Холодный вечер и стук в дверь
Двадцать лет. Двадцать долгих, выматывающих душу лет. Иногда Елене казалось, что она не живет, а просто несет на себе тяжелый, мокрый от слез мешок времени. Мешок с дыркой на дне – кажется, вот-вот высыпется последнее – силы, надежда, рассудок. Но там всегда оставалось что-то твердое, маленькое и теплое. Алина.
Тот вечер... Помнишь, Лен? Конец ноября, первый по-настоящему злой морозец. Скрипит снег под ногами, как кости. Ты только приползла с третьей работы – кассиром в круглосуточном мини-маркете после уборки офисов и пары часов репетиторства. Ноги гудели, как трансформаторная будка. В глазах – песок. Алина, твоя кровиночка, твой смысл, твой главный проект длиною в жизнь, уже спала. На кухне – гора немытой посуды, счет за квартиру под магнитиком на холодильнике (красным!), и этот вечный запах дешевого супа и усталости.
И вдруг – стук. Не звонок. Стук. Твердый. Уверенный. Не в такт сердцу, которое почему-то вдруг забилось, как перепуганная птица в клетке.
Кто там в такую-то пургу? – мелькнуло сквозь туман в голове. Курьер? Сосед? Но поздно... Слишком поздно для добрых вестей.
Открыла. И замерла. На пороге – не курьер. Не сосед. Мужчина. Высокий. В дорогом, идеально сидящем пальто цвета воронова крыла. Шарф из тончайшей шерсти. Лицо... Лицо вылепленное, уверенное. И глаза. Холодные. Очень внимательные. Словно сканером прошелся по ее поношенному халату, немытой плите, по всей ее жизни, уместившейся в эту тесную прихожую.
- Добрый вечер, – голос. Бархатный. Глубокий. Изученно-вежливый. – Елена Сергеевна?
Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло перехватило. От этого голоса? От этой внезапности? Или от чего-то еще... Глубинного. Страшного.
- Меня зовут Артем. Артем Викторович Волков. – Он сделал маленькую паузу, давая имя врезаться в сознание. – Я пришел поговорить об Алине. О моей дочери.
Мир перевернулся. Тихий хлопок – это, наверное, у Елены в ушах лопнули какие-то перепонки. Артем. Волков. Его имя. Имя человека, который растворился в тумане двадцать лет назад, оставив записку: "Лена, не справлюсь. Прости". И больше – ни звонка, ни весточки. Как сквозь землю провалился. А тут – стоит. На пороге. Чужой. Богатый. И говорит – "моя дочь".
- Вы... – Елена сглотнула ком, вставший колом. – Вы... Артем? Тот самый Артем? – Голос ее звучал хрипло, чужим.
Он улыбнулся. Красиво. Без тепла.
- Тот самый, Елена Сергеевна. Хотя, признаюсь, сильно изменившийся. Жизнь... она шлифует. Позвольте войти? Холодно на лестнице.
Она машинально отступила. Он вошел, заполнив собой крошечную прихожую. Запах дорогого парфюма, свежего мороза и... чего-то чужого, нездешнего, смешался с запахом бедности и усталости.
- Алина... – прошептала Елена, прислонившись к стене, чтобы не упасть. – Она спит. Завтра... завтра у нее выпускной. В университете. Юридический. С красным дипломом. – Почему-то выпалила это. Как щит. Смотри, какой бриллиант мы вырастили без тебя!
- Знаю, – кивнул "Артем". Его взгляд скользнул по фотографиям на стене – Алина в детском саду, Алина с кубком по танцам, Алина-выпускница школы. – Следил. Конечно, на расстоянии. Не хотел мешать. Но теперь... теперь пришло время. Время исправить ошибки. Дать ей то, что она заслуживает. Будущее. Настоящее будущее.
Бархатный голос и чужое имя
Он говорил. Гладко. Убедительно. Словно читал заранее подготовленную речь успешного человека. О квартире в престижном районе. Об оплаченной магистратуре в Европе. О машине. О связях, которые откроют перед Алиной все двери. О том, как ему "стыдно" и как он "всю жизнь мечтал найти их".
Елена слушала. И внутри все сжималось в ледяной ком. Не от его слов. От его глаз. В них не было ни стыда, ни раскаяния. Была холодная расчетливость. И еще... что-то знакомое. Что-то, что заставляло мурашки бежать по спине. Неуловимое. Как запах старого кошмара.
- Почему сейчас? – выдохнула она, цепляясь за здравый смысл. – Двадцать лет молчал. А тут – бац! Выпускной на носу. Удобный момент, чтобы ворваться в ее жизнь героем? – В голосе прозвучала горечь, копившаяся годами.
Он не смутился. Слегка наклонил голову.
- Дорогая Елена Сергеевна, – "дорогая" прозвучало как издевка. – Понимаете, чтобы дать что-то по-настоящему стоящее, нужно самому быть... состоявшимся. Я шел к этому. Теперь я здесь. И готов исполнить свой отцовский долг сполна. Для Алины. Для ее счастья. – Он сделал паузу, его взгляд стал еще пронзительнее. – И для вас, конечно. Вы заслужили отдых. Спокойную старость. Я позабочусь.
"Позабочусь". Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинец. Елене вдруг стало не по себе. Очень. Не так все должно было быть. Не так! Где слезы? Где попытки объяснить? Где хоть капля человеческого тепла? Этот человек... он был похож на Артема. Да, состарившегося, отшлифованного жизнью. Те же скулы, подбородок... Но голос? Интонации? Манера держаться? Это был кто-то другой. Чужой. Опасный.
- Алина... она не знает, – тихо сказала Елена. – Я... я сказала ей, что ты погиб. В аварии. Давно. Так было... проще.
На лице мужчины мелькнуло что-то. Удовлетворение? Или злорадство? Слишком быстро, чтобы разобрать.
- Разумное решение, – кивнул он. – Но правда всегда всплывает. Лучше, если она узнает ее от нас. Вместе. Завтра. После выпускного. Мы устроим ужин. В хорошем месте. Обсудим детали. – Он встал. – Я позвоню утром. Договоримся о времени. Спокойной ночи, Елена Сергеевна. И... спасибо. За Алину.
Он ушел. Оставив после себя шлейф дорогого парфюма и ощущение ледяного ужаса. Елена закрыла дверь, повернула ключ. Спиной прислонилась к дереву. Сердце колотилось, как бешеное. Это не он. Не может быть он. Но кто? И зачем? Что ему нужно от Алины?
Она подошла к старому комоду, где хранились самые сокровенные, самые болезненные вещи. Достала пожелтевшую фотографию. Молодой Артем. Ее Артем. Улыбчивый, немного ветреный, с теплыми, чуть грустными глазами. Она смотрела на фото, потом мысленно представляла лицо только что ушедшего мужчины. Да, черты... Но в глазах того, сегодняшнего – не было ни грусти, ни тепла. Там была пустота. И расчет. Как у хищника.
Артем... милый... неужели это ты? Или... твое проклятие?
Цена белого кабинета
Утро выпускного. Алина – солнце в миниатюре. Платье – не новое, но сидит идеально, сшито любящими руками мамы. Глаза горят. Весь мир у ее ног. Диплом с отличием, перспективы... и тайна, о которой она не подозревает.
Елена пыталась улыбаться. Целовала дочь. Говорила "горжусь тобой". А внутри – каток. Ледышка. Вечер. Они встретятся. Этот... "Артем". И все рухнет. Ее ложь про аварию. Хрупкий мир Алины.
Выпускной прошел как в тумане. Радостные крики, музыка, гордые лица родителей. Алина сияла. Елена ловила на себе взгляды – мол, одна, бедняжка, одна дочь вырастила. Обычно это кололо, сегодня – было фоном. Главное – лицо дочери. Запомнить его счастливым. Последний раз.
Вечер. Ресторан. Тот самый. Дорогой. Сдержанно-роскошный. "Артем" уже ждал. У столика у окна. Идеальный костюм. Уверенная поза. Увидев Алину, он встал. Улыбнулся. Той же красивой, бездушной улыбкой.
