Никто в Вооружённых силах СССР и России не командовал боевым вертолётным полком дольше, чем полковник армейской авиации Владимир Алексеевич Господ. Двенадцать лет. А тех событий, которые пришлись на военную судьбу полковника Господа, хватило бы на несколько жизней. На его счету 699 боевых вылетов в Афганистане и 327 вылетов в должности командира сводного вертолётного полка в Чечне. И ещё плюс к этому у полковника Господа – тридцать два захода на аварийный реактор Чернобыльской АЭС в 1986 году в первую неделю после аварии...
К декабрю 1994-го, когда грянула Первая чеченская кампания, я уже два года командовал вертолётным полком. А летом 1995-го пришло известие: меня назначили командиром сводного вертолётного полка от всей авиации Дальневосточного военного округа для отправки в Чечню. Задача: взять группу лётчиков на Ми-8 и Ми-24. Из родного полка я отобрал около семидесяти человек. Уровень подготовки разный? Взял только лучших: все – лётчики 1-го класса, все с афганским опытом. Замов и командиров эскадрилий поставил тех, за плечами у кого было по два-три «афгана». Техсостав – надёжный, непьющий. С такими людьми идти на войну – одно удовольствие: знаешь, что не будешь как командир отвлекаться на разборки и «воспитание» личного состава.
Базировались мы под Грозным, на бывшем аэродроме ДОСААФ. Наши же Су-25 его разбомбили еще в конце 1994-го. Картина: полоса разбита, все постройки – руины. Руководство полка и лётный состав ютились в здании бывшей технико-эксплуатационной части – там раньше регламентные работы делали. Только вот крыши не было. Техсостав – в палатках вокруг.
С лётчиками и своими техниками – проблем ноль. А вот с местными солдатами из авиационной комендатуры СКВО, которые обеспечивали нашу работу – беда! Совершенно неуправляемые. Воспитывать пришлось самому. А своей гауптвахты («губы») в полку не было. Чтобы сдать нарушителя на губу в пехоту, приходилось платить... спиртом. Сколько суток ареста – столько и литров. Спирта было жалко – он у нас для протирки «лип» шел!
Тут и вспомнился Афган. Придумали свое, так сказать, ноу-хау. Если солдат злоупотребил – пусть роет яму. Пять суток по Уставу мог дать командир полка? Значит, яма – пять метров глубиной. Восемь суток? Восемь метров. Максимум – десять суток, десять метров. В такую яму сажали всего на сутки. Внизу – ни дна, ни покрышки: кислорода нет, дышать нечем. И стол, и дом – всё тут. Хватало этих суток с лихвой – боец выходил шелковым! Конечно, наказание не по Уставу и не по закону. Зато спирт экономили, использовали по назначению.
Но и среди них попадались «несгибаемые». Один совсем обнаглел: пьяный, с автоматом, пытался на лётчиков кинуться, когда те ему что-то сказали. Терпение лопнуло. Однажды утром, собираясь на разведку погоды, взял этого «героя» с собой в вертолёт. Летели в Шатой. Заранее договорился с тамошним комполка: «У меня есть один урод, неуправляемый. Давай, к тебе его». – «Оформляй документы – привози».
Привожу солдата. А в Шатое как раз ночью был обстрел. Комполка встречает: «Алексеич, тут у меня и убитые, и раненые. Заберешь?» – «Конечно, заберу». Подъезжает «санитарка» с ранеными, потом на броне подвозят перебинтованных... Вокруг – запах йода, несвежих бинтов... А мой «лихой» боец (он у нас водителем топливозаправщика был, на шее толстенная золотая цепь висела, погоны голубые – почти что лётчик!)... Говорю ему: «Выходи. Вот твой новый комполка, гвардии полковник. Может, и гвардейцем станешь, если завтра не убьют. Не волнуйся – если что, твой родной командир вертолётного полка за тобой прилетит и заберет».
Он глянул на этот ад – трупы подвозят, раненых стонущих – и бросился мне в ноги: «Товарищ командир, заберите меня отсюда!». И... обмочился прямо в вертолёте! Я ему: «Да что ты меня перед пехотой позоришь!» – и начинаю выпихивать. А он вцепился в меня мертвой хваткой, чуть комбез не порвал, сам рыдает: «Товарищ командир, я всё понял, заберите меня обратно!» Посмотрел я на него... Понял – дошло. Хватит.
И после этого случая с солдатами обеспечения вообще не стало проблем. За те десять метров ямы, что кто-то успел отрыть, все они мне воинское приветствие стали отдавать – в полевых-то условиях, по Уставу, вроде и не положено. И даже «товарищем командиром» называть стали. Вот так афганский опыт и жесткая реальность Чечни помогли найти общий язык.
P.S. "Липы" - жаргонное название авиационных приборов, требующих регулярной протирки спиртом.
Книга «Первая чеченская в рассказах участников» здесь.
Если статья понравилась, ставьте лайки и подписывайтесь на канал!
Буду вам особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на мой канал со своими знакомыми, которым может быть интересна эта тема.
#ЧеченскаяВойна #ВоенныеМемуары #АфганскийОпыт #АрмейскиеИстории #Вертолетчики #Дисциплина #ЖизньНаВойне #РоссийскаяАрмия #90е #Память #АвиацияВЧечне #ВоенныеИстории #Господ #Галицкий