Бухта с гнильцой: география и дурная слава
Есть на свете места, которые будто с самого начала были задуманы с какой-то червоточиной. Цемесская бухта под Новороссийском — как раз из таких. Само её название, если копнуть, не сулит ничего хорошего. Оно происходит от речки Цемес, впадающей в эту самую бухту. А «Цемес» с адыгского (черкесского) языка переводится примерно как «гнилой лес» или, по другой, более едкой версии, «лес, полный насекомых». Легенда связывает это прозвище с трагическими событиями XIX века, когда во время Кавказской войны и последующего мухаджирства — массового исхода черкесов в Османскую империю — тысячи людей скапливались на этих берегах в ожидании кораблей. Антисанитария, болезни, отчаяние — всё это въелось в топонимику, оставив после себя шлейф безысходности. Так что, когда очередной корабль заходит в эти воды, он, по сути, бросает якорь в «Гнилой бухте», что уже само по себе настраивает на определённый лад. Место с таким генезисом просто не может быть обычным портом.
Природа, словно подыгрывая дурной славе, сделала бухту идеальной ловушкой. С одной стороны, она невероятно удобна: глубокая, до 27 метров, что позволяет принимать даже самые пузатые океанские суда, и никогда не замерзает, обеспечивая круглогодичную навигацию. Это не просто порт, это главные морские ворота юга России, через которые непрерывным потоком идут нефть, зерно, металлы. Кажется, бери и пользуйся. Но за это удобство приходится платить. Бухта имеет форму подковы, открытой к морю, и окружена отрогами Маркотхского хребта. Эта живописная география и становится причиной её главного проклятия — новороссийской боры. Это не просто сильный ветер, это настоящий убийца, который срывается с гор с ураганной скоростью, достигающей порой 60-80 метров в секунду. Возникает он, когда холодный воздух с северо-кавказского плато, не в силах перевалить через невысокий, но коварный хребет, находит эту брешь и устремляется вниз, к тёплому морю.
Бора — явление не мистическое, а вполне метеорологическое, но от этого не менее страшное. Представьте себе поток ледяного воздуха, который обрушивается на город и акваторию. Температура может упасть на 10-15 градусов за считанные часы. Всё, на что попадают брызги, моментально покрывается толстой коркой льда. Суда, стоящие у причала, превращаются в ледяные скульптуры, обрастают многотонными панцирями, грозящими опрокинуть их под собственной тяжестью. В XX веке были случаи, когда небольшие корабли просто тонули у стенки, не выдержав веса намёрзшего льда. В феврале 2012 года скорость ветра достигала 50 м/с, а высота волн в бухте — 5 метров. Десятки судов были вынуждены выйти в открытое море, чтобы переждать стихию, так как стоять в порту было смертельно опасно. Так что, когда говорят об аномалиях Цемесской бухты, часто забывают про эту, самую очевидную и беспощадную аномалию, которая регулярно напоминает морякам, кто здесь на самом деле хозяин.
Исторические хроники полны описаний этого ледяного ада. Ещё в V веке византийский историк Прокопий Кесарийский, описывая эти места, упоминал о страшных северо-восточных ветрах, которые делают навигацию практически невозможной. Русские моряки, пришедшие сюда в XIX веке, столкнулись с борой во всей её красе. В вахтенных журналах того времени можно найти записи, полные ужаса и удивления. «Ветер сей дует с такой яростью, что валит с ног людей и рвёт паруса в клочья, а мороз таков, что вода, попадая на палубу, тут же обращается в камень», — писал один из офицеров Черноморского флота. Люди, не привыкшие к такому, были в шоке. Они пытались бороться, рубили лёд топорами, но часто проигрывали. Бора не просто создавала трудности, она формировала характер места, делая его суровым, негостеприимным и требующим постоянной бдительности.
