Всем привет, друзья!
В ночь с 7 на 8 августа 1941 года случилось невероятное. Всего через полтора месяца после начала стремительного немецкого наступления, когда казалось, что Красная Армия отступает по всем фронтам, советские бомбардировщики появились над столицей Третьего рейха – Берлином. Этот дерзкий рейд не мог переломить ход войны, но его политический эффект оказался колоссальным. Он стал громкой пощечиной нацистской пропаганде, которая уже объявила о полном уничтожении советских ВВС. Представьте состояние немцев, услышавших разрывы бомб над своим, казалось бы, неприступным городом!
Геббельс в тупике: "Англичане? Нет, не мы!"
Первая реакция Берлина была попыткой спасти лицо. Официальные сообщения приписали налет... британским ВВС. Однако в Лондоне от такой «чести» вежливо, но твердо отказались. Корпорация BBC незамедлительно прокомментировала: "Германское сообщение о бомбежке Берлина интересно и загадочно, так как 7-8 августа английская авиация над Берлином не летала". Интрига висела в воздухе до заявления Совинформбюро: "Советская авиация успешно бомбила Берлин. В результате наблюдались взрывы и возникли пожары. Все наши самолеты вернулись на свои базы без потерь".
Иронию ситуации блестяще обыграли советские сатирики. 10 августа «Правда» опубликовала стихотворение Самуила Маршака с карикатурами Кукрыниксов, высмеивающее растерянность министра пропаганды Геббельса, пытавшегося объяснить необъяснимое и в итоге севшего «в лужу» собственного вранья. Но за этой поэтической шуткой стояла титаническая работа множества людей и целых ведомств.
Почему Берлин? Ответ на пропагандистский вызов
Контекст для удара сложился трагический. 22 июля 1941 года, ровно через месяц после вторжения, немецкая авиация совершила первый массированный налет на Москву. Его главной целью, помимо разрушений, было доказать слова Геббельса: советские ВВС больше не существуют. Хотя ПВО столицы отразила первый удар относительно успешно, уже 24 июля на город обрушились 300 тонн фугасных и зажигательных бомб. Образ непобедимой люфтваффе укреплялся.
Иосифу Сталину срочно требовался мощный контраргумент для союзников по антигитлеровской коалиции и для поднятия духа собственного народа. Нужно было показать: советская авиация не только жива, но и способна бить врага в самое сердце. Идея родилась у командования морской авиации ВМФ СССР: ответить зеркально – бомбардировкой Берлина. Командующий ВВС ВМФ генерал-лейтенант Семен Жаворонков предложил использовать группировку дальних бомбардировщиков ДБ-3 и ТБ-7 Балтийского флота, первоначально собранную для удара по базе в Пиллау.
Кагул: аэродром на краю земли
Сложнейшей задачей было найти подходящую точку для старта. Единственно возможной стал аэродром «Кагул» на эстонском острове Сааремаа (Эзель). Это была самая западная точка СССР, еще удерживаемая войсками, но уже глубоко в тылу наступающего вермахта. Остров фактически находился в блокаде.
2 августа из Кронштадта в условиях строжайшей секретности вышел караван: тральщики и самоходные баржи везли не только бомбы и авиационное топливо, но и... тракторы, бульдозер, асфальтовый каток и стальные плиты. Зачем? Аэродром «Кагул» был не достроен, его взлетно-посадочную полосу требовалось срочно удлинить и укрепить для приема тяжелых бомбардировщиков с полной боевой нагрузкой. 3 августа, преодолев минные поля Финского залива, караван разгрузился на Сааремаа. Началась лихорадочная работа по подготовке плацдарма для исторического вылета.
Разведка и элемент неожиданности
6 августа пять бомбардировщиков совершили разведывательный полет до Берлина. И здесь сыграл свою роль миф о непобедимости люфтваффе. Немцы были настолько уверены в своем господстве в воздухе, что приняли советские ДБ-3 за свои! Полет прошел беспрепятственно. Разведчики добыли бесценные сведения: зенитная оборона Берлина образовывала кольцо радиусом около 100 километров, а прожекторные установки могли освещать цели на высоте до 6000 метров. Стало ясно: успех возможен только при абсолютной внезапности и точном расчете.
Ночной полет в ледяную высь
7 августа в 21:00 с обновленной полосы «Кагула» в небо поднялись 15 бомбардировщиков ДБ-3 особой ударной группы под командованием полковника Евгения Преображенского. Маршрут протяженностью около 1800 километров (туда и обратно) большей частью пролегал над Балтийским морем. Опытным штурманам морской авиации предстояло вести машины в кромешной темноте, без видимых ориентиров.
Полет проходил на экстремальной для того времени высоте – около 7000 метров. За бортом температура опускалась до -40°C. Стекла кабин и очки шлемофонов покрывались льдом. Экипажи работали в кислородных масках, соблюдая строжайшее радиомолчание. Помимо фугасных и зажигательных бомб, самолеты несли кассеты с листовками – недвусмысленное послание о том, кто именно нанес удар.
"Мое место - Берлин!"
Поразительно, но факт: советские бомбардировщики неоднократно обнаруживались немецкими постами ПВО на пути к цели. Однако их снова принимали за свои! В районе Штеттина (ныне Щецин) им даже по радио предложили совершить посадку на ближайший аэродром. Эффект неожиданности сработал на все сто.
Около 01:30 8 августа первые пять самолетов вышли на цель. Берлин сиял огнями, словно мирный город. Только через 40 секунд после начала бомбардировки в столице объявили воздушную тревогу и начали экстренное затемнение. Заработала зенитная артиллерия, создав плотный, но уже запоздалый заградительный огонь. Из-за него экипажи не смогли точно оценить результаты бомбометания, но наблюдали многочисленные очаги пожаров. Финальный аккорд поставил радист флагманского самолета Василий Кротенко. Нарушив радиомолчание, он открытым текстом передал в эфир историческую фразу: "Мое место - Берлин! Задачу выполнили. Возвращаемся на базу!". Это был триумфальный финал первой атаки. В 04:00 все самолеты группы благополучно приземлились на «Кагуле».
Герои и продолжение
13 августа Указом Президиума Верховного Совета СССР звания Героев Советского Союза с формулировкой "за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и героизм" были удостоены:
- Полковник Евгений Преображенский (командир полка)
- Майор Петр Хохлов (штурман полка)
- Капитан Василий Гречишников (командир эскадрильи)
- Капитан Андрей Ефремов (командир эскадрильи)
- Капитан Михаил Плоткин (командир эскадрильи)
Налеты на Берлин силами авиации Балтийского флота продолжались до 5 сентября. Однако с каждым вылетом сопротивление немецкой ПВО становилось все ожесточеннее. Люфтваффе быстро определили точку старта – аэродром «Кагул» – и начали его систематические штурмовки. Дальнейшие полеты стали невероятно рискованными.
Первая бомбардировка Берлина советской авиацией стала не просто военной операцией. Это был мощнейший акт психологического и пропагандистского противодействия в самый тяжелый период войны. Она разрушила миф о неуязвимости рейха и вселила надежду в сердца миллионов советских людей: врага можно бить и у него дома. Этот дерзкий рейд навсегда вошел в историю как символ мужества, отличной подготовки летчиков и штурманов морской авиации и их готовности выполнить приказ любой ценой. Удар по Берлину в августе 1941 года доказал миру, что советская авиация способна на невозможное.
Статья подготовлена на основе материала Антона Валагина, опубликованного в журнале „Родина“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!