— Это невозможно! Ты сошла с ума, Галина! — Виктор швырнул на стол связку ключей, они звякнули о керамическую вазочку с печеньем. — Людмила никогда бы так не поступила! Она обязательно позвонила бы!
— А я тебе что говорю?! — Галина Петровна вскочила с дивана, платок сполз с её седых волос. — Вчера вечером ушла в аптеку за твоими таблетками от давления, и всё! Как в воду канула! Я всю ночь не спала, по больницам звонила, в милицию заявление подавала!
Виктор тяжело опустился в своё любимое кресло, потёр лицо руками. Жена сестры всегда была нервной, но сейчас она выглядела совсем плохо — глаза красные от бессонной ночи, руки дрожат.
— Галя, успокойся. Может, она к подруге зашла? Помнишь, как в прошлом месяце у Зинаиды Васильевны внук заболел, так Людка всю ночь с ней просидела?
— Я уже везде звонила! — всхлипнула Галина. — И к Зине, и к Нине из соседнего подъезда, и к Ларисе с работы. Никто её не видел! Виктор, она же никогда без предупреждения не исчезала!
Это была правда. Людмила Сергеевна, сестра Виктора, жила размеренной, предсказуемой жизнью. В семь утра — завтрак, потом работа в детской поликлинике, где она уже двадцать лет трудилась медсестрой. Вечером — покупки, готовка ужина, телевизор. По выходным — уборка, стирка, иногда поход к Галине Петровне попить чай и обсудить соседские новости.
— А в аптеке спрашивала? — Виктор встал, подошёл к окну. Во дворе играли дети, и это почему-то показалось ему неправильным. Как они могут играть, когда Людмила пропала?
— Конечно спрашивала! Фармацевт Катя говорит, что видела её около восьми вечера. Людочка покупала твои таблетки и ещё что-то от кашля взяла. А потом... — Галина беспомощно развела руками. — А потом никто её больше не видел.
Виктор молчал, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Он ужинал один, потому что Людмила сказала, что сбегает в аптеку. Она надела свой синий плащ, тот самый, который купила в прошлом году на распродаже, взяла сумочку и ключи.
— Я скоро, Витя, — бросила она из прихожей. — Посмотри за борщом, чтобы не пригорел.
Это были её последние слова в этой квартире.
Виктор дождался девяти, потом десяти. Борщ он выключил сам, съел холодный ужин, посмотрел новости. В половине одиннадцатого забеспокоился по-настоящему, но решил, что сестра зашла к кому-то из знакомых и заболталась. Такое с ней случалось редко, но случалось.
Утром его разбудил звонок Галины Петровны.
— Витя, а Люда у тебя ночевала? — спросила она взволнованно.
— Как это у меня? Она же дома живёт, — не понял Виктор.
— Так она домой не приходила! Кровать не тронута, сумка с документами на месте. Я думала, может, к тебе зашла поздно и осталась переночевать...
Вот тогда Виктор и понял, что случилось что-то серьёзное.
— Слушай, Галь, а может, она... ну, познакомилась с кем? — неуверенно предположил он. — Людке ведь всего сорок семь, она ещё молодая женщина.
Галина фыркнула:
— Ой, да брось ты! Твоя сестра после развода с Геннадием мужиков на дух не переносит. Сколько раз я её уговаривала — сходи на танцы в Дом культуры, познакомься с кем-нибудь приличным. А она всё своё — некогда, недосуг, работа, усталость.
— Но люди же не исчезают просто так! — Виктор почувствовал, как в груди нарастает тревога. — Что-то должно было случиться.
— Вот именно что должно было! — Галина схватила его за рукав. — А если её ограбили? А если напали хулиганы? Помнишь, в прошлом месяце на Маше из восьмого подъезда сумку вырвали?
— Тогда бы её в больницу доставили или в милицию. Ты же говоришь, везде звонила.
— Звонила, звонила! И знаешь, что мне сказали? Что взрослый человек имеет право уйти куда хочет! Что подавать заявление о розыске можно только через трое суток! Трое суток, Витя! А что если...
Галина не договорила, но Виктор понял. Они оба думали о самом страшном.
В дверь позвонили. Галина кинулась открывать, на лице её мелькнула надежда.