Сама бухта, зажатая между морем и горами, создаёт ощущение замкнутого пространства, некоего котла, в котором всё варится по своим, особым законам. С одной стороны — открытое море, символ свободы и бесконечности. С другой — глухая стена гор, отрезающая от остального мира. Это пограничное состояние, возможно, и порождает то психологическое напряжение, которое потом легко списывается на мистику. Моряки — народ суеверный, и когда в одном месте концентрируется столько реальных опасностей, от коварных течений до внезапного обледенения, воображение само начинает дорисовывать недостающие детали. Любая случайность, любая трагедия здесь воспринимается не как стечение обстоятельств, а как проявление злой воли самого места.
Береговая линия бухты на протяжении веков была свидетелем бесчисленных драм. Здесь проходили торговые пути, основывались и разрушались крепости, сходились в битвах эскадры. Каждый метр этой земли и воды пропитан историей, и далеко не всегда эта история была радостной. От античных греков, которые первыми осваивали эти берега, до современных портовых рабочих — все они ощущали на себе непростой нрав Цемесской бухты. Она давала возможность торговать и воевать, но всегда требовала взамен осторожности, опыта и немалой доли везения. И когда чего-то из этого списка не хватало, бухта безжалостно забирала свою плату кораблями и человеческими жизнями.
Современный Новороссийск, выросший на берегах бухты, — это город-порт, город-труженик, насквозь прагматичный. Небоскрёбы, краны, нефтяные терминалы — всё это создаёт картину индустриальной мощи. Но стоит подуть боре или случиться очередной аварии, как вся эта современная шелуха слетает, и перед людьми снова предстаёт древняя, дикая сила, которая правит здесь испокон веков. И тогда становится понятно, что название «Гнилая бухта» — это не просто архаизм, а предупреждение, которое до сих пор остаётся актуальным. Это место, где человек — лишь временный гость, которому позволено вести свои дела до тех пор, пока он не нарушает неписаные правила.
Великаны, турки и прочие неприятности
Если верить древним грекам, а эти ребята любили приукрасить, то до всяких черкесов и турок в Цемесской бухте обитали персонажи куда более колоритные. В знаменитой «Одиссее» Гомера упоминается народ великанов-людоедов — лестригонов. Их город Телепил, что можно перевести как «далековратный», по описанию очень напоминает Цемесскую бухту: «В славную пристань мы с судном вошли; её окружают скалы крутые с обеих сторон непрерывной стеной; у входа высоко вздымаются друг против друга два мыса, и узок вход в эту пристань». Одиссей, будучи парнем осторожным, оставил свой корабль снаружи, а вот остальные одиннадцать судов его флотилии смело зашли внутрь. Кончилось это плохо. Лестригоны завалили выход огромными камнями и принялись с вершин скал громить корабли, а потом вылавливать моряков из воды, как рыбу, чтобы те навсегда остались в их городе. Уцелел только хитроумный Одиссей. Конечно, это всего лишь миф, но он поразительно точно ложится на географию и репутацию места.
Спустя много веков, когда о лестригонах уже никто не помнил, на эти берега пришли турки. Практичные османы оценили стратегическое удобство бухты и в 1722 году отгрохали здесь крепость Суджук-Кале. Это было мощное по тем временам сооружение, призванное контролировать всё побережье и торговлю с горскими народами. Турки были опытными мореходами, но даже они быстро поняли, что с этой бухтой что-то не так. Их лёгкие фелюги и даже более крупные суда тонули здесь с удручающей регулярностью, причём часто при совершенно ясной погоде. Опытные пловцы, отправленные на помощь, порой тоже исчезали в воде, будто их и вправду утаскивала на дно какая-то неведомая сила. Конечно, можно списать всё на те же течения и внезапные порывы ветра, но в донесениях турецких пашей сквозило почти мистическое недоумение. Они не могли понять, почему в этой, казалось бы, идеальной гавани их постоянно преследуют неудачи. Суджук-Кале так и не стала для них по-настоящему надёжным форпостом, оставаясь местом тревожным и опасным.
