Все части повести здесь
– Девушки... Вам сейчас лучше ехать по домам. От того, что вы будете здесь сидеть, ей лучше не станет, так что отправляйтесь отдыхать.
Вика проводила Лилю до автобуса, посадила ее и даже рукой вслед помахала. Лиля наказала ей позвонить, как только она до дома доберется, и скоро Вика отзвонилась ей и успокоила, что она уже в квартире.
Дом без бабушки показался Лиле пустым. Не было слышно ее голоса, смеха, ее добрых напутствий, никто не спросил ее участливо, устала ли она и все ли в порядке на работе. Каждый угол дома дышал одиночеством и грустью. Есть не хотелось, она выпила яблочного сока, оставшегося из зимних заготовок и вышла во двор. Хлопнула калитка, к ней направлялась Светка.
Часть тридцать пятая
– Как ты можешь, Вика? Она ведь нас воспитала, все для нас делала, а ты сейчас вот так просто хочешь, как и отец, сплавить ее в какой-то интернат?!
– Лилечка, в тебе сейчас говорят эмоции, а не разум! Сама подумай – если... она уже не будет такой, как прежде, что ты станешь делать? Тебе все равно придется то и дело приглашать медсестер для того, чтобы ставить уколы, врачей, чтобы наблюдали ее, ты элементарно не знаешь, как за такими больными ухаживать, Лиля! Я же не говорю о том, чтобы поместить ее в интернат и забыть о ней! Мы будем ее навещать, хоть каждый день, а когда она восстановится окончательно – заберем домой.
– Я курсы закончу – упрямо сказала Лиля – есть же всякие краткосрочные медицинские. И научусь хотя бы что-то делать для нее. Но отдать ее в интернат, а самим жить припеваючи – я даже думать о том не хочу! Ты, Вика, сможешь ходить на учебу, веселиться, бегать по магазинам, встречаться с подругами, зная, что близкий человек, который тебя вырастил, находится где-то в окружении чужих людей?! Я – нет!
– Лиля, ты молода, тебе нужно жизнь устраивать, а вместо этого ты будешь готова свою эту молодость положить на то, чтобы ходить за больным, который неизвестно, когда выкарабкается? Я читала, что после болезни такие люди могут долго жить... И что это будет за жизнь? Для тебя? Ты опомниться не успеешь, как состаришься рядом с ней! Пожалеешь, что не подумала о себе – да поздно будет!
Лиля встала и холодно посмотрела на сестру:
– То есть на твою поддержку я могу не рассчитывать?
Вика на этот вопрос не ответила, только головой покачала:
– Жаль мне, Лиля, твою молодость... – потом обняла ее – давай, как Скарлетт О'Хара, подумаем об этом завтра. Поедем, переночуешь у меня...
– Нет, я останусь здесь, с ней... Мне кажется, она все чувствует и слышит, потому рядом с ней должен быть кто-то близкий.
– Лиля, горе тебе разум замутило. В палату тебя не пустят, больница на ночь закроется, в коридоре остаться тебе не разрешат. Да даже если и позволят... Спать на скамейке? Не спать совсем и измучить себя окончательно? Никому от этого не будет ни хорошо, ни плохо...
Лиля подумала, а потом ответила:
– Ты права, пожалуй... Завтра мне еще нужно на работу – заявление на отпуск написать, так что я лучше поеду в Подпечинки – успею на последний автобус.
– Может, ко мне все-таки? Мне страшно тебя в таком состоянии отпускать.
– Нет... Нет-нет... Все нормально будет, не переживай, Вика. Я поеду, мне действительно нужно завтра показаться у Бакланова.
Как раз в это время из дверей ординаторской показался Мирон Эдуардович.
– Девушки... Вам сейчас лучше ехать по домам. От того, что вы будете здесь сидеть, ей лучше не станет, так что отправляйтесь отдыхать.
Вика проводила Лилю до автобуса, посадила ее и даже рукой вслед помахала. Лиля наказала ей позвонить, как только она до дома доберется, и скоро Вика отзвонилась ей и успокоила, что она уже в квартире.
Дом без бабушки показался Лиле пустым. Не было слышно ее голоса, смеха, ее добрых напутствий, никто не спросил ее участливо, устала ли она и все ли в порядке на работе. Каждый угол дома дышал одиночеством и грустью. Есть не хотелось, она выпила яблочного сока, оставшегося из зимних заготовок и вышла во двор. Хлопнула калитка, к ней направлялась Светка.
– Ну что, Лиля? Как там Мария Ивановна?
Присела на ступеньку рядом с подругой, и Лиля положила голову на ее плечо.
– Ты выглядишь уставшей и расстроенной. Мы все испереживались – я, мама, тетя Рая... Расскажи, как ее состояние.
– Она в реанимации пока, ей сделали операцию.
