Человек больной властолюбием, не гнушается никакими средствами, позволяющими ему удерживаться у власти.
Русские коммунисты не стали здесь исключением.
Как известно, русские коммунисты, почти сразу после создания своей партии, раскололись на большевиков и меньшевиков.
Большевики от меньшевиков отличались тем, что их партия была более централизована, и центр играл в партии большевиков бОльшую роль.
Т.е. центр принимал все решения, а нижестоящая структура подчинялась.
Когда большевики говорили о своей власти как о "диктатуре пролетариата" или "власти советов", они были недалеки от истины, поскольку "пролетариат" и "советы" в первую очередь означали на их языке интеллигентов, которые составляли верхушку партии.
При этом, масса управляемых ими людей думала, что речь здесь идет о рабочих и простых людях, т.е. о них самих, и это поддерживало у них иллюзию, что в СССР демократия, власть народа, их власть.
Также под фразами "враг народа", "все для народа", "общественная" или "социалистическая собственность", простые люди и правящая верхушка понимали совершенно противоположные вещи.
Централизация изначально давала преимущество большевикам в борьбе с другими партиями и помогла им взять верх на меньшевиками.
К счастью, природа всегда восстанавливает свой баланс, и в подобной централизации был заложен фатальный для большевиков исход. Централизация склонна усиливаться как рак, сосредотачивая все больше и больше власти у верховного пролетария и все меньше и меньше у его "товарищей". Это ведет к тому, что верхновный пролетарий все больше и больше воспринимает партию как свою личную и устраняет тех своих "товарищей", в которых он видит угрозу своей власти. Это, в свою очередь, ведет к тому, что остающиеся рядом с ним и так не блещущие интеллектом партийцы становятся все более и более покорными и все менее и менее способными критически мыслить. А это ведет к вырождению партии.
Когда наблюдаешь за процессом усиления централизации в 20-е годы, натыкаешься на интересные ситуации.
Став генеральным секретарем и получив возможность назначать на ключевые должности своих сторонников, Сталин постепенно заменил своих противников преданными ему людьми. К ноябрю 1925 года Сталин уже уверенно держал в клешнях всю партию, за исключением Ленинграда, где Зиновьев проводил ту же политику, выкидывая противников с ключевых постов, но на местном уровне.
Внешне в СССР была демократия. "Народ" (подставь свое значение) выбирал чиновников. И поскольку он выбирал их единогласно, у обывателей создавалась иллюзия морального здоровья в стране. Мол, люди были способны находить между собой общий язык и голосовать столь сплоченно.
Умственно отсталые люди не подозревали здесь подвоха. Им казалось, что народ голосует единогласно, потому что народ мудр.
Впрочем, даже и мозгу подобных людей предстояло иногда пройти испытание.
Московская и ленинградская партийные огранизации, с мошеннически подобранным персоналом для одобрения своих решений, принимали решения друг против друга единогласно. Кто из них был мудр, и могли ли они быть мудрыми одновременно, вот в чем был вопрос.
Троцкий сделал тогда несколько ироничных комментариев по поводу того, в чем могло заключаться социальное объяснение, что две рабочие организации проводят единогласные резолюции против друг друга.