— Людочка? — крикнула она, дёргая замок.
На пороге стояла соседка тётя Клава с первого этажа, в руках у неё была хозяйственная сумка.
— Галина Петровна, а что случилось? Я вас ночью слышала, плакали... И сейчас голоса...
— Люда пропала, — коротко ответила Галина. — Вчера вечером ушла и не вернулась.
Тётя Клава ахнула, поставила сумку на пол.
— Ой, Господи! А я её вчера видела! Около половины восьмого, спускалась вниз, а она мне навстречу. Поздоровались, она сказала, что в аптеку торопится.
— И всё? Больше ничего не говорила?
— Да нет, вроде ничего особенного. Только... — тётя Клава нахмурилась, вспоминая. — Только она какая-то странная была. Не грустная, не весёлая, а будто... будто решение какое-то приняла. Знаете, как бывает, когда человек что-то важное для себя решил?
Виктор переглянулся с Галиной. Что могла решить Людмила? Она никогда не была импульсивной, все поступки обдумывала по несколько раз.
— Может, на работе что случилось? — предположила тётя Клава. — Я слышала, в поликлинике сокращения намечаются.
— Нет, — покачала головой Галина. — Людочка работает там уже двадцать лет, её бы последнюю сокращали. Да и говорила мне недавно, что новенькую медсестру взяли, молодую, так она её обучает.
Виктор вспомнил, как сестра рассказывала о своей подопечной — девчонке по имени Оксана, которая только что закончила медучилище.
— Умная девочка, — говорила Людмила, — только уж очень торопится жить. Всё ей подавай сразу — и карьеру, и замужество, и детей. А я ей объясняю — не спеши, жизнь длинная, всё успеешь.
Теперь эти слова звучали горько.
Тётя Клава ушла, пообещав расспросить соседей — может, кто ещё что видел. Виктор с Галиной остались вдвоём.
— А давай к ней домой съездим, — предложил Виктор. — Может, какие-то записи найдём, телефоны...
— Да я уже всё перерыла! — Галина махнула рукой. — Никаких записок, ничего необычного. Всё как всегда — аккуратно, чисто, на каждой вещи своё место.
Но Виктор настоял. Людмилина квартира находилась в соседнем доме, на четвёртом этаже. Галина открыла дверь своими ключами — сестры давно обменялись запасными комплектами на всякий случай.
Квартира встретила их тишиной и порядком. В прихожей аккуратно стояли туфли, на вешалке висело пальто. В комнате на подоконнике зеленели фиалки — Людмила их очень любила и ухаживала за ними, как за детьми.
— Смотри, — Галина показала на письменный стол, — я тебе говорила. Всё на месте — паспорт, сберкнижка, даже кошелёк лежит. Денег там было немного, рублей двадцать, но всё равно...
Виктор открыл тумбочку, достал записную книжку сестры. Там были телефоны коллег, врачей, подруг — обычные контакты обычной женщины.
— А это что? — он показал на листок бумаги, торчащий из-под телефонного справочника.
Галина взяла листок, развернула. Это была реклама туристической фирмы — "Золотое кольцо России. Автобусные туры по древним городам".
— Откуда это у неё? — удивилась Галина. — Людка никогда никуда не ездила, кроме дачи к нашей тёте Вале.
— Может, кто-то дал? Или в почтовый ящик бросили?
— Не знаю. Но смотри, тут что-то написано.
На полях листовки карандашом было выведено: "Суздаль — 15 мая".
— Это завтра, — прошептала Галина. — Витя, ты думаешь, она...
— Не знаю, что думать, — признался Виктор. — Но почему она никому ничего не сказала?
В кухне на столе стояли две тарелки — одна чистая, другая со следами завтрака. Рядом лежала газета, развёрнутая на странице объявлений.
— Здесь она завтракала, — констатировала Галина. — И газету читала. Всё как обычно.
Виктор взял газету, пробежал глазами объявления. Продажа квартир, поиск работы, знакомства... Стоп. В разделе знакомств одно объявление было обведено красной ручкой: "Интеллигентный мужчина 52 лет, вдовец, познакомится с женщиной для серьёзных отношений. Ценю честность, доброту, взаимопонимание".
— Галь, посмотри.