Когда в XIX веке на побережье окончательно утвердилась Российская империя, проблемы никуда не делись. В 1838 году здесь был заложен Новороссийск. Основание города было частью большого плана по укреплению черноморских рубежей. Но с самого начала всё пошло не по плану. Место оказалось болотистым и нездоровым, солдат и строителей косила лихорадка. А бухта продолжала показывать свой норов. Русские эскадры, заходившие сюда, несли потери не в боях, а в борьбе со стихией. Бора, о которой они поначалу имели смутное представление, стала для них настоящим шоком. В первую же зиму несколько кораблей были выброшены на берег, другие получили серьёзные повреждения. Адмиралы в своих рапортах в Санкт-Петербург жаловались на «свирепость местных ветров» и «коварство сей гавани».
Постепенно бухта обрастала мрачными легендами уже в русском фольклоре. Моряки рассказывали друг другу байки о кораблях-призраках, которые якобы появляются в тумане перед штормом, о странных огнях, блуждающих по воде, и о необъяснимом чувстве тревоги, которое охватывает многих при входе в бухту. Каждая новая трагедия, будь то опрокинувшаяся шлюпка или севший на мель транспорт, лишь подпитывала эти слухи. Дурная слава Цемесской бухты росла и крепла, передаваясь от одного поколения моряков к другому. Это был уже не просто миф о лестригонах, а вполне современная городская легенда, подкреплённая реальными фактами.
В годы Крымской войны бухта снова оказалась в центре событий. Перед угрозой захвата англо-французской эскадрой русское командование приняло тяжёлое решение: затопить собственный флот, чтобы преградить врагу вход в гавань. В 1855 году несколько линейных кораблей и фрегатов легли на дно Цемесской бухты. Это была военная необходимость, но сам акт массового самоуничтожения кораблей добавил ещё один мрачный штрих к портрету этого места. Бухта, которая должна была служить убежищем для флота, стала его могилой. И хотя потом корабли были подняты, этот эпизод навсегда вошёл в историю Новороссийска как символ жертвенности и трагизма.
Даже в советское время, когда с мистикой и суевериями пытались бороться калёным железом, репутация бухты никуда не исчезла. Наоборот, с ростом порта и увеличением судоходства количество инцидентов только росло. Конечно, большинство из них имели вполне прозаические причины: ошибки навигации, отказ техники, человеческий фактор. Но каждый раз, когда случалась очередная катастрофа, кто-нибудь обязательно вспоминал про «проклятое место». Особенно после того, как в 1943 году, во время боёв за Новороссийск, здесь нашли свой конец десятки кораблей и тысячи десантников. Воды бухты надолго запомнили цвет человеческой трагедии.
Сегодня на дне Цемесской бухты лежит целое кладбище кораблей разных эпох: от античных галер, если верить археологам, до советских военных катеров и сухогрузов. Каждый из этих затонувших объектов — это не просто кусок ржавого металла, а чья-то прерванная история, чья-то трагедия. И когда современные эхолоты рисуют на своих экранах контуры этих подводных призраков, трудно не поддаться ощущению, что у этого места действительно есть своя тёмная память. Оно помнит всё: и крики греческих моряков, и ярость турецких янычар, и отчаяние русских матросов. И эта память незримо присутствует здесь, влияя на тех, кто сегодня пытается подчинить себе эти воды.
Таким образом, дурная слава Цемесской бухты — это не выдумка впечатлительных эзотериков, а сложное наслоение мифов, исторических травм и вполне реальных, объективных опасностей. Лестригоны, турки, бора, войны, катастрофы — всё это сплелось в один тугой узел, который невозможно распутать. И каждый новый инцидент лишь затягивает этот узел ещё туже, подтверждая старую истину: есть места, где человеку лучше быть вдвойне осторожным.
Железо тонет, часы стоят: хроника необъяснимого
В череде странных происшествий, которыми так богата история Цемесской бухты, есть события, которые не укладываются даже в привычные рамки «человеческого фактора» или разгула стихии. Одно из таких событий, ставшее почти хрестоматийным в кругах исследователей аномальных явлений, произошло в 1982 году. На борту одного из боевых кораблей Черноморского флота, находившегося в акватории бухты, внезапно и одновременно остановились все часы — от высокоточного хронометра в штурманской рубке до наручных часов у матросов. Механические, кварцевые — все они замерли, будто попав в невидимое поле, останавливающее время. Экипаж был в замешательстве. Никаких видимых причин для этого не было: системы корабля работали в штатном режиме, магнитное поле Земли не показывало никаких возмущений. Явление было кратковременным, и через некоторое время часы удалось запустить вновь, но инцидент оставил гнетущее впечатление. Он был задокументирован, но внятного объяснения так и не получил, пополнив копилку местных загадок.
