Мы не виделись больше десяти лет. За это время он сменил несколько городов, работ и даже привычек, но гитару по-прежнему носит за плечом. Теперь она не блестит, как когда-то. Потемнела от времени, на корпусе — вмятины, словно следы дорог и встреч. Он шутит, что это «шрамы», и в каждой вмятине чья-то история.
Мы встретились случайно, на набережной. Летний вечер. Мы сели на скамейку, и разговор закрутился сам собой. Я спросила:
— Ты всё ещё пишешь?
Он кивнул и, не разжимая пальцев на грифе, тихо ответил:
— Да. Только теперь другие песни. Не про лёгкие дороги, любовь или шумные компании. А про тех, кто там, на передовой, про тех, кто ждёт их дома, про тех, кто потерял. Это уже не просто строки — это бронежилет для души. Без этого не выстоять. Он стал рассказывать о людях, которых встретил за эти годы. О парне, который записывал куплеты в блокнот между вылазками. О женщине, которая пела колыбельную по телефону, пока муж был под огнём. О волонтёре, который возил на фронт гитары, потому что