— Не может быть, — покачала головой Галина. — Людка на такое неспособна. Она же всегда говорила, что лучше одной, чем с кем попало.
— Но почему тогда обвела?
— Может, для кого-то из подруг? Зинаида Васильевна недавно овдовела, может, для неё?
Виктор сложил газету, сунул в карман. Что-то тут было не так, но он не мог понять что именно.
Вечером он позвонил в туристическую фирму, номер которой был указан на листовке.
— Да, у нас есть тур в Суздаль на завтра, — подтвердила девушка-оператор. — Но места уже все забронированы. Последнее место купили вчера вечером.
— А можете сказать, кто покупал?
— Извините, это конфиденциальная информация. Могу только сказать, что билет оплачен наличными.
— А женщину лет сорока семи не помните? Среднего роста, тёмные волосы, в синем плаще?
— Знаете, вчера было много народу... А что, что-то случилось?
Виктор не стал объяснять, попрощался и положил трубку.
Утром следующего дня он стоял у туристической фирмы и смотрел, как к подъезду подходят люди с дорожными сумками. Автобус должен был отправиться в девять утра.
Людмилы среди пассажиров не было.
— Все в сборе? — спросил гид, молодой парень в яркой куртке.
— Одного человека не хватает, — ответила кассирша. — Билет купила, а не приехала.
— Подождём ещё пять минут, а потом поедем.
Виктор подошёл ближе.
— Извините, а кто не приехал?
— Женщина одна, — пожала плечами кассирша. — Фамилию не помню, но билет точно покупала. Жаль, деньги пропадут.
Автобус уехал без Людмилы.
В милиции заявление наконец приняли. Участковый, пожилой мужчина с усталыми глазами, записал все подробности.
— Родственники в других городах есть? — спросил он.
— Есть тётка в Ярославле, — вспомнил Виктор. — Валентина Сергеевна. Людмила иногда к ней ездила.
— Телефон есть?
— Нет, но адрес знаю.
Участковый записал адрес, пообещал навести справки.
Прошла неделя. Людмилу не нашли. На работе в поликлинике её временно заменила та самая Оксана, молодая медсестра. Галина Петровна похудела и постарела, Виктор плохо спал и потерял аппетит.
— А может, она специально исчезла? — как-то вечером спросила Галина. — Может, ей надоело?
— Что надоело?
— Да всё! Эта серая жизнь, одиночество, работа... Может, она решила начать всё сначала?
Виктор молчал. В глубине души он тоже начинал думать о чём-то подобном. Людмила всегда была ответственной, но что если она просто устала быть ответственной?
Ответ пришёл через две недели. Звонок от участкового.
— Вашу сестру нашли, — сказал он. — Жива, здорова. Живёт в Ярославле у тёти.
— Как живёт? — не понял Виктор.
— А вот так и живёт. Сказала, что решила поменять жизнь. Работу там нашла, в больнице медсестрой. Квартиру снимает. Просила передать, что со всеми скоро свяжется сама.
Людмила позвонила через три дня.
— Витя, прости меня, — сказала она, и голос у неё был другой — спокойный, но какой-то новый. — Я не могла по-другому.
— Но почему ты ничего не сказала? Мы с Галкой с ума сошли!
— Потому что если бы сказала, ты бы меня отговаривал. А я боялась, что не хватит решимости.
— Но что случилось, Люда? Что заставило тебя так поступить?
Людмила помолчала.
— Помнишь, ты как-то спросил меня, счастлива ли я? Это было года два назад, на твоём дне рождения. А я ответила, что счастье — это роскошь, которую я себе позволить не могу.
Виктор помнил тот разговор. Он тогда выпил лишнего и стал философствовать о смысле жизни.
— Так вот, — продолжала Людмила, — я поняла, что могу. И что должна. Мне сорок семь лет, Витя. Если не сейчас, то когда?
— А работа? А квартира?
— Квартиру продам, деньги пригодятся. А работу... Знаешь, здесь, в Ярославле, я работаю в детском отделении. И дети здесь другие — не измученные городом, не злые. А врачи не такие усталые.
— И ты не вернёшься?
— Не знаю, Витя. Пока не знаю. Может быть, через какое-то время. А может... Я хочу попробовать жить по-другому. Хочу посмотреть, какая я, когда не нужно каждый день делать одно и то же.
