На великой Гизской равнине, где каждый камень дышит историей, а каждый турист — желанием сделать селфи, разворачивается многоактная драма, способная затмить собой даже самые запутанные дела из полицейских архивов. Главный фигурант — гражданин Сфинкс, лицо без определенного места жительства и, как выяснилось, без определенной личности.
Долгие годы почтеннейшая контора египтологов пребывала в уверенности, что каменный исполин есть не кто иной, как фараон Хефрен, прилегший отдохнуть после трудов праведных. Но тут в дело, подобно роялю из кустов, вмешалась нью-йоркская криминалистика. Из-за океана был выписан специалист по опознанию, некий Фрэнк Доминго, который, вооружившись циркулем и сотней фотографий, провел следственный эксперимент и вынес безапелляционный вердикт: не похож! Лица совершенно разные. Сфинкс — не Хефрен.
В ученом мире начался переполох, сравнимый с паникой на бирже. Одни тут же заявили, что портреты фараонов всегда были стилизованными, идеальными, как плакаты в госучреждении, и потому на реальность не претендовали. Другие кинулись искать новые версии, каждая из которых была блистательнее предыдущей. Возникла даже гипотеза, что у Сфинкса изначально была голова какого-то зверя, но каждый новый фараон, вступая на престол, считал своим долгом перекроить её по своему образу и подобию. При такой текучке кадров на лице монумента немудрено, что к нашему времени оно не похоже уже ни на кого.
А тут еще и борода! Оказывается, этот атрибут мужественности не просто украшал, а выполнял важную инженерную функцию — подпирал голову, чтобы та не съехала набок от всех этих теорий. Теперь фрагменты бороды хранятся в музеях, а египетское правительство мечтает водрузить их на место, видимо, в рамках программы капитального ремонта исторических памятников.
Но апофеозом этого балагана стала, конечно, теория о возрасте. Ученые, пришли к выводу, что изначально это был и вовсе не Сфинкс, а ярданг — причудливая скала, которую природа выветрила до состояния, отдаленно напоминающего животное. А древние люди, эти великие комбинаторы, лишь немного «доработали» её, придав окончательный вид.
Вывод из этой запутанной истории прост и элегантен. Можно потратить века, споря о том, кто построил монумент и отбил ему нос. А потом выяснится, что это была просто удачно расположенная скала. Чем больше у загадки экспертов, тем меньше у неё шансов быть разгаданной. Нужно чтить не столько Геродота, сколько геологию, которая, в отличие от историков, редко меняет свои показания.