговаривала с одной женщиной — лет под шестьдесят. Она пришла ко мне в клинику со своей старенькой таксой. Такса шаркала по полу, натыкалась на ножку стула и вздрагивала от звуков, которых раньше будто бы не замечала.
— Она ослепла? — с тревогой спросила женщина. — Или это я себе придумываю? И вот тогда, в той тишине приёмной, я впервые отчётливо поняла: мы, люди, готовы принять старость у собаки — но не знаем, как с ней жить. Собаки не жалуются. Они просто учатся жить в новых обстоятельствах — тихо, по-собачьи, без истерик. Они не подбегают с фразой: «Хозяин, я что-то стал хуже видеть, отведи меня к офтальмологу». Нет. Они будут идти на запах, спотыкаться, переставать приносить мячик и отказываться гулять в сумерках. Они начнут бояться лестницы, потому что «пространство как будто стало другим». И если вы скажете: «Он у нас просто стал ленивый», — я понимаю. Правда. Так легче. Но если собака раньше скакала по дому, как моторчик, а теперь сидит у двери и не хочет идти гулять