Ненасытная охота за женщинами

Ненасытная охота за женщинами: как параноидно-шизоидная позиция превращает любовь в бесконечный поиск новой груди

Когда мужчина не может остановиться в своем стремлении завоевывать одну женщину за другой, за этим часто стоит неосознаваемая инфантильная ярость — та самая, что впервые вспыхивает у младенца, когда мать не подходит к нему по первому требованию. Мелани Кляйн назвала бы это проявлением «параноидно-шизоидной позиции» — того самого раннего способа воспринимать мир, где все делится только на абсолютно хорошее и абсолютно плохое, без полутонов и сложностей.

Представьте младенца, который еще не понимает, что мать — это цельный человек. Для него есть только "хорошая грудь", которая кормит и успокаивает, и "плохая грудь", которая заставляет ждать и испытывать фрустрацию. Его психика еще не способна соединить эти два образа в один — и поэтому он яростно отвергает "плохую" часть, мечтая только об идеальной.

Ровно так же работает психика мужчины, который постоянно меняет женщин. Каждая новая партнерша сначала кажется ему той самой "хорошей грудью" — она восхищается им, отзывается на его желания, дарит ощущение всемогущего контроля. Но как только она проявляет свою волю, устает, требует внимания к своим потребностям — она мгновенно превращается в "плохую грудь". И тогда включается примитивный механизм защиты: уничтожить плохой объект в своем восприятии и найти новый, идеальный.

Это бегство от реальной женщины к воображаемому идеалу — не что иное, как повторение младенческого ужаса перед целостностью. Признать, что один и тот же человек может быть и источником наслаждения, и причиной фрустрации — для незрелой психики невыносимо. Гораздо проще расщеплять образы: эта — "богиня", та — "стерва", следующая — "идеал", а потом снова "разочарование".

Но почему именно количество становится таким важным? Здесь вступает в силу еще один архаичный механизм — маниакальная защита от депрессивной тревоги. Когда младенец начинает осознавать, что его ярость направлена на того же самого человека, которого он любит, его охватывает страх: "А вдруг я разрушу ее своей злостью?" Чтобы не сталкиваться с этой виной, психика изобретает иллюзию — "плохих объектов можно бесконечно заменять новыми, и тогда ничего не будет разрушено".

Так и мужчина, меняющий женщин, на глубинном уровне убегает не столько от них, сколько от собственной агрессии и страха перед последствиями своих действий. Каждый новый роман — это попытка доказать себе: "Я не разрушитель, я созидатель, я могу снова и снова получать любовь, не сталкиваясь с последствиями".

Но ирония в том, что чем больше он бежит, тем сильнее внутренняя пустота. Ведь настоящая близость рождается только там, где есть способность выдерживать амбивалентность — одновременно любить и злиться, нуждаться и отпускать, идеализировать и разочаровываться. А для этого нужно сделать то, что когда-то не сделала его внутренняя "достаточно хорошая мать" — помочь психике перейти от параноидно-шизоидной позиции к депрессивной, где другой человек наконец-то становится цельным.

К сожалению, без осознания этот сценарий будет повторяться бесконечно — как заевшая пластинка с одной и той же младенческой тревогой: "Грудь должна быть идеальной, иначе я ее уничтожу". И пока он не остановится и не спросит себя: "Кого на самом деле я так яростно ищу и так яростно отвергаю?" — он обречен метаться между восторгом нового начала и горьким послевкусием очередного бегства.

Выход? Только один — пережить тот самый детский ужас перед неидеальностью мира и обнаружить, что выжил. Что "плохая грудь" не уничтожила его, а "хорошая" — не спасла. Что женщина — не объект, а другой человек. И что настоящая страсть начинается именно там, где заканчивается бегство.

👍

Автор: Тукуреева Александра Александровна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru