Довольно популярным фильмом, рожденным на просторах бывшей Югославии, стало чудо кинематографа, именуемое "Дара из Ясеноваца". Этот фильм Предрага Антониевича превзошел по количеству упоминаний в мировой прессе самые прославленные творения самородков Эмира Кустурицы. А дело всё в том, что фильм сей полон ужасающих повествований о хорватских зверствах и католических страстях в печально знаменитом концлагере Ясеновац в годы Второй Мировой. И основан он на свидетельствах тех немногих, кто чудом остался жив, и на настоящих фотографиях — как нельзя лучше подтверждающих масштаб бедствия.
Ясеновац, лагерь смерти. Он был местом ужаса, где не немцы плели свои паутины, но хорваты, те самые, под флагом новой независимости. Усташи, предводители страны, таили в себе бездну ненависти и свирепости. Евреи, цыгане и, особенно, сербы, оказались в смертельной опасности. По разным данным, цифры жертв варьируются от 70 тысяч до 700 тысяч — да, вы не ослышались. “Поглавник” Хорватии Анте Павелич, не мудрствуя лукаво, поставил себе задачу — треть сербов уничтожить, треть обратить в католицизм, а треть изгнать в родную Сербию. Как бы то ни было, перед нами поистине эпопея смерти. Если же немцы, уставшие от своих порядков, расправлялись с врагами с точностью и механистической жестокостью, то хорваты времен войны уничтожали людей с особым наслаждением, едва ли не с инквизиторским удовольствием. Тут вам и смерть молотком по голове, и резня сербосеком по шее, и отравленные дети, и кровавые пиршества в момент казни. Всё, как по велению самого дьявола.
Центральным персонажем картины является сербской девочка Дары Илич, которая чудом спаслась от участи своих соотечественников. Её история — как безмолвный крик. Размышлять о фильме можно долго, ибо явлено не столько изображение страданий, как скорее нечто странное, несуразное в своём эстетическом выражении. Не ждите, как в шедевре Климова "Иди и смотри", этого тяжёлого, болезненного чувства. Антониевич строит свой мир на отстраненности, порой просто бесчувственной.
Хорваты в фильме сдержаны и несгибаемы. Изуверы, сидящие на пьедестале страха и ненависти. Их вера — это католицизм, призывающий к истреблению и обращению на свою сторону "неверных". Белые монахини, бесстрашные и безжалостные, то ли ангелы, то ли демоны, идут с мечом на сербов. Католицизм, не раз прозорливо забывавший о своей роли в исторических бедах, здесь как бы не ведает о том, что происходит. И, тем не менее, неукоснительно поддерживает своих соратников в лице Павелича.
Вот уж кто по-настоящему имеет власть — Ватикан. Ах, как же он терпеливо молчал, когда ужасающие вещи творились в его подопечных земельках. Папа Пий и не шевельнул бровью, а архиепископ Степинац даже благословил усташей на дальнейшие жестокости. Как бы то ни было, всё это напоминает запутанный клубок противоречий и исторических ошибок, когда народные трагедии были лишь малой частью исторического катарсиса.
Но давайте не будем закрывать глаза на более человеческое в этой истории: среди хорваток можно найти и тех, кто с сочувствием спасает жертв. Но это — скорее исключение, чем правило.
Ведь, как верно подметил Дюлак, кинематограф находит в себе часто бессознательное стремление донести только правду, но не оставить пространство для искусства. И в этом стремлении Антониевича, на самом деле, кроется нечто горькое. Художник стремится рассказать правду, забывая, что кино — это ещё и искусство, а не просто тирада против угнетения. Здесь фильм подкачал..
К сожалению, правила интернета таковы, что показывать особенно важные кадры из фильма, да и фотографии 1942-1944 года – запрещено.