И Лиля рассказала Свете и о разговоре с врачом, и о разговоре с отцом и Викой. Та задумалась.
– Знаешь, я прекрасно понимаю твоего отца и сестру – они хотят максимально оградить себя и тебя от всего этого. Но если рассуждать с человеческой точки зрения – я бы так не смогла... Как подумаю, что с мамой могло бы такое случиться... и я вот так – в какой-то там, пусть и дорогой, интернат ее отправила, мне даже... страшно об этом подумать!
– Вот и мне тоже...
– Лилек, ну ты не расстраивайся! Все хорошо будет! У Марии Ивановны крепкий организм, она сможет справиться с этим и обязательно к нам вернется! Слушай, хочешь, я у тебя останусь ночевать? А завтра вместе на производство пойдем?! Я на работу, ты – заявление писать.
– Спасибо, Света. Мне действительно сейчас лучше не быть одной.
Светка, которая успела тоже приобрести сотовые телефоны себе и тете Тасе, тут же позвонила ей и предупредила, что она заночует о подруги.
Утром, когда она подавала в отдел кадров заявление на отпуск, и миловидная «кадровичка» направила ее в кассу получить отпускные, ее остановила главный бухгалтер производства, Алевтина Викторовна.
– Лиля, ты потом к Борису Григорьевичу зайди, он ждет тебя.
Она кивнула и поблагодарила женщину, отправилась в кассу, а уже оттуда пошла к Бакланову. Тот был у себя, как всегда, спокойный и невозмутимый.
– Как бабушка? – спросил ее, поздоровавшись.
Лиля кратко и скупо обрисовала ему ситуацию со здоровьем Марии Ивановны, стараясь сдержаться и не расплакаться.
Выслушав ее, он спросил:
– Заявление-то на отпуск написала? А отпускные получила? Хорошо, Лиля, если в дальнейшем какая-то помощь будет нужна или выходные по окончании отпуска понадобятся – ты обращайся, хорошо?! И вот – он протянул ей белый конверт – мы тут тебе... материальную помощь собрали со всей фермы и производства... Никто не отказался, кроме... двоих, сама знаешь, кто это. Возьми...
Лиля глазам своим не верила – люди, многих из которых она даже не знала, приняли участие в ее и бабушкиной судьбе, собрали деньги. А она думала, что одинока, а оказывается, рядом полно тех, кто хочет помочь. Медленно взяла конверт, рука ее чуть подрагивала, она была больше, чем уверена, что инициатором этой помощи был сам Бакланов, да и семья его, наверное, тоже приложила руку.
– Спасибо вам – произнесла тихо и внезапно разрыдалась, уткнувшись в согнутую в локте руку.
– Ну, ну, Лилечка, ты что?! Ты еще молода, для тебя это... страшное напряжение, это понятно! Бакланов метался рядом, не зная, что делать, потом догадался – налил в стакан воды из графина, протянул девушке.
– Простите меня! – произнесла она, успокоившись – я как дура... Извините!
– Ну что ты! Ты просто знай, что можешь положиться на меня и на весь наш коллектив. Я специально поддерживаю в нашем коллективе такую атмосферу, чтобы мы все могли друг другу помогать и чувствовать поддержку друг друга.
С учетом отпускных и плюс помощь сумма была неплохой, и Лиля сразу отправилась в город, в больницу. Вошла в ординаторскую, посмотрела на Мирона Эдуардовича – тот сидел над какими-то бумагами и устало щурил глаза за стеклами очков.
– Как она? – спросила Лиля, поздоровавшись.
– Пока динамики в положительную сторону нет, она в коме и в себя не пришла.
– Как же так? Ведь операция...
– Деточка, неужели вы думаете, что после операции человек сразу откроет глаза и сможет танцевать? Так ни у кого не бывает, многие по месяцам в коме лежат.
– Что же делать? – испугалась Лиля – послушайте...
Она достала конверт с деньгами и подвинула его врачу.
– У меня есть деньги – сказала решительно – вот, возьмите... Сейчас времена такие... Как говорит папа, везде нужно «на лапу» дать... Возьмите, только... Умоляю, вытащите ее, спасите!
В ее голосе послышались истерические нотки.
– Вы что себе позволяете, барышня?! – резко спросил ее Мирон Эдуардович – ну-ка, заберите это! Это преступление, взятка! О чем думаете? Наше предназначение – лечить! А не собирать деньги за это с родственников заболевших! – он как-то разом остыл, опустился снова в свое кресло и уже мягче сказал – Лиля Павловна... ну... мы ведь не боги. Поверьте, делаем все возможное и где-то даже и невозможное...
– Но на какие-то лекарства все равно могут средства понадобиться – пробормотала Лиля.
– Лиля Павловна... Если все сложится удовлетворительно, у вас впереди – реабилитация, и вот тогда нужны будут деньги. Так что ради бога – пока поберегите их. И да – не торчите здесь постоянно, этим вы ей не поможете. Мы обязательно вам позвоним, когда она придет в себя, и мы сможем перевести ее в палату.
Лиля кивнула.
– Я могу... снова посмотреть на нее... через дверь?
– Конечно. Идите... Там Тося, она вас проводит.
Каждый день Лиля ездила в больницу, в надежде услышать, что бабушка пришла в себя и скоро ее переведут в палату. Иногда появлялся отец, приходила каждый день Вика. Дома Лиля старалась занять себя делами, чтобы не думать о грустном и настраивала себя на положительный лад. Каждый день к ней заходила Света, тетя Рая Величкина, навещала тетя Тася и как-то раз даже заехал Бакланов с Алевтиной Викторовной. Лиля была благодарна всем этим людям за искреннее участие.
Так прошло десять долгих дней, Лиля очень многое смогла сделать по дому, подготовить огород к посадкам, даже покрасила крылечко и ставеньки окон. Дома было тихо, тепло, уютно – дом ждал свою хозяйку. Кошка Муся неотрывно ходила за Лилей по пятам, она была уже старенькой кошкой и очень скучала по своей хозяйке, словно чувствуя, что та лежит в больнице, теснее жалась в Лиле, особенно ночью, укладываясь рядом с ней спать. Лиля, как могла, заботилась о ней – Муся была бабушкиной любимицей.
На двенадцатый день позвонил внезапно отец.
– Лиля, дочка, я сейчас в командировке, мне врач звонил – бабушка пришла в себя. Ты можешь поехать в больницу?
– Конечно! Странно, что он мне не позвонил.
– Я же сын... – с какой-то непонятной обидой в голосе произнес Павел – ладно, ты только отзвонись мне потом, хорошо?!
Лиля стремглав помчалась в больницу. Бабушку уже перевели в неврологическое, и она отправилась туда. Строгая медсестра провела ее к завотделения.
– Вы внучка? – суховато спросила ее женщина в отглаженном белом халате и шапочке – я вам дам с ней увидеться, но ненадолго, ей противопоказаны всяческие волнения. Основной кризис миновал, но он может наступить снова. У нее парализована левая сторона, она с трудом говорит, но честно говоря...я удивлена, что она перенесла такую операцию в своем возрасте. Не смотрите на меня так! Я врач и стараюсь ничего не скрывать от близких пациента. Пять – семь минут, не более того!
– Хорошо. Скажите, нужно что-то из лекарств? Или деньги на какие-то процедуры?
Врач вздохнула и вдруг как-то мягко сказала:
– Деньги вам понадобятся в дальнейшем. Сейчас вам надо будет только купить вот это и принести мне сюда - она отдала Лиле список необходимого – и да, вы не забрали ее вещи, вам надо будет сделать это, медсестра покажет, куда пройти. А теперь идите!
Лиля с нетерпением отправилась в палату к Марии Ивановне. Несколько больных, а всего там лежало трое человек вместе с бабушкой, повернули головы в ее сторону, она же, не обращая на них внимания, кинулась к ней, опустилась на стул, погладила ее по лицу.
– Бабуля! Милая моя, родная, как же я за тебя переживала! Бабушка, ты поправишься, я тебя вытащу!
Двое встали и направились к выходу – им было словно бы неудобно наблюдать эту сцену.
Мария Ивановна с трудом подняла правую руку и прикоснулась к лицу внучки. По щеке ее медленно поползла слезинка.
– Бабушка, не надо – прошептала Лиля – тебе нельзя волноваться...
Но та сделала движение пальцами, и она склонилась к ее губам.
– Ключ... – с трудом прошептала Мария Ивановна, прикрыв глаза – шкаф...
– Что? Бабушка, какой ключ?
– Шкаф... – снова повторила Мария Ивановна, потом открыла глаза и внезапно посмотрела на внучку как-то сердито – Вика...
– Бабушка, ты не переживай, я позабочусь о Вике, все хорошо будет!
Но Мария Ивановна смотрела на нее так, словно очень сильно сердилась на то, что Лиля ее не понимает. Побыв с ней немного, рассказав о своих делах, Лиля отправилась забрать вещи, а потом поехала домой, раздумывая про себя, о каком же ключе говорила бабушка. Приехав, сразу разобрала пакет с вещами Марии Ивановны, намереваясь отправить их в стирку. Из кармана ее платья выпал ключ, и Лиля подняла его, внимательно рассматривая и думая о том, уж не об этом ли ключе говорила ей бабушка. В голову внезапно пришла мысль, что это тот самый ключ от таинственного шкафа в комоде, в который периодически заглядывала Мария Ивановна. Оставив вещи, она сначала заперла дверь, а потом подошла к тому самому комоду и вставила ключ. Повернув его, открыла дверцу, намереваясь узнать, что же имела в виду бабушка, так стараясь сказать ей об этом ключе.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.