Звон бокалов разлился над свадебным столом, на миг заглушив тревожное перешёптывание гостей. Кто-то в углу зала, в полголоса произнёс слово дефолт и оно прокатилось по помещению невидимой, но ощутимой волной беспокойства.
Ярослав Береговой отпил глоток шампанского и поморщился. Сладкое, советское, не самый изысканный выбор для свадебного торжества, но что поделать, если даже у столичных магазинов пустые полки? Он провёл рукой по волосам отбрасывая непослушную рыжеватую прядь и окинул взглядом зал усадьбы Лесная. Праздничное убранство контрастировало с напряжёнными лицами гостей. Каждый здесь знал, страна трещит по швам. Ельцинская Россия задыхалась в петле экономического кризиса и свадебный марш звучал как насмешка на фоне новостей о массовых увольнениях и задержках зарплат. И тут она возникла в центре зала. Тонкая фигура в платье цвета морской волны с флейтой в руках. Гости расступились образуя вокруг неё подобие сцены. Девушка поднесла инструмент к губам и первые ноты Ава Мария поплыли над головами присутствующих. Внезапно приковав всеобщее внимание Ярослав замер. Её пальцы порхали над флейтой с удивительной лёгкостью, словно не касаясь серебристой поверхности. Глаза полуприкрыты. В каждом движение отточенное мастерство и неподдельное чувство.
- Это Надежда Климова, — шепнул кто-то рядом, - Играет в оркестре в филармонии. Троюродная сестра невесты.
Мелодия закончилась, раздались аплодисменты.
Надежда поклонилась, и на её лице промелькнула улыбка, не профессионально отстранённая, а живая, искренняя.
Ярослав невольно шагнул вперёд, чтобы лучше видеть. В этот момент Надежда направилась к столу с напитками и, развернувшись слишком резко, врезалась в него.
- Ой, простите! — воскликнула она, глядя с ужасом на расплывающееся по белоснежной рубашке Ярослава пятно от шампанского.
- Пустяки! — отмахнулся он, хотя это была его единственная приличная рубашка, - Можно сказать, вы меня окрестили.
- Чем же? Дешёвым советским шампанским?
- Дивной музыкой, — парировал он, и глаза Надежды чуть расширились от удивления.
Они разговорились возле стола с угощениями. Свадебное изобилие поражало: красная икра, заграничный сервелат, ананасы в сиропе. Все эти деликатесы были добыты родителями жениха с таким трудом, словно речь шла о военной операции.
- Посмотрите на этот видеомагнитофон, — Надежда кивнула в сторону главного подарка, выставленного на отдельном столике, - Panasonic, последняя модель. Наверное, стоит как три моих месячных оклада.
- Если они у вас ещё будут, эти оклады, — пробормотал Ярослав.
- А у вас пессимистичный взгляд на будущее, — заметила она, внимательно вглядываясь в его лицо.
- Реалистичный, — поправил он, - Последний заказ на реставрацию я получил 3 месяца назад. Храм Никола Морского. Знаете, удивительные иконы XV века. Золочение - сложная техника. А теперь церковная община еле сводит концы с концами. Какая уж тут реставрация!
Надежда понимающе кивнула.
- В филармонии тоже неспокойно. Ходят слухи о сокращениях. Кто-то из руководства проговорился, что первыми под удар попадут молодые музыканты без званий. Я как раз из таких.
Их разговор прервала традиционная церемония бросания букета. Надежда инстинктивно отступила в сторону, но букет, словно живое существо с собственной волей, описал в воздухе причудливую траекторию и приземлился точно ей в руки.
- Судьба, — усмехнулся Ярослав.
- Ещё чего, — фыркнула она, но букет не отбросила.
Они шли по ночному Невскому. Промозглый петербургский ветер пробирал до костей, но они не замечали холода. Возле Казанского собора играл уличный музыкант изломанную версию лунной сонаты.
- Убожество! — поморщилась Надежда, - У него даже слуха нет.
- Зато есть смелость, — возразил Ярослав, - Выйти вот так под открытое небо и играть, несмотря ни на что.
Надежда вдруг остановилась и развернулась к нему.
- Вы что, верите во всю эту чушь про свободных художников? В наше-то время, когда консерватория выпускает десятки таких как я, а работы нет даже для народных артистов.
