Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Чёрный «Mercedes» проехал по залитым солнцем улицам столицы и въехал во двор необычной формы особняка, словно парящего над землей. Андрей вслед за Роберто поднялся на крыльцо и вошёл в здание. Большой холл наполнен прохладой, двери кабинетов открыты, слышатся приглушённые голоса и звуки пишущих машинок. Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, постучав, вошли в большой светлый кабинет.
На стенах — фотографии ракеты, установленной на стартовом столе, портреты космонавтов в скафандрах и на орбите… Справа — шкаф, за стёклами которого виднеются корешки книг. Слева разместились диван и пара кресел, между которыми стоит низенький столик. По центру возвышается массивный письменный стол с парой телефонов, из-за которого навстречу поднялся невысокий худощавый темнокожий мужчина с короткими чёрными волосами, одетый в рубашку и брюки защитного цвета. Слева на груди — две золотые звезды: Героя Кубы и Героя Советского Союза.
— Здравствуйте, Тамайо! — улыбнулся Роберто. — Знакомьтесь… Друг нашей страны, ирландский журналист Пол.
— Очень приятно! — Мужчина пожал руку Андрею и Роберто. — Тамайо Мендес…
— Для меня честь познакомиться с первым космонавтом Острова Свободы! — улыбнулся Андрей.
— Присаживайтесь, друзья! — Хозяин кабинета показал рукой на кресла и диван. — Кофе?
— С удовольствием, — произнёс Андрей, доставая из кофра диктофон, блокнот и карандаш.
Тамайо подошёл к столу, снял с телефонного аппарата трубку и, покрутив диск, что-то тихонько произнёс. Положив трубку, присел в кресло…
— Пол, о чём вы хотели поговорить?
— О вас… — улыбнулся Андрей. — В моей стране знают, что в прошлом году первый гражданин Кубы отправился в космос. Но, к сожалению, никому не известно, как вы стали лётчиком, а затем и космонавтом. И ведь у вас был дублёр… Расскажите о себе. Вы не возражаете, если разговор запишу?
— Конечно, записывайте… — улыбнулся Тамайо. — Моя история типична для многих кубинцев. Родился в столице самой жаркой на Кубе провинции — Гуантанамо — 29 января 1942 года. Мне еще не исполнился и год, когда мы с братом, Рохером, остались круглыми сиротами. В свою семью нас забрал дядя, брат мамы. Жили бедно. С ранних лет приходилось не только учиться, но и работать: чистильщиком обуви, разносчиком молока, продавцом овощей… В двенадцать удалось устроиться на мебельную фабрику и стать учеником столяра, конечно же, продолжая учиться. Так и работал до конца пятьдесят девятого. По призыву Повстанческой армии стал бойцом молодежной бригады. Наш отряд принимал участие в строительстве домов, дорог, возведении палаточных лагерей…
В дверь постучали и сразу вошли. Девушка в форме без знаков отличия, поздоровавшись и держа в руках поднос, пересекла кабинет, поставила на столик три чашки с темным напитком и сразу вышла. Томайо пригубил напиток…
— В шестидесятом был объявлен набор на курсы технической подготовки, в летную и дипломатическую школы. Я начал заниматься на технических курсах в старой школе Повстанческой армии. О небе даже не мечтал… — улыбнулся мужчина. — Да и как о таком мог мечтать мальчишка из бедной семьи?
— Простите, — Андрей глотнул из чашки, — а как же вы все-таки стали летчиком?
— Видимо, провидение все решило за меня… Дело в том, что уже в Гаване, куда нас перевели в декабре 1960 года, я учился на авиационного техника. Нам сказали, что группа будущих летчиков не доукомплектована. А раз надо, значит надо… Мое здоровье оказалось безупречным, — засмеялся Тамайо. — С февраля по май 1961 года наша бригада в свободное от учебы время сажала эвкалипты в провинции Пинар-дель-Рио. Думаю, вам известно, что в это время произошли два исторических события: полет Юрия Гагарина и вторжение на Плая-Хирон, осуществленное наемниками при поддержке США. Во время нападения мы входили в состав одного из боевых подразделений. Как известно, в сражении на Плая-Хироне кубинская авиация понесла весьма ощутимый урон, и надо было как можно скорее восстановить материальную часть и кадровый состав Революционных ВВС. Поэтому в мае первая группа молодых кубинцев была направлена в Советский Союз для обучения летному делу. Терять время было нельзя, и уже с 12 мая мы приступили к занятиям. Русские — хорошие учителя и великолепные пилоты. Ровно год спустя первые пилоты вернулись на Кубу, среди них был и я… Потом был октябрьский кризис, и я уже в качестве военного летчика патрулировал берега Кубы. В марте 1963 года был переведен в одну из частей провинции Лас-Вильяс. В 26 лет я уже был летчиком-истребителем первого класса и летчиком-инструктором, дослужившись до звания капитана. В 1976 году был объявлен набор опытных пилотов, владеющих русским языком и обладающих безукоризненным здоровьем, в группу из пятидесяти человек, двоим из которых предстояло представлять Кубу в программе «Интеркосмос». Конечно же, мной был подан рапорт… Пятьдесят кандидатов, из которых комиссии предстояло отобрать всего четверых… В семьдесят восьмом четверо офицеров ВВС Кубы отправились в Советский Союз, где прошли окончательное медицинское обследование, продолжавшееся ровно месяц. Комиссия отобрала меня и Хосе Армандо Лопеса Фалькона. Так в Звездном городке появились два кубинских кандидата в космонавты.
Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today.