Все части повести здесь
Лилечка, добрая душа твоя и сердце любящее должно прислушаться к тому, что я тебе сейчас скажу. Я с самого начала, как только Павел и Анфиса разошлись, знала, что нельзя рассчитывать на твоего отца в том плане, чтобы доверить ему мое имущество – он все равно пойдет на поводу у своей Татьяны и оставит вас ни с чем. И кроме того, я прекрасно знаю Вику – она, конечно, твоя сестра, та, которую ты очень сильно любишь, но помяни мое слово – с ней будут проблемы, если не держать ее в ежовых рукавицах. Так вот, зная все это, я решила, что самым лучшим вариантом распорядиться тем немногим, что я заработала за свою жизнь – это оставить все это тебе. В том числе и на небольшом банковском вкладе, который я открыла тогда, когда стабилизировалась ситуация в стране, и можно было сделать это безболезненно.
Часть тридцать шестая
В ячейке комода она обнаружила старую простую папку серого цвета с завязками, открыв ее, увидела сверху тисненый светлый лист с крупной надписью: «Завещание» и стала внимательно читать то, что было написано. Из завещания она поняла, что бабушка оставляет свой дом внучке Лилии Павловне Задорожиной, равно, как и небольшую сумму денежных средств, хранящихся на сберегательной книжке. Также в папке хранились документы на дом, на землю, разного рода письма от официальных организаций, срок давности коих уже вышел, а также квитанции об оплате электроэнергии. Еще в завещании говорилось о том, что золотые изделия в составе: серьги с рубинами – одна пара, кольцо с рубином в количестве одной штуки и кольцо с изумрудом в количестве одной штуки достаются ее внучке Виктории Павловне Задорожиной.
Задумавшись, Лиля опустилась тут же на стул и стала думать, что ей делать дальше со всем тем, что она узнала. Стоит ли рассказывать об этом отцу и сестре, или лучше пока не надо? Наверняка второй нотариальный подлинник хранится у нотариуса – среди бумаг в папке о нем и его нотариальной конторе были сведения. И вообще, как она может сейчас думать об этом, и зачем она собирается кому-то рассказывать?! В мозгу у нее помутилось, что ли?! Бабушка обязательно поправится, и рассказывать об этих своих находках она, Лиля, никому не будет!
Она уже было хотела вернуть документы обратно, сложив их в том же порядке и завязав папку, как вдруг внутри шкафчика нащупала какой-то бумажный сверток.
Достала его, открыла – внутри лежали небольшие пачечки денег, перетянутые резинками, купюры были разного номинала, а под деньгами она обнаружила свернутый вдвое тетрадный листок. Лиля развернула его и поняла, что это письмо. Отчего-то занервничав, провела рукой по вспотевшему лбу, снова опустилась на стул, и принялась читать.
«Милая моя внученька, дорогая Лилечка! Если ты читаешь это письмо, значит, пришло нам время с тобой прощаться...».
Лиля всхлипнула – от первых строк этого письма хотелось плакать, нет, не плакать – рыдать. Но нужно держаться. Если она сломается, как будет жить Вика...
«Лилечка, добрая душа твоя и сердце любящее должно прислушаться к тому, что я тебе сейчас скажу. Я с самого начала, как только Павел и Анфиса разошлись, знала, что нельзя рассчитывать на твоего отца в том плане, чтобы доверить ему мое имущество – он все равно пойдет на поводу у своей Татьяны и оставит вас ни с чем. И кроме того, я прекрасно знаю Вику – она, конечно, твоя сестра, та, которую ты очень сильно любишь, но помяни мое слово – с ней будут проблемы, если не держать ее в ежовых рукавицах. Так вот, зная все это, я решила, что самым лучшим вариантом распорядиться тем немногим, что я заработала за свою жизнь – это оставить все это тебе. В том числе и на небольшом банковском вкладе, который я открыла тогда, когда стабилизировалась ситуация в стране, и можно было сделать это безболезненно. Мне многого было не нужно, потому я откладывала со своей небольшой пенсии. Те деньги, что лежат здесь, тоже возьми себе – расходов у тебя впереди много, учитывая то, что предстоит еще предать земле мое тело. Никому не раздавай деньги просто так – я не для того копила их и собирала, чтобы Павел потратил эти суммы на свой бизнес, или чтобы Вика истратила на свои личные нужды. Мой тебе хороший совет – продай дом, добавь деньги из моего вклада и если останутся наличные – тоже, и купи небольшую квартиру в городе для вас с Викой. Вы молодые, ты очень ответственная и с работой у тебя все может сложиться хорошо, думаю, при твоем огромном стремлении и желании ты вполне можешь сделать себе хорошую карьеру. И еще раз повторюсь – если не хочешь проблем со своей сестрой, будь с ней построже, не спускай с нее глаз, не расслабляйся, хотя бы до тех пор, пока она не закончит образование. Плохое у меня предчувствие, любимая моя внучка, что будут с ней у тебя проблемы, ведь твоя сестра – копия Анфиса, к большому моему сожалению. Вы с ней совершенно разные, я не говорю, что она плохой человек, но она легкомысленна, а ты... очень любишь ее, и потому у тебя могут проблемы с твоей сестрой. Не поддавайся ни на какие ее уговоры, и еще раз повторюсь – будь с ней построже! И да, хорошая моя, хоть иногда навещай меня... И береги мою любимицу Мусеньку... Переживаю за тебя, девочка, и буду стараться помогать тебе оттуда, потому что верю в то, что это возможно. Береги себя и оставайся такой, как я тебя знала. С огромной любовью к тебе – твоя бабушка Маша...».
