"Жена, завтра у нас юбилей, и тебя ждёт сюрприз…." Утром, ещё до первых лучей солнца, предвкушение подарка защекотало нервы, и я, словно на крыльях, понеслась по дому. Но тишина встретила меня в каждой комнате. Лишь на кухонном столе, белел листок бумаги. Прочитав всего несколько строк, я едва не расплакалась….
____
"Достала!" Люда отшвырнула полотенце и испепеляющим взглядом прошлась по затихшей семье. Первым на прицел попал муж, Богдан. Он попытался выдавить слабую улыбку, но в глазах жены плескалась такая буря, что лицемерить не получилось.
– Что? – тихо пробормотал он, ища поддержки у матери. Но свекровь, за словом в карман никогда не лезла.
– А ты чего это тут характер показываешь? Настроения нет? Успокоительное выпей, а на семье не срывайся! Ишь ты! – выпалила она, будто оплеуху Люде отвесила.
У Люды от изумления отвисла челюсть. "Настроение плохое… Успокоительное выпить…" А кто её довёл до этого? Не они ли? Три часа кряду она каждый день крутится на кухне, пытаясь угодить каждому, и вместо благодарности – лишь язвительные замечания.
"Режь колбасу помельче, сыра побольше. Я лук не люблю, убери его". Дети, словно саранча, таскали еду со стола, муж совал пальцы в тесто, а свекровь, словно главный дегустатор, забраковала и тесто, и начинку, не преминув сообщить, что её пицца была бы "в сто крат лучше". Внуки, подлизываясь, заверещали, что бабушкина пицца – "самая вкусная на свете!".
– Видишь, Людочка, глаголет истина устами младенцев! – ехидно подколола свекровь и тут же схватила кусок горячей пиццы с беконом, которую якобы не ела. – Суховато… и начинки маловато. Я ж говорила, не экономь!
Богдан попробовал, поморщился.
– Слушай, Люд, может, и правда, мама свою фирменную сделает? А то у тебя какая-то… не такая.
И тут Люду прорвало. Чаша терпения переполнилась, и она взорвалась криком. Теперь все смотрели на неё, как на сумасшедшую.
– А знаете что? И правда, пусть мама готовит. А я хоть немного отдохну!
Свекровь тут же стушевалась.
– Люда, да ты же уже начала… да и тесто у тебя плывёт… Я с таким работать не умею.
Богдан попытался сгладить ситуацию неуклюжей шуткой:
– Правда, мам?
Невестка горько усмехнулась.
– Вы же знаете, где мука, где дрожжи, где холодильник. Тесто плохое? Замесите новое, там же нечего делать! А дети с Бодей помогут, правда? – обернулась она к ним. Те синхронно закивали, но свекровь продолжала отнекиваться.
– Люда, а чего тебе отдыхать? Выходной же! Где ты могла устать? Я вот на работе до обеда была, Богдан во дворе копался… А ты чем таким занималась, чтобы устать? Так что не выдумывай, а давай, займись готовкой. Чего духовка зря греет?
Люда была готова сдаться, но тут заметила ухмылку, которой обменялись свекровь с сыном, и окончательно психанула.
– Не буду! Вам не нравится? Так зачем я буду тратить продукты и силы? Закажите себе пиццу и ешьте! А ещё лучше – оденьтесь и поезжайте всем семейством в пиццерию! А я хоть в тишине побуду, потому что сил моих больше нет вас и ваши непрошенные советы слушать!
Свекровь тут же нахмурилась.
– А может, мы тебе ещё и мешаем?
– А может, и мешаете! Да, мешаете! Потому что, знаете, я не рассчитывала участвовать в кулинарном конкурсе! Я просто хотела накормить семью! Но вы же не можете просто молча поесть… Вам обязательно нужно унизить! По мне так вы вообще загостились, дорогая мама!
Откинув остатки достоинства, она высказала всё, что накипело, и ушла в спальню, с грохотом захлопнув за собой дверь. А уже там позволила себе расплакаться. Сил не было. С тех пор, как в их доме поселилась мать Богдана, жизнь Люды превратилась в кромешный ад. Приехавшая якобы погостить на пару дней, она вскоре заявила, что ей здесь нравится, и она остаётся. Люда была против, сказала об этом прямо и мужу, и ей. Но дети вдруг встали на сторону бабушки, муж тоже, и ей ничего не оставалось, как смириться.
Людмила-то думала, что это временно, но чем больше времени проходило, тем сильнее она убеждалась в том, что свекровь – наглая захватчица.
Сперва она переставила мебель в гостиной, заявив, что "так всё выглядит куда гармоничнее". И плевать, что теперь нужно обходить диван, спотыкаться о пуфик, и телевизор стоял так, что смотреть его можно было, только сидя на определённом месте. Потом эта женщина взялась за детей. Внукам каждый день она стала внушать, что мать у них "глупая, нервная, капризная".
Она доводила Люду словами, упрёками, а когда та срывалась, говорила: "Ну вот, видите, нервная! И совсем не думает о том, что её вспышки видят дети!".
Дольше всех продержался Богдан. Пару месяцев он сопротивлялся влиянию матери, защищал супругу, успокаивал, а потом в один прекрасный день тихо согласился с мамой, и с этого дня поддерживал всё, что бы та ни сказала.
Сейчас она сидела и плакала о своей прежней жизни, где не было свекрови, где у них была прекрасная семья. Люда услышала, как хлопнула входная дверь, как звякнули в прихожей ключи. Никто даже не зашёл, не спросил, в порядке ли она, не хочет ли она с ними. В комнату заглянул муж, и на мгновение ей показалось, что сейчас он извинится, но нет.
– Так, Люда, не делается! Дети расстроены, у мамы давление подскочило! Ты повела себя некрасиво, нагрубила! Я не узнаю тебя!
– А я – тебя! Ты не тот мужчина, которого я когда-то полюбила…
– Ну, прости, что не оправдал твоих ожиданий.
Он вышел, тихо притворив дверь, и щёлкнул замок. Люда вышла из спальни и двинулась на кухню, потому что, как бы ей ни было плохо, оставлять за собой беспорядок она не могла. Только после уборки женщина позволила себе прилечь ненадолго, но стоило ей прикрыть глаза, как хлопнула входная дверь, и дом наполнился голосами.
– Ну, кто бы сомневался, уже спит! – донёсся до неё ехидный голосок свекрови. Дети рассмеялись, а Богдан шикнул: "Мам, ну хватит! Иди в комнату! Дети, мойте руки и переодевайтесь!".
Люда прикрыла глаза, притворившись спящей, но мужа обмануть не удалось.
– Я знаю, что ты не спишь. – Он присел возле неё и положил руку ей на плечо. – Сильно злишься?
Она кивнула.
– Прости… Я и сам думаю, что мама перегнула палку. Я с ней поговорил, она больше так не будет.
Женщина приподнялась на кровати.
– А вы… Ты… Дети… Дело ведь не только в твоей матери. С тех пор, как она появилась, вы все стали вести себя иначе.
На мгновение мужчина нахмурился, но сразу же взял себя в руки.
– Люд, у нас завтра юбилей, ты помнишь? Тебя ждёт сюрприз.
Она улыбнулась и прижалась к нему. Так и уснула, положив голову на его плечо, а проснулась удивительно отдохнувшей и выспавшейся.
Тут же вспомнив обещание мужа, вскочила с кровати и, как была в пижаме, ринулась на поиски подарка. Только вот она два раза обошла весь дом вдоль и поперёк, но так ничего и не нашла. Ни цветка, ни даже шоколадки. А на кухне, на столе, обнаружила записку, которую сперва не заметила. Листочек сиротливо лежал на большом блестящем подносе. Люда взяла его в руки, развернула, начала читать:
"Ты сказала, мы тебе мешаем? Ну, так отдыхай. Больше мы тебя не побеспокоим. Я подал на развод. Дети пока у мамы. Им там будет лучше, поскольку ты какая-то неуравновешенная".
Она несколько раз перечитала, не веря в то, что муж мог так с ней поступить. Скомкала записку, потом разгладила руками и прочла снова и снова. Попыталась дозвониться Богдану, но он скинул вызов. Номер свекрови вообще был отключён. Люда запаниковала. Да, она устала и хотела отдохнуть, и многое бы отдала, чтобы свекровь исчезла из их дома. Но терять мужа и детей она не хотела!
Всё в той же пижаме она села в машину и поехала прямиком к свекрови, но там ей никто не открыл. А вышедшая соседка сказала, что вообще не видела её вот уже как полгода, и квартира её сдаётся.
Вернувшись домой, Люда разрыдалась. Она плакала и думала, что делать дальше. А когда в отчаянии стала набирать номер полиции, входная дверь открылась.
– Люда, что с тобой? – Богдан кинул букет роз на стол и подбежал к жене. Попытался обнять, но она оттолкнула его, вскочила на ноги. – Как ты мог? Скажи, как ты мог уйти и забрать детей?
Она колотила его кулачками в грудь, продолжая плакать, а он даже не пытался защититься. И только когда она выдохлась, аккуратно спросил:
– Людочка, родная, прости меня, если я тебя обидел, но я правда не понимаю, о чём ты вообще говоришь?
Она несколько раз моргнула, задержала взгляд на цветах и коробках, лежащих на столе.
– Так ты не уходил от меня?
Мужчина развёл руками.
– Вышел на пару часов…. Думал, получится быстрее. Но объясни мне, что произошло?
Она прошла на кухню, взяла брошенную записку и протянула мужу. Тот прочёл и нахмурился.
– Я не понимаю, кто это написал…
– Я же звонила и тебе, и матери твоей! Её телефон отключён!
Богдан кивнул.
– Это я знаю. Она зарядку оставила у нас. Я обещал ей отвезти вечерком и как раз детей забрать.
Женщина смотрела с непониманием.
– Я же обещал тебе сюрприз! Я снял матери квартиру, пока её не освободится. Я же вижу, как тебе с ней некомфортно, да и понимаю, что она порой слишком много себе позволяет.
Он затих и посмотрел на супругу. Та на него, понимая, что им пришла в голову одна и та же мысль.
– Поехали, заберём детей и всё выясним.
Свекровь открыла дверь довольная.
– Бодичка, а я как знала, что ты вернёшься! С такой женой удивительно, что ты вообще её терпишь! Небось, снова истерику тебе закатила? Ну, ничего, детки со мной пока поживут, а ты на развод подашь! Места всем хватит!
И тут она увидела за спиной сына невестку.
– Мама, не хочешь объяснить? Это же твой почерк!
– Да, похож на мой, но не он! – Глазки женщины забегали. – А что объяснять? Просто невинный розыгрыш! Неужели Людочка поверила?
Невестка рванулась к свекрови, но Богдан удержал жену.
– Не надо, я сам. Бери детей и идите в машину.
О чём он говорил с матерью, Люда так и не узнала. Но с тех пор свекровь её больше не обижала, и жить к ним не вернулась, и даже в гости приходила только по большим праздникам. Дети больше к бабушке не просились. Признались, что когда она сказала, что теперь они будут жить с ней, а не с мамой, испугались и поняли, что не так уж хороша бабуля, как казалось.
Постепенно мир в семье восстановился. Муж попросил прощения, обещал больше никогда не слушать мать. Люда тоже извинилась за резкие слова. А вот свекровь так и не попросила прощения за ту записку у невестки. И доходили до Люды слухи, что она всё ещё мечтает развести сына. Только теперь ей было плевать, потому что она поняла: её семья на её стороне.