В моём телефоне записан номер его матери.
Я не планировала звонить. Прошло уже три недели с тех пор, как Игорь собрал вещи и хлопнул дверью нашей квартиры. Квартиры, которую мы вместе снимали, где каждый сантиметр был нами обустроен. Но что-то внутри не давало покоя.
Палец завис над кнопкой вызова. Я не знала эту женщину, за четыре года Игорь так и не познакомил нас. "Мама живёт в другом городе, она болеет и редко выбирается", — говорил он. И я верила. Как верила во всё остальное.
— Алло, — голос в трубке звучал молодо. Совсем не как у больной женщины.
— Здравствуйте, вы мама Игоря? — мой голос дрогнул.
Пауза на другом конце. Шорох, будто трубку прикрыли рукой.
— Кто это? — настороженно спросила женщина.
— Марина. Я... жила с Игорем четыре года.
— Девушка, вы ошиблись. Я жена Игоря. Мы женаты восемь лет.
Комната поплыла перед глазами. Я опустилась на пол, прислонившись к стене.
— Это какая-то ошибка, — выдавила я. — Мы жили вместе с 2019 года. У меня есть фото, вещи...
— У жили вместе? — её голос стал холодным, деловым.
— Конечно. Мы снимали квартиру на Пушкинской.
Женщина невесело усмехнулась.
— А мы живём на Ленина. С нашим сыном и дочкой, которой скоро три.
Я не помню, как закончился разговор. Помню только, что она не кричала, не обвиняла. Говорила ровно, будто давно привыкла к таким звонкам.
В тот же вечер я нашла её страницу в соцсетях. Светлана, 34 года. Красивая. На фото Игорь, она, мальчик лет шести и маленькая девочка. Обычная счастливая семья. Под фото дата, прошлый Новый год. Когда Игорь "уехал к маме в Тверь".
Я листала фото. Вот он везёт дочку на санках, в тот день он писал мне, что на конференции. Вот семейный ужин, в тот вечер у него "сгорел ноутбук с проектом". Вот отпуск в Турции, когда он "работал на объекте и там не было связи".
На следующий день я получила сообщение: "Нам нужно поговорить. Ты не первая и не последняя."
Её звали Катя. Мы встретились в кафе. Она была младше меня, с коротким ёжиком волос.
— Он встречался со мной полтора года, — сказала она. — До тебя. А потом появилась ты, потом я узнала про жену и ушла.
— Откуда ты знаешь?
— Он показывал твоё фото. Говорил, что ты его двоюродная сестра.
Я рассмеялась.
— И это ещё не всё, — Катя подвинула ко мне телефон. — Смотри.
На экране была страница в мессенджере. Группа под названием "Дети Солнца". Администратор Игорь. И сотни сообщений, фотографий, видео.
— Что это?
— Секта. Он один из руководителей. Вербует людей, собирает деньги, проводит какие-то "ритуалы очищения". В основном ищет одиноких женщин с деньгами.
Я не поверила. Не могла поверить. Мой Игорь внимательный, умный, с его шутками про эзотериков и любовью к научным книгам.
— Проверь его переводы, — сказала Катя. — Каждый месяц фиксированная сумма. И поищи дома книги. Он их обычно прячет.
Дома я залезла в самый дальний угол кладовки. За старыми чемоданами нашла коробку с книгами. "Путь к Солнцу". "Дети Света". "Новая эра сознания". Автор некий Рамир. Внутри подчёркнутые строки, пометки на полях, почерк Игоря.
В тот вечер я проверила историю банковских переводов. Ежемесячный платёж на счёт с непонятным названием. За четыре года почти миллион рублей. Моих денег тоже. "На инвестиции", — говорил он.
Через неделю мне написала Светлана. Предложила встретиться втроём — она, я и Катя. В парке, на скамейке у фонтана, мы сидели — три женщины, связанные одним мужчиной.
— Я подала на развод, — сказала Светлана. — Нашла ещё двух "подруг" Игоря. И счета на Кипре. И документы этой секты.
— Он знает? — спросила я.
— Нет. Пока нет. Мы готовим коллективное заявление в полицию. Там серьёзные нарушения закона.
— Почему ты нам помогаешь? — Катя смотрела на неё с недоверием.
Светлана горько улыбнулась.
— Потому что я была первой. И если бы кто-то предупредил меня восемь лет назад, моя жизнь сложилась бы иначе.
Мы сидели молча, глядя на брызги фонтана. Три истории, три обмана, три разбитых сердца.
— Знаете, — наконец сказала я, — самое страшное не в том, что он врал. А в том, что я не замечала. Видела намёки, нестыковки, странности и отмахивалась. Верила, потому что хотела верить.
Вчера мы дали показания. Следователь сказал, что дело серьёзное, мошенничество, возможно, психологическое насилие.
А сегодня я собрала его оставшиеся вещи в коробку. Чтобы избавиться от них и от призрака человека, которого, как оказалось, никогда не существовало.
Иногда я думаю, может, у него психическое расстройство? Может, он сам верил в каждую из своих жизней? Но потом вспоминаю холодный расчёт, продуманные отговорки, безупречное планирование времени.
Нет, он всё делал сознательно. И делал это виртуозно.
Теперь у меня новое правило: доверяй, но проверяй. И не бойся задавать неудобные вопросы.