Однако все предыдущие странности и трагедии померкли на фоне того, что случилось здесь поздним вечером 31 августа 1986 года. Эта дата чёрными буквами вписана в историю советского, а затем и российского флота. В 11 километрах от берега, в абсолютно ясную погоду и при спокойном море, произошло столкновение пассажирского парохода «Адмирал Нахимов» и балкера «Пётр Васёв». «Нахимов», ветеран пассажирского флота, построенный ещё в 1925 году в Германии и полученный СССР по репарациям, совершал круизный рейс из Одессы в Батуми. На его борту находились 1234 человека — 888 пассажиров и 346 членов экипажа. Это был один из флагманов Черноморского морского пароходства, любимый многими за его старомодную элегантность. В тот вечер он отходил от причала Новороссийска, и на его палубах играла музыка, люди танцевали и наслаждались последним летним вечером.
«Пётр Васёв», огромный современный сухогруз, гружённый ячменём, наоборот, заходил в порт. Его вёл капитан Виктор Ткаченко. Капитаном «Нахимова» был опытный Вадим Марков. По всем морским законам, «Нахимов», выходивший из бухты, должен был пропустить «Васёва», идущего ему на пересечение курса. Диспетчерский пост регулирования движения судов (ПРДС) неоднократно связывался с обоими судами, предупреждая о рискованном сближении. Запись переговоров сохранилась и звучит как сценарий фильма-катастрофы. Капитан Марков, будучи уверенным, что сухогруз его пропустит, слишком рано покинул мостик, оставив за себя второго помощника. Капитан Ткаченко, в свою очередь, неотрывно смотрел на экран своего радара САРП (средство автоматической радиолокационной прокладки), который показывал, что суда благополучно расходятся, и почему-то не доверял своим глазам, которые видели прямо по курсу огни пассажирского лайнера.
В последние минуты перед столкновением на обоих мостиках царил иррациональный паралич. На «Петре Васёве» помощник капитана кричал: «Виктор Иванович, мы же прямо в него идём!», но Ткаченко, загипнотизированный показаниями прибора, отвечал: «Не волнуйся, разойдёмся. Машина работает». На «Нахимове» тоже видели несущийся на них сухогруз, но до последнего надеялись, что он свернёт. Когда Ткаченко наконец отдал приказ «Полный назад», было уже слишком поздно. В 23:12 по московскому времени форштевень «Петра Васёва», действуя как гигантский консервный нож, вошёл в правый борт «Нахимова» между машинным и котельным отделениями. Удар пришёлся в самое уязвимое место. Пробоина оказалась огромной — около 80 квадратных метров.
Старый пароход был обречён. Почти сразу после столкновения на «Нахимове» погас свет — были повреждены генераторы. Судно стало быстро крениться на правый борт. В наступившей темноте начался хаос. Для тех, кто оказался заперт в лабиринте коридоров, судно стремительно превращалось из дома в саркофаг. Те, кто был на палубах, прыгали за борт. Всего через 7-8 минут после удара «Адмирал Нахимов» полностью ушёл под воду, унеся с собой в бездну сотни судеб. Катастрофа забрала 423 человека, из них 359 пассажиров и 64 члена экипажа. Это стало одним из самых страшных кораблекрушений в мирное время в истории Чёрного моря. Шестьдесят четыре человека так и не вернулись из морских глубин, навсегда оставшись внутри затонувшего лайнера, который лежит на глубине 47 метров.