Лиле казалось, что пока она читала это письмо – время остановилось. Нет, не может быть, чтобы вот так, из-за того, что она наткнулась на это письмо, все то, что написано в самых первых строках, оказалось правдой!
Кошка Муся прыгнула ей на коленки, всмотрелась в лицо своими огромными зелеными глазами и тихонько мыркнула, словно спрашивая – чего, мол, раскисла? Лиля не смогла сдержать слез, и они покатились бурным потоком по ее щекам, она вытирала их ладошками, размазывая по лицу, плача горько, как маленький, обиженный ребенок.
На следующий день, приехав в больницу, она решила и вида не показывать, что читала то письмо – вошла в палату бодрая, с улыбкой, привезла все то, что наказала привезти врач, обняла осторожно Марию Ивановну, сидела с ней долго, пока не вошла сердитая медсестра, но, увидев, как Лиля нежно держит за руку уснувшую бабушку, только головой покачала и шепотом заметила:
– Нельзя столько времени находиться с больным. Расписание для кого сделано?
Лиля спорить не стала – осторожно положила сморщенную худую руку на покрывало, поцеловала бабушку, еле касаясь губами, чтобы не разбудить, и ушла. В коридоре ее поймала врач:
– Задорожина, зайдите ко мне!
Когда Лиля вошла к ней в ординаторскую, сказала ей:
– Лиля Павловна, вам нужно понять, что сейчас вашей бабушке нужны только положительные эмоции. Организм ее еще сильно хрупок после перенесенной операции, ко всему нужно относиться осторожно. По возможности ограничить контакты с теми, кто... может вызвать у нее отрицательные эмоции. Конечно, вы не можете тут сидеть круглосуточно и следить за этим, для этого есть наши медсестры на посту, но все же...
– Я в отпуске сейчас, и если вы мне позволите, я буду находиться здесь круглосуточно и помогать бабушке во всем!
– Нет, вы должны понимать, что это недопустимо – у нас есть медсестры, санитарки, и это их работа. Поверьте, за больными в нашем отделении ведется самое пристальное наблюдение. А время посетителей ограничено, к сожалению, такой порядок, и если мы с вами будем его нарушать – ничего хорошего из этого не выйдет ни для вас, ни для нас.
В последующие дни Марию Ивановну навестила Рая Величкина, тетя Тася, Светка. Часто приходила Вика, и Лиля видела, с какой тоской бабушка смотрит на младшую внучку. Говорила Мария Ивановна с трудом, и быстро уставала от этого. Врач предупредила Лилю, что в программе реабилитации бабушки обязательно нужен будет хороший логопед.
– Только где вы его искать будете, милая моя, в нашем небольшом городке – покачала она головой.
Лиле все время казалось, что Мария Ивановна хочет ей что-то сказать, но ей, видимо, настолько трудно было выразить свои мысли (как объяснила Лиле врач, часть мозга все же поражается при инсульте, что и произошло с Марией Ивановной), что она не могла этого сделать и от бессилия часто плакала. В такие моменты Лиля пыталась успокоить ее и не разрешала напрягать себя разговором.
Отец после командировки тоже приходил каждый день, правда, очень быстро, надолго не оставался. Целовал мать в лоб, оставлял пакеты с многочисленными гостинцами, которые Лиля позже делила на всю палату, – бабушка точно столько не съела бы – и убегал, словно ему было некомфортно оставаться рядом с болеющей матерью.
Ни разу не пришла Анфиса, и Лиля очень сердилась на нее – Мария Ивановна в свое время очень многое для нее сделала, могла бы прийти и проведать свекровь. Она как-то раз слышала, как Рая Величкина ругалась с ней прямо посреди улицы.
– Как тебе не стыдно, Фиска? Она твоих девчонок вырастила, а ты в больницу не можешь на час приехать, проведать ее! Сколько она тебе помогла, а ты неблагодарная!
– У нее сын есть?! – кричала в ответ мать – есть! Вот пусть он ее и навещает! А мне с ребенком куда? И работа опять же!
– Твоему ребенку дай бог седьмой год, не маленький уже! А работа! Знаем мы твою работу – в теплицах хвостом крутить перед Косыгиным!
– А тебе и завидно, да?!
– Дура ты, Анфиска! Чему завидовать-то? Был бы мужик нормальный, а то дрянь какая-то, я с таким рядом и в поле-то не сяду!
В общем, Рая Величкина с тех пор с Анфисой разругалась и отношения их совсем разладились.