— А тот мужчина из газеты?
Людмила рассмеялась — впервые за долгое время Виктор услышал её смех.
— Какой мужчина? А, ты про объявление? Это я для Зинаиды Васильевны обводила. Она меня просила посмотреть, нет ли чего подходящего. Только ей потом передумалось — сказала, рано ещё.
— А тур в Суздаль?
— Хотела поехать, да передумала. Решила, что лучше сразу к тёте Вале. У неё спокойнее, можно подумать о будущем.
Они говорили ещё полчаса. Людмила рассказывала о новой работе, о том, как неожиданно легко оказалось начать жизнь в другом городе. О том, что сняла маленькую квартирку рядом с больницей и по утрам ходит пешком на работу через старый парк.
— Знаешь, что самое удивительное? — сказала она напоследок. — Я не чувствую вины. Думала, что буду мучиться, а нет. Как будто долг какой-то выплатила.
— Какой долг?
— Долг перед собой. Перед той девочкой, которая когда-то мечтала путешествовать, лечить детей в каком-нибудь красивом месте, жить не по расписанию. Понимаешь?
Виктор понимал. И хотя ему было больно, он был рад за сестру.
Галина Петровна восприняла новости по-своему.
— Вот дура! — сердилась она, хотя слёзы радости стояли у неё в глазах. — Напугала нас так! Могла бы и предупредить!
— Предупредила бы — не уехала бы, — резонно заметил Виктор.
— А это точно. Знаю я вашу Людку — зажмурилась и прыгнула. А то бы до старости здесь сидела и жаловалась на жизнь.
Виктор навестил сестру через месяц. Людмила встретила его на вокзале — загорелая, похорошевшая, в новом платье ярко-синего цвета.
— Тебе идёт, — сказал он, обнимая её.
— Что идёт?
— Счастье. Оно тебе очень идёт.
Они шли по старым улочкам Ярославля, и Людмила показывала ему свои новые места — больницу, где она работала, магазинчик, где покупала продукты, сквер, где любила сидеть по вечерам с книгой.
— А одиноко не бывает? — спросил Виктор.
— Бывает. Но это другое одиночество. Не пустое, а... как бы тебе объяснить... наполненное. Как будто я наконец-то познакомилась с самой собой.
Вечером они сидели на кухне в её маленькой квартирке, пили чай с вареньем, которое прислала тётя Валя.
— Витя, а ты не думал когда-нибудь просто взять и изменить всё? — спросила Людмила.
— Думал. Но у меня семья, дети...
— А если бы не было?
Виктор задумался. Если бы не было семьи, что бы он делал? Куда бы поехал? Кем бы стал?
— Наверное, уехал бы к морю, — сказал он наконец. — Всегда мечтал жить у моря.
— Так поезжай. В отпуск хотя бы. Посмотри, понравится ли.
— Людка, а ты не жалеешь?
— О чём?
— Ну что так резко всё бросила. Что нас напугала.
Людмила долго молчала, смотрела в окно на вечерний город.
— Жалею только об одном, — сказала она тихо. — Что не сделала этого раньше. Что потратила столько лет на жизнь, которая была не моя.
В поезде, возвращаясь домой, Виктор думал о словах сестры. А ведь она была права — каждый человек имеет право на свою жизнь, даже если это кого-то расстраивает.
Дома его встретила жена с вопросами о Людмиле. Дети требовали рассказать про тётю, которая "убежала в другой город". Виктор рассказывал и понимал, что теперь по-другому смотрит на многие вещи.
Людмила вернулась через год. Не навсегда — на две недели, в отпуск. Она выглядела счастливой и рассказывала о своей новой жизни так, что даже Галина Петровна перестала её осуждать.
— А знаете что, — сказала Галина за чаем, — может, и я куда-нибудь съезжу. К внукам в Москву, например. Всё обещаю, а всё дела мешают.
— Ездите, — улыбнулась Людмила. — Дела подождут.
И Галина поехала. Впервые за много лет.
А Виктор летом всё-таки съездил к морю. Один, впервые в жизни. И понял, что Людмила была права — иногда нужно просто не вернуться туда, где тебя ждут, а пойти туда, где ждёт новая жизнь.