Глава 1. Пост в 6:03
Проснулся от сообщения в одноклассниках. Пальцем провёл — бабушка.
«Витюша, доброе утро! Сегодня я делаю варенье из вишни. Рецепт — как у прабабки Аграфены, с косточками. Не забывай пить воду. Поцелуи.»
Фото: эмалированная кастрюля, на заднем плане — задернутые шторы и кусок календаря: 14 июня.
Я смотрел на экран, как на кусок жизни, застрявший между сигналами. Всё было как всегда. Только что-то в сердце уже чесалось, как под гипсом.
Звонок был в семь.
Номер соседки — бабушки Милы, родной сестры бабули.
Голос — как тряпка, выжатая горем:
— Витя… Раички больше нет. Утром. Во сне, говорят. Спокойно ушла…
Я не помнил, что сказал. Наверное, ничего.
Пальцы сами полезли в профиль:
пост свежий, комментарии живые.
Один из них — от неё себе:
«Оставлю тут рецепт, чтобы не забыть. Ниже такие же рецепты от ее подруг.»
Я всё смотрел.
Не на текст — на тайминг.
В 6:03 утра бабушка была жива.
А в 7:00 — уже нет.
Дорога до Орла всегда казалась мне длинее, чем обратно.
Но сейчас каждая станция — как удар по стеклу: Тула, Щекино, Мценск.
Город встречал меня июньским паром, пылью, выгоревшими фасадами.
Я вышел на перрон как слепой, у которого отобрали трость.
Так пахло детством — поджаренными котлетами и краской у подъезда.
Я шёл мимо сквера Гуртьева любуясь как изменился старый заброшенный парк с новым губернатором, на Шаумяна, 32.
Пятый этаж, хрущёвка, лифта нет.
Старый коврик чистый но повидавший виды.
В квартире пахло ею.
Остатком духов, которыми она брызгала шторы.
Лавандой, уксусом и старыми обоями.
На кухне — идеальный порядок.
На диване — плед в цветочек.
На стене — её календарь, зачёркнутый до августа.
Семья Андреевых всегда планировала вперёд.
Я поставил сумку, прошёл в комнату, сел на кровать.
Сквозь шторы бил солнцем вечер.
Комната была как тёплая ладонь, оставленная на твоей спине.
Я смотрел в экран, где она была онлайн.
И только одна мысль крутилась:
если она успела всё спланировать…
может, и это — тоже?