Это случилось тогда, когда Лиля совершенно успокоилась, ей стало казаться, что все у бабушки постепенно идет к тому, что она начинает восстанавливаться. Отпуск ее перевалил за середину, бабушку она навещала каждый день и подолгу сидела с ней, пока не начинала ворчать медсестра или врач. Иногда они сидели с Викой вдвоем около постели женщины – сестра освобождалась от занятий и бежала в больницу, и Лиля замечала, что в такие дни Мария Ивановна была как-то по-особенному грустна. В тот день она вышла из дома чуть позже, потом оказалось, что сломался автобус, а следующий будет только через час. В общем, когда она приехала, нервничая, в больницу, то оказалось, что на ее телефоне очень много пропущенных звонков с неизвестного городского номера. Прыгая через ступеньку и одновременно стараясь дозвониться по этому номеру, она распахнула дверь палаты и остановилась на пороге, совершенно не понимая, что происходит.
Постель бабушки была пуста, свернутый матрас одиноко лежал на панцирной сетке, Марии Ивановны, само собой, не было. И вообще, в палате было пусто – не было и остальных больных, лежащих тут вместе с бабушкой. Она кинулась к посту медсестры, который тогда, когда она поднялась в отделение, пустовал, а сейчас там стояла молодая девушка в белом халате и шапочке.
– Простите, а Задорожина... Мария Ивановна... Почему в палате пусто? Где моя бабушка?
Девушка покраснела и опустила взгляд.
– Извините, а вам есть восемнадцать?
– Да, но к чему этот вопрос? Я ее внучка!
За спиной Лили раздался резкий голос:
– Лиля Павловна!
Это была врач. Она подошла к ней и сказала:
– Пройдите ко мне в ординаторскую.
Лиля последовала за ней, чувствуя, что земля уходит у нее из-под ног. Когда опустилась на стул напротив врача, та сказала ей:
– Простите. Мы ничего не смогли сделать. Я пыталась дозвониться вам...
– Но... как же так? Ведь она... почти пришла в себя, не было никаких признаков...
– Она пережила повторный инсульт, организм не выдержал.
– Но почему? Что спровоцировало это?
– Иногда мы можем не знать многих факторов... Крепитесь, Лиля Павловна...
Вот и все. Лиля почувствовала почти физически, как раскалывается ее мир большой черной трещиной на множество осколков, и как осколки эти летят в бездну. Та, которая была поддержкой, та, что была ее маяком в этой жизни, та, что заботилась о ней так, как никто другой – ушла и больше никогда не вернется.
– Вам нужно будет забрать ее вещи – они в палате. И из тумбочки все заберите...
– Хорошо...
Она встала и на негнущихся ногах отправилась в палату. Спокойно, методично, собрала все, что принадлежало бабушке, продукты решила отдать тем, кто сидит у церкви, протянув руку. И только в последний момент она заметила на тумбочке несколько розовых роз. Букет... Кто-то принес его бабушке. Кто и когда? Может быть, отец приходил?
Она вышла в коридор и направилась к посту медсестры. Молоденькая девушка была на том же самом месте.
– Скажите... А... кто был у бабушки? У нее стоят цветы, еще вчера их не было, значит, приходили сегодня.
Девушка задумалась, а потом кинула беспомощный взгляд в сторону приближающегося доктора. Лиля задала вопрос и ей, и та обратилась к девушке:
– Кира, ты что, посетителей в журнал не записывала, что ли?
– Народу много было, я всех не успела – всхлипнула та – но паспорта смотрела у всех!
Женщина повернулась к Лиле:
– Вы простите, она у нас стажер, сегодня выходной, думали, посетителей мало будет, вот и поставили ее.
– А соседи по палате? Может быть, они знают?
Врач покачала головой:
– Их как раз всех выписали вчера, перед выходным.
– Может быть, вы так вспомните, кто приходил? – спросила Лиля.
– Не-нет... – заикаясь, ответила та – посетителей и правда было очень много, я всех и не запомнила – мужчина, скорее всего. Женщин сегодня мало приходило.
Лиля сама не понимала, почему это так для нее вдруг стало важно. Немного подумав, решила, что был отец – потом она у него обязательно об этом спросит. Врач объяснила ей, что нужно делать, потом как-то осеклась, заметив, что ведь у них в семье есть те, кто старше – конечно, они помогут. Лиля кивнула им, и вышла из больницы с пакетом вещей бабушки.
Спустилась по высокому крыльцу, обернулась, кинула взгляд туда, где были окна палаты, в которой лежала бабуля. На глазах выступили слезы, превратившись на солнце в разноцветные рваные блики. Всю дорогу она сдерживала в груди глухую, кричащую боль, и только дома, прижав к себе Мусю, дала волю слезам. Кошка, словно понимая ее состояние, жалобно мяукала и жалась к девушке.
Последующие дни слились для Лили в бесконечный черный поток – она не осознавала до конца, что любимой бабушки больше нет, не понимала, что она делает, выполняя все, что нужно, только механически, в голове не было никаких мыслей, а в сердце поселилась черная, душная печаль, которая заполонила, казалось, все ее кричащее от боли существо.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.