Суд, состоявшийся в 1987 году, признал виновными обоих капитанов, Маркова и Ткаченко, и приговорил их к 15 годам лишения свободы. Официальная причина — преступная халатность и нарушение правил судовождения. Однако это простое объяснение так и не удовлетворило многих. Слишком много странностей было в поведении двух опытных капитанов, которые вели себя так, будто на них нашло какое-то помутнение. Почему Ткаченко слепо верил радару, а не собственным глазам? Почему Марков так беспечно покинул мостик в самый ответственный момент? Эти вопросы породили массу альтернативных версий. Говорили о появлении третьего, неопознанного судна — «корабля-призрака», который якобы сбил с толку обоих капитанов. Другие утверждали, что суда попали в некую «зону молчания» или электромагнитную аномалию, которая исказила показания приборов и повлияла на психику людей.
Один из водолазов, участвовавших в спасательной операции, рассказывал, что в первые дни после трагедии над местом гибели «Нахимова» стояло странное свечение, а аквалангисты, работавшие на глубине, испытывали необъяснимый страх и слышали странные звуки, похожие на стоны. Конечно, это можно списать на стресс и потрясение, ведь то, что водолазам пришлось увидеть внутри стального корпуса, навсегда осталось в их памяти. Но эти рассказы лишь добавляли мистического флёра в и без того жуткую историю. Гибель «Адмирала Нахимова» стала не просто трагедией, а настоящим символом проклятия Цемесской бухты, самым веским доказательством того, что в этих водах действуют силы, неподвластные человеческой логике.
Даже судьбы главных действующих лиц сложились трагически. Капитан «Нахимова» Вадим Марков умер в 1997 году в Одессе от рака. Капитан «Петра Васёва» Виктор Ткаченко, отсидев 6 лет и выйдя по амнистии, сменил фамилию на Тальор и эмигрировал в Израиль. В 2003 году его яхта была найдена у берегов Канады, разбитой о скалы. Тело самого Ткаченко так и не нашли. Он, как и многие жертвы той августовской ночи, был поглощён морем. Словно злой рок, родившийся в Цемесской бухте, преследовал его до конца жизни.
Нефть, халатность и могущественные силы
Если в былые времена бухта забирала жизни, то в современную, индустриальную эпоху она стала мишенью для другого рода атак — экологических. Человек, вооружившись технологиями, решил, что может безраздельно властвовать над природой, и Цемесская бухта стала одним из полигонов для этой самонадеянности. К концу XX века её берега были плотно застроены портовыми сооружениями, причалами и, что самое главное, нефтяными терминалами. Бухта превратилась в гигантский перевалочный пункт для «чёрного золота». И, как это часто бывает, где большая нефть, там и большие проблемы. Место, и без того имевшее дурную славу, получило ещё один фактор риска — техногенный.
В мае 1997 года этот риск материализовался в полной мере. На морском терминале «Шесхарис», одном из крупнейших в России, произошла крупная авария. Лопнул подводный трубопровод, и в воды Цемесской бухты хлынула нефть. Поначалу масштабы катастрофы пытались приуменьшить. Официальные лица говорили о нескольких десятках тонн. Однако чёрное пятно, расползавшееся по акватории, говорило само за себя. Позже, под давлением экологов и общественности, цифры пришлось скорректировать. По самым скромным оценкам, в море вылилось не менее 100 тонн сырой нефти, хотя сами нефтяники в своих внутренних документах, как говорят, оперировали цифрой в 386 тонн. Для относительно замкнутой акватории бухты это был сокрушительный удар.
Последствия были удручающими. Береговая линия на многие километры покрылась вязкой чёрной массой. Морская фауна заплатила страшную цену. Птицы и дельфины становились безмолвными жертвами чёрного пятна, покрывшего акваторию. Уникальная экосистема бухты, и без того страдавшая от постоянного загрязнения, получила нокаутирующий удар. Ликвидация последствий разлива заняла несколько месяцев, но нанесённый ущерб, по мнению многих учёных, невосполним до сих пор. И снова, как и в случае с «Нахимовым», официальной причиной назвали техническую неисправность и износ оборудования. Но в народе тут же поползли слухи, что авария не была случайной. Кто-то говорил о диверсии, а кто-то, по старой новороссийской привычке, кивал на «могущественные силы», которые якобы отомстили людям за их жадность и пренебрежение к природе.
Эта история получила продолжение. В августе 2021 года произошёл новый крупный разлив нефти, на этот раз на выносном причальном устройстве Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), расположенном в нескольких километрах от берега. И снова повторился тот же сценарий: сначала компания заявила о незначительном инциденте и площади пятна в 200 квадратных метров. Однако учёные из Института космических исследований РАН, проанализировав спутниковые снимки, пришли к выводу, что реальная площадь загрязнения составила почти 80 квадратных километров. Нефтяное пятно растянулось на 19 километров от берега. Скандал получился громким. Стало очевидно, что уроки прошлого не были усвоены, и погоня за прибылью по-прежнему превалирует над соображениями безопасности.
Экологическая ситуация в Цемесской бухте сегодня вызывает серьёзную тревогу. Постоянные сбросы балластных вод с судов, промышленные стоки, остатки нефтепродуктов — всё это превратило акваторию в своеобразную «сточную канаву». Концентрация вредных веществ в воде и донных отложениях во много раз превышает допустимые нормы. Тяжёлые металлы, фенолы, пестициды — здесь можно найти всю таблицу Менделеева. Рыба, выловленная в бухте, часто имеет неприятный «нефтяной» привкус. Купаться на городских пляжах, расположенных в непосредственной близости от порта, отваживаются только самые закалённые местные жители и непуганые туристы.
И на этом фоне любая крупная авария воспринимается особенно остро. Она становится не просто очередным ЧП, а символом общего неблагополучия. Словно сама бухта, доведённая до отчаяния человеческой деятельностью, время от времени извергает из себя накопленную грязь и боль. В этом контексте версия о «могущественных силах» уже не кажется такой уж мистической. Возможно, эти силы — не что иное, как законы природы, которые начинают мстить, когда их слишком долго и упорно игнорируют. Загрязнение, накопленное десятилетиями, создаёт в бухте аномальную среду, которая, в свою очередь, может провоцировать новые катастрофы — как техногенные, так и человеческие.
Интересно, что даже в чисто технических авариях порой проскальзывают странные, почти мистические детали. Например, во время разлива 1997 года очевидцы рассказывали о необычном поведении животных. Дельфины, обычно избегающие загрязнённых участков, в панике метались по бухте, выбрасываясь на берег. Птицы, вместо того чтобы улететь, кружили над нефтяным пятном, а потом камнем падали в воду. Словно какая-то сила лишала их инстинкта самосохранения. Конечно, у биологов есть этому рациональные объяснения, связанные с токсическим шоком, но для обывателя картина выглядела как сцена из фильма ужасов.
Таким образом, современная история Цемесской бухты — это история не столько о борьбе с мифическими чудовищами, сколько о борьбе с собственными демонами: халатностью, жадностью и безответственностью. И в этой борьбе человек пока явно проигрывает. Каждая новая цистерна с нефтью, пришвартованная у терминала, — это не только экономическая выгода, но и потенциальная бомба замедленного действия. И никто не знает, когда и по какой причине она рванёт в следующий раз. Будет ли это изношенная труба, ошибка оператора или та самая «аномалия», которая просто выберет очередной удобный момент, чтобы напомнить людям об их уязвимости.
Дыра в гравитации или просто дыра в голове?
Когда количество трагедий и странностей в одном месте переходит некую критическую черту, человеческий разум начинает лихорадочно искать этому какое-то глобальное объяснение. Простого «так совпало» или «сами виноваты» становится недостаточно. Хочется найти первопричину, некий фундаментальный изъян, заложенный в саму структуру мироздания в этой конкретной точке. Именно по такому пути пошли те, кто пытался подвести под аномалии Цемесской бухты научную или, по крайней
мере, наукообразную базу. Самой известной и тиражируемой стала гипотеза, выдвинутая в своё время сотрудницей Одесского университета С.П. Свербиль-Живицкой.
Точкой отсчёта для её исследований послужил личный опыт, до боли похожий на инцидент 1982 года. Находясь на борту теплохода в Цемесской бухте, она стала свидетельницей того, как на судне внезапно остановились все часы. Будучи человеком науки, она не удовлетворилась версией о «проделках нечистой силы» и решила докопаться до сути. Её гипотеза, основанная на анализе геологических карт и исторических данных, оказалась смелой и элегантной. По мнению Свербиль-Живицкой, Цемесская бухта — это не что иное, как кратер гигантского палеовулкана, то есть вулкана, действовавшего в доисторические времена и давно остывшего. Сама бухта — это его кальдера, частично разрушенная и затопленная морем, а окружающие горы — остатки его конуса.
Эта теория объясняла многое. В зонах геологических разломов и древней вулканической активности часто наблюдаются различные геофизические аномалии — гравитационные и электромагнитные. В периоды повышения тектонической активности, даже незначительного, эти аномалии могут усиливаться. Мощные выбросы электромагнитной энергии из недр Земли вполне способны влиять на работу электронных приборов, вызывая сбои и отказы. Этим можно было бы объяснить и остановку часов, и странное поведение радара на «Петре Васёве». Гравитационные аномалии, в свою очередь, могли бы создавать зоны аномального притяжения, влиять на морские течения и даже оказывать психофизическое воздействие на людей, вызывая помутнение сознания, панику и неадекватные реакции.
В качестве одного из доказательств своей теории Свербиль-Живицкая приводила тот факт, что вскоре после инцидента с остановкой часов на её теплоходе на Черноморском побережье Кавказа произошло ощутимое землетрясение. Это, по её мнению, подтверждало связь между аномальными явлениями в бухте и глубинной тектонической активностью. Получалась стройная картина: вулкан не умер окончательно, он просто спит, но иногда ворочается во сне, и его «дыхание» прорывается на поверхность в виде этих самых аномалий, которые и становятся причиной катастроф. Эта версия была с восторгом подхвачена уфологами, эзотериками и журналистами, охочими до сенсаций. Она была куда интереснее, чем скучные отчёты комиссий, списывающие всё на разгильдяйство капитанов и износ труб.
Однако у профессиональных геологов вулканическая гипотеза вызывает, мягко говоря, скепсис. Никаких убедительных данных, подтверждающих наличие в этом районе гигантского палеовулкана, на сегодняшний день нет. Геологическое строение Маркотхского хребта и дна Цемесской бухты хорошо изучено, и оно имеет типично осадочное, а не вулканическое происхождение. Это слоистые породы — мергели, известняки, песчаники, — сформировавшиеся на дне древнего океана Тетис. Да, регион является сейсмически активным, он находится на стыке тектонических плит, и землетрясения здесь не редкость. Но это характерно для всего Кавказа, и связывать это с неким конкретным «спящим вулканом» под Новороссийском нет достаточных оснований.
Более того, многие «необъяснимые» явления при ближайшем рассмотрении находят вполне прозаические объяснения. Например, электромагнитные аномалии могут быть вызваны не только геологическими процессами, но и работой многочисленных промышленных объектов, военных радаров и средств связи, которыми буквально напичкан новороссийский порт. В такой насыщенной электромагнитной среде сбои в работе чувствительной аппаратуры — вещь вполне вероятная и без всякой мистики. А гравитационные аномалии, способные остановить корабль или вызвать у капитана галлюцинации, — это уже область чистой фантастики, не имеющая под собой никакой научной базы.
И всё же, почему версия о вулкане так популярна? Вероятно, потому, что она даёт простое и универсальное объяснение всему сразу. Она снимает ответственность с людей и перекладывает её на некие высшие, природные силы. Признать, что флагман пассажирского флота утонул из-за того, что два капитана проявили преступную самоуверенность, — это больно и стыдно. Сказать, что сотни тонн нефти вылились в море из-за проржавевшей трубы, которую вовремя не заменили, — это значит признать собственную халатность. Гораздо проще и удобнее верить, что во всём виновата «геопатогенная зона» или «дыхание вулкана». Это позволяет сохранить лицо и не делать неприятных выводов.