Возвращался я в тот вечер с работы усталый, как выжатый лимон. Солнце клонилось к закату, бросая длинные тени от многоэтажек на раскалённый за день асфальт. В воздухе висела та особая летняя духота, когда кажется, будто дышишь не воздухом, а горячим бульоном. Я уже представлял, как открою холодильник, достану ледяной квас и...
Внезапно мои мысли прервал шум — громкие голоса, смех, звонкий стук камня о камень. На тротуаре метрах в пятидесяти от меня копошились две бригады рабочих. Всё бы ничего, да только кричали они так, будто не через дорогу, а через ущелье переговаривались.
Подойдя ближе, я остановился под раскидистым клёном, дающим скудную тень, и стал наблюдать. Рабочих было человек восемь — все смуглые, загорелые, в выцветших футболках и растянутых шортах. Лица блестели от пота, а руки, покрытые тонким слоем серой пыли, ловко управлялись с тяжёлыми бордюрными камнями.
"Акбар, бери дальше!" — крикнул один из них, высокий, с седыми прожилками в чёрных как смоль волосах. Его голос звучал хрипло, будто он целый день перекрикивал шум машин.
"Я и так беру!" — огрызнулся тот, кого назвали Акбаром, низкорослый паренёк с хитринкой в глазах. — "Ты лучше смотри, чтобы по нитке ровно ложили!"
Тут я заметил тонкую бечёвку, натянутую вдоль тротуара. Она была привязана к двум колышкам, вбитым в землю по краям участка. Видимо, это и был их "лазерный уровень" — ориентир для укладки бордюра.
Старший, которого все называли Рашид-ака, что-то быстро и эмоционально объяснял на своём языке, размахивая руками. Остальные кивали, перебивали, спорили. В конце концов, они разделились — четыре человека пошли к началу участка, остальные направились к противоположному концу.
"Так быстрее будет!" — услышал я, как поясняет Рашид-ака, уже обращаясь ко мне, заметив мой интерес. — "Одни сюда, другие туда. Посередине встретимся — и готово!"
Я кивнул, оценивая логику. Действительно, умно — разделить работу пополам, чтобы успеть до темноты. Пожелав удачи, я собрался уходить, но любопытство заставило задержаться. Прислонился к стволу клёна и стал наблюдать.
Работа закипела с удвоенной энергией. С одной стороны бригада Акбара ловко, как детский конструктор, укладывала серые плиты, постукивая по ним резиновыми молотками. Со стороны Рашида-ака трудились не менее старательно. Временами они перекрикивались через всю длину участка, что-то проверяя.
"Эй, как там у вас?" — кричал Акбар, вытирая пот со лба грязной тряпицей.
"Нормально! Уже до середины дошли!" — отвечали ему.
Я улыбался, наблюдая за этим слаженным, казалось бы, процессом. Солнце уже коснулось края крыши дальнего дома, когда обе группы наконец приблизились к центру. И тут...
"Стой! Стой!" — вдруг завопил Акбар, вскакивая и размахивая руками, как аварийный регулировщик. — "Что вы делаете?"
Рашид-ака подошёл ближе, нахмурив густые брови. Его рабочие остановились в недоумении. Наступила странная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием уставших людей.
И тут я увидел. О, я увидел! Бордюр от начала до середины аккуратно лежал... слева от натянутой верёвки. А от середины до конца — справа от неё. В точке встречи образовалась аккуратная "ступенька" в полкамня.
Наступила секунда ошеломлённой тишины. Потом Рашид-ака медленно поднял глаза к небу, как бы взывая к высшим силам. Акбар схватился за голову. А остальные... остальные разразились таким смехом, что, кажется, его было слышно даже на соседней улице.
"Аллах акбар!" — сквозь смех выдохнул один из молодых рабочих, падая на траву. — "Мы же говорили — слева клади!"
"Я и клал слева!" — возмущался Рашид-ака. — "Слева от меня! А ты с той стороны — вот у тебя и справа!"
"Да вы что, с ума сошли?" — не унимался Акбар. — "Нитка одна на всех должна быть! С одной стороны!"
Спор мог бы продолжаться ещё долго, если бы не подошёл прораб — русский мужчина в оранжевой жилетке. Увидев "творение", он сначала остолбенел, потом его лицо стало пунцовым...
"Вы... вы..." — он задыхался от возмущения. — "Вы хоть понимаете, что теперь всё переделывать?!"
Тут смех рабочих сменился озабоченными лицами. Но ненадолго.
"Ничего, начальник," — вдруг сказал Рашид-ака, хитро прищурившись. — "Мы сейчас камни передвинем немного... А щель цветочками засадим! Будет красиво!"
Прораб только махнул рукой и ушёл, бормоча что-то непечатное. А бригады, переглянувшись, снова рассмеялись и принялись за работу — теперь уже исправляя свою ошибку.
Я же, так и не дождавшись развязки, пошёл домой. Но ещё долго, лёжа в кровати, улыбался, представляя, как завтра по этому тротуару будут ходить люди, даже не подозревая, какая комедия разыгралась здесь сегодня. А может, кто-то даже заметит тот самый "цветочек" между камнями...