- Алина... – произнес он, протягивая руку. – Ты... вылитая твоя мама в молодости. Красавица.
Алина замерла. Оглянулась на мать. В ее глазах – вопрос, замешательство. Елена кивнула, едва сдерживая слезы.
- Алина... это... – голос Елены предательски дрогнул. – Это твой отец. Артем. Он... он жив.
Тишина. Шум ресторана отступил. Алина побледнела. Глаза – огромные, испуганные – метались от лица матери к лицу незнакомца.
- Папа? – прошептала она. Звук был такой хрупкий, что Елене захотелось закричать: "Нет! Не он! Беги!"
- Да, дочка, – "Артем" сделал шаг вперед. – Я здесь. Прости, что так долго... обстоятельства. Но теперь я вернулся. Чтобы дать тебе все, что ты заслуживаешь.
Он говорил. О будущем. О возможностях. О том, как Алина сможет "расправить крылья". Его слова были сладким ядом. Алина слушала, сначала в шоке, потом – с растущим интересом. Глаза загорались новым, незнакомым Елене огнем – огнем соблазна. Огнем "роскошной жизни".
Елена сидела, как каменная. Каждое его слово – нож. Каждое восхищенное "пап" от Алины – удар в сердце. Он ее покупает. Прямо на моих глазах. И она... ведется.
И вот он. Момент.
- ...Конечно, Елена Сергеевна, – "Артем" повернулся к ней, его голос стал чуть жестче, – вы тоже не останетесь в стороне. Я позабочусь. У меня есть прекрасные связи в медицине. Я знаю о вашей... проблеме.
Елена ахнула. Сердце ушло в пятки. Он знает. Как?!
- О какой проблеме? – насторожилась Алина.
"Артем" достал из внутреннего кармана пиджака сложенный листок. Небрежно положил его на стол перед Еленой. Это была копия медицинского заключения. Тот самый диагноз, который ей поставили месяц назад. Редкий. Прогрессирующий. Смертельный... без дорогущего, экспериментального лечения. Лечения, которое не потянуть даже в три зарплаты.
- Мама? – в голосе Алины прозвучал ледяной ужас. – Что это? Что с тобой?!
Елена не могла говорить. Комок в горле душил. Она видела, как бледнеет дочь, как рушится ее только что обретенный "счастливый мир".
- У вашей матери редкое заболевание, Алина, – "Артем" говорил мягко, но каждое слово било наотмашь. – Очень редкое. Шанс есть. Но лечение... специфическое. Очень дорогостоящее. Заграницей. – Он посмотрел прямо на Алину. – Я готов оплатить все. Каждый цент. Каждый шанс. Но...
Пауза. Тишина стала звонкой. Елена знала, что сейчас прозвучит. Знала кошмарами последней ночи.
- Но для этого, – продолжил он, его взгляд скользнул по лицу Елены с едва заметным торжеством, – Алина должна переехать ко мне. Стать частью моей жизни. Полностью. Без оглядки на... прошлое. Я дам ей все. И спасение для тебя, Елена Сергеевна, – он кивнул в ее сторону, – будет частью нашего нового... семейного договора. – Он отпил глоток воды. – Ты ведь хочешь, чтобы твоя мама жила, Алина? Правда ведь?
Алина замерла. Как статуя. Ее взгляд, полный ужаса, боли и непонимания, метнулся от белого листа с убийственным диагнозом к лицу матери – такой знакомой, такой любимой, такой измученной. Потом – к лицу мужчины, который называл себя отцом. Который предлагал золотую клетку. Ценой жизни мамы.
Елена видела, как в глазах дочери бушует ураган. Любовь и долг. Горечь предательства отца (или не отца?) и страх потерять мать. Искушение роскошью и ужас перед этой сделкой с дьяволом. Моя девочка... мой свет... что ты выберешь?
Слезы, наконец, прорвались у Елены. Молча. Она не могла смотреть на дочь. Ее взгляд упал на руку "Артема", лежащую на столе. На запястье, чуть выше дорогих часов... Маленькая, едва заметная родинка. Формой – как запятая. Совсем не там, где была родинка у ее Артема. У того. И память вдруг выдала обрывок давнего разговора, пьяного признания ее мужа, такого несчастного в последние дни перед уходом: "У меня есть брат, Ленка... Близнец. Злобный, завистливый урод... Он меня ненавидит. За то, что я... живой. За тебя..."
Кусочки пазла с грохотом встали на место. Брат. Близнец. Ненависть. Имя – то же. Внешность – почти. А душа... чужая. Злая. Мстящая. За что? За то, что ее Артем был счастлив? Хотя бы немного? И теперь он пришел... Забрать самое дорогое? Сначала мужа... теперь дочь? А ее... просто раздавить? Или использовать как рычаг?
Елена подняла глаза. На Алину. На ее "отца". В ее взгляде, сквозь слезы, вдруг вспыхнуло нечто новое. Не страх. Не отчаяние. Гнев. Чистый. Яростный.
- Алина, – прошептала она так, что было слышно даже в этой тишине. – Это... не твой отец.
Мужчина за столом резко дернулся. Его идеальная маска на миг сползла, обнажив злобное изумление. Алина ахнула.
- Это его брат, – Елена говорила четко, глядя прямо в холодные, ненавидящие глаза незнакомца. – Близнец. Твой дядя, Алина. Который... который ненавидел нас всех. И который пришел не дать тебе будущее... а отнять его. И отнять меня. Навсегда. – Она ткнула пальцем в медицинское заключение. – Ты понимаешь? Он знает, что без этого лечения... Он предлагает тебе сделку: твоя жизнь с ним – против моей жизни. Твоя свобода – за мою смерть. Или наоборот? Разве это выбор, дочка? Разве это отец?
Ресторанный шум окончательно исчез. Мир сузился до стола. До трех человек. Связанных кровью, ложью и смертью.
Незнакомец (Артем? Виктор? Кто он?) медленно встал. Его лицо исказила гримаса ярости. Красивый фасад рухнул, обнажив суть.
- Глупости, – прошипел он. – Она в шоке, Алина. Не слушай...
Но Алина смотрела уже не на него. Она смотрела на мать. В ее глазах – боль, шок, но и... облегчение? Потому что выбор вдруг перестал быть невозможным. Потому что "отец" оказался монстром. Потому что с мамой – правда. Горькая. Страшная. Но правда.
- Мама... – Алина встала. Ее голос дрожал, но был тверд. Она шагнула к Елене, обняла ее за плечи. – Мы уходим. Сейчас же.
- А лечение? – выдохнул "Артем", его голос сорвался на крик. – Ты хочешь, чтобы она сдохла?!
Алина обернулась. В ее глазах горел огонь. Огонь, доставшийся от матери. Огонь двадцати лет борьбы.
- Мы справимся, – сказала она, глядя ему прямо в лицо. – Без тебя. Как справлялись всегда. И если маме понадобится это лечение... – она выпрямилась во весь рост, выпускница юрфака с красным дипломом, – я продам все, что у нас есть. Возьму сто работ. Или найду способ заставить тебя заплатить. По закону. Или без него. Потому что она – моя мама. А ты... ты никто. Просто призрак с чужим именем.
Она взяла мать под руку. Крепко. Повернулась. И повела Елену к выходу. Прочь от лжи. Прочь от шантажа. Прочь от призрака прошлого.
Они шли по ночному городу. Молча. Обнявшись. Слезы текли по щекам Елены, но это были слезы облегчения. Страх остался там, за спиной. Осталось главное: они – вместе. И Алина... ее девочка... она выбрала ее. Не роскошь. Не ложного отца. Ее.
- Мам, – тихо сказала Алина, прижимаясь к ее плечу. – Мы справимся. Я не дам тебе уйти. Обещаю.
Елена кивнула. В горле стоял ком. Но это был ком счастья. Сквозь слезы она видела дорогу. Трудную. Долгую. Но их дорогу. На двоих.
А в роскошном ресторане, у столика у окна, остался человек с чужим именем и чужим лицом. Он смотрел вслед уходящим женщинам. И сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Его план рухнул. Месть не удалась. Но в его холодных глазах зажегся новый огонек. Злой. Упорный. Игра только начиналась...