- Я верю в то, что искусство нельзя убить, даже если очень постараться, — тихо ответил он, глядя на отражение фонарей в её глазах, - Люди рисовали на стенах пещер, когда каждый день могли умереть от клыков тигра. Неужели экономический кризис страшнее?
Она рассмеялась неожиданно звонко и искренне.
- Ну вы и романтик Ярослав Береговой.
- А вы и не представляете, насколько Надежда Климова.
К июлю они уже жили вместе в его крохотной квартире на Васильевском острове. Однокомнатная с видом на кирпичную стену соседнего дома с потрескавшимися обоями и продавленным диваном, доставшимся от бабушки. Но даже эта скромная обитель вскоре оказалась им не по карману.
- Последний заказ, — сказал Ярослав, швырнув на стол конверт с деньгами. В конверте было всего несколько купюр. Оплата за роспись детской комнаты в квартире какого-то нового русского, - Меня больше не рекомендуют. Говорят, я не соответствую запросам клиентов. Им подавай Версаль в хрущёвке. А я, я так не умею.
Надежда молча перебирала ноты на столе. Её флейта, некогда источник заработка и гордости, теперь лежала в футляре, как музейный экспонат.
- Меня тоже сократили, — наконец произнесла она, - Вместе с половиной струнной группы и всеми молодыми духовиками, оставили только звёзд, у которых именно афиша собирает аншлаг.
- И что теперь?
- Есть варианты с частными уроками, но сейчас все экономят. Музыкальное образование последнее на что люди тратят деньги в кризис.
Вечером Ярослав застал её разбирающей семейную реликвию, серебряную брошь с аметистом.
- Это же от твоей бабушки, — удивился он.
- За то хватит на квартплату и еду на месяц, — сухо ответила она, не поднимая глаз. Он опустился перед ней на колени и взял за руки.
- Найдём другой выход. Я могу пойти грузчиком, охранником, куда угодно.
- С твоим художественным образованием, — горько усмехнулась она, - У меня ещё есть часы которые мне отец подарил на выпускной. Швейцарские не новые, но…, — Надежда вдруг расплакалась беззвучно. Лишь слёзы покатились по щекам, - Дело не только в деньгах, Ярик. Мы же совсем друг друга не знаем. Полгода назад и не встречались даже.
Он обнял её, чувствуя, как бешено колотится сердце.
- Зато теперь у нас целая жизнь впереди.
Сентябрьский вечер выдался на удивление тёплым. Они сидели на крошечном балконе, разделив на двоих последнее яблоко, неожиданный подарок соседки у которой была дача. По телевизору, включённому в комнате, диктор бесстрастным голосом сообщал о падении рубля и отставке правительства.
- Интересно, каким будет наш ребёнок? — вдруг спросила Надежда, глядя на верхушке деревьев во дворе.
Ярослав замер с надкушенным яблоком.
- Что? Я беременна, Ярик, — она повернула к нему лицо, и он не смог прочесть выражение её глаз, - Тест показал две полоски, и врач подтвердил.
Они молчали глядя друг на друга. В комнате диктор продолжал перечислять банки объявившие о банкротстве, но его голос казался далёким, словно доносился из другого мира. В их собственной вселенной время остановилось.
- У нас будет ребёнок, — наконец повторил Ярослав, словно пробуя эти слова на вкус, - Надя, у нас будет ребёнок!
Он рассмеялся громко, неудержимо, затем вскочил, схватив её за руки, закружил по тесной комнате.
- Ты с ума сошёл? — воскликнула она, но в её голосе проскользнула радость, - Мы же на мели!
- Плевать, — выдохнул он, прижимая её к себе, - Художники всегда были бедными. Моцарт умер в нищете. Ван Гог тоже.
- Не самые воодушевляющие примеры, — хмыкнула она, но всё же улыбнулась.
Он неожиданно посерьёзнел.
- Справимся как-нибудь. Родители помогут. В конце концов этот кризис не вечен. Страна выкарабкается и мы выкарабкаемся.
В окно влетел прохладный ветер, растрепав рыжеватые волосы Ярослава. Где-то вдалеке засветились первые звёзды, холодные, равнодушные свидетели человеческих надежд и страхов.
- Я боюсь, — прошептала Надежда.
- Я тоже, — честно признался он, крепче сжимая её руки, - Но мы справимся.
Из динамиков телевизора донеслось.
Экономические эксперты прогнозируют дальнейшее ухудшение ситуации.
